Prodigal / Повеса

Оглядываясь назад, выпрыгнуть из окна четырехэтажного дома, вероятно, не было одной из его величайших идей. Однако Изуку был очень умным. Он также не был идиотом. Сдерживая данное Айзаве обещание надеть гражданскую одежду, он также держал при себе несколько гаджетов. Падая, он повернулся и ударил по стальному браслету на запястье. За миллисекунды он превратился в металлическую перчатку, фирменные «перчатки» Виридиана, и он схватился за стену учебного корпуса. Искры взорвались вокруг его стальных пальцев, когда он скользнул по стене. Его сердце колотилось в груди. Изуку бросился к земле. Он кричал на Всемогущего. Он причинил боль Эри, Мирио. Сэнсэю. Это было именно то, чего он пытался избежать. Боже, неужели ему обязательно портить все хорошее, что приходило в его жизнь? Наверняка Айзава больше не хотел, чтобы он был рядом, не тогда, когда ему понадобилось всего две недели, чтобы создать такие проблемы, не когда он увидел, насколько по-настоящему сломлен его разум. Он все усложнил, заставил Эри поволноваться. Это было похоже на то, что случилось с Наомасой. Куда бы он ни пошел, он нес опасность, с причудой или без, и его жизнь не стоила жертв, которые другие приносили, чтобы заботиться о нем. — МИДОРИЯ! Изуку хотелось закричать, когда имя слетело с губ Мирио. Он нажал кнопку на своих очках, которая активировала виридианский режим. Схемы мелькали перед его глазами зеленым светом, показывая ему путь к воротам, которые он мог бы легко преодолеть, если бы это понадобилось. Однако это рискованно, есть шанс быть замеченным. Он мог взбираться по стенам без помех в лесу. Снова нажав на кнопку, она изменила курс и привела его к лесным угодьям UA. Как он мог быть таким глупым? Он должен был прийти сам. Он должен был прокрасться ночью и поговорить с Незу наедине. Теперь все было намного сложнее. Всемогущий не должен был знать, что он… рядом. Мирио определенно не должен был его видеть. Это может все испортить. Деревья были так близко. Он двинулся вперед, пытаясь не обращать внимания на воображаемую зеленую молнию, вспыхнувшую позади него. Он уже видел это раньше, во снах, галлюцинациях и воспоминаниях. Подождите. Она не воображаемая. Он почувствовал руки на своих руках прежде, чем успел среагировать, и Мирио закружил его, как в ужасающем танце. Он издал праведный рык, пытаясь сбросить с себя старшего мальчика. Схватив Мирио за левое запястье, он закинул его ноги и ударил его ногой в грудь. Блондин споткнулся, и Изуку воспользовался инерцией, чтобы перевернуться назад. Он приземлился с молчаливой грацией и продолжил бег. — Изуку, подожди! Он не мог ждать. Он не мог столкнуться со своей заменой, со своим разочарованием. Он уже чувствовал, как оно проникает в его легкие и душит его. — Оставь меня в покое, Мирио! — Пожалуйста, мне нужна твоя помощь! Слабость Изуку. Это всегда было чем-то, от чего он не мог отвернуться. Он был уверен, что, если Яги Тошинори скажет эти слова, он также может остановиться. Он дернулся, тело остановилось, когда он достиг линии деревьев. Он тяжело дышал и сами лёгкие предупреждали о приближающихся рыданиях. Он услышал, как герой подбежал к нему сзади. — Пожалуйста, Мидория… — Почему твоя молния зеленая? - Его руки сжались в кулаки. Насколько он знал, каждый носитель Один за Всех по-разному ощущал силу. Это проявлялось по-разному, особенно если у носителя уже была причуда. Почему её проявление у Мирио было точно таким же, как у Мидории? — Мидория, послушай… — Виридиан, - тихо рявкнул он. — Что? Изуку обернулся, его затуманенные глаза стали твердыми. Он посмотрел на девятнадцатилетнего мальчика. — Меня зовут Виридиан. И ты не ответил на мой вопрос. Мирио ахнул, и его глаза расширились. Он поднес ко рту дрожащую руку. Другой потянулся к Изуку, словно собирался прикоснуться к нему. — Мидо, что случилось с твоим глазом? — Это не твое дело. - Это ласковое прозвище принадлежало Киришиме, и Изуку захотелось вырвать его изо рта Мирио вместе с его языком. — Виридиан. Мирио моргнул в тревожном замешательстве, но кивнул. — Ага. Ладно, Виридиан, мне нужна твоя помощь. Речь идет об Один за Всех. — Я спрашивал тебя о молнии. – Зеленоволосый подросток поднял бровь. Его глаза скользнули по телу Мирио в сторону окружающей местности. На краю его мозга начали формироваться планы побега. — Каждый носитель Один за Всех использует его по-разному. Какого черта у тебя есть моя сила? Как только он это сказал, зеленая энергия затрещала вокруг тела Мирио. Изуку заметил, что у него нет шрамов саморазрушения. Он действительно был лучшим преемником, да? — Именно, - Мирио сглотнул и отступил на шаг. — Вот о чем я хочу с тобой поговорить. Я пытался связаться с тобой, но… — При всем уважении, Мирио, - Изуку скрестил руки на груди, не встречаясь с пронзительным взглядом мальчика. — Но ты действительно думаешь, что я бы ответил? — Да, - последовал твердый ответ. — Потому что ты помогаешь людям. Это то, что делают герои. Взгляд Изуку вернулся к нему. В голосе старшего мальчика был оттенок, который он не мог определить. — Не знаю, заметил ли ты, но я больше не герой. Блондин поморщился. — Яги говорит, что это потому, что они не принимают меня. Бдительный вздохнул и снял очки. Он ущипнул себя за переносицу. — Один за Всех? — Прошлые носители. Изуку напрягся, и на него нахлынула холодная волна воспоминаний. — Что? Мирио изменил свою позу, чувствуя себя явно неловко. Ему было трудно встретиться взглядом с Изуку. Айзава иногда делал то же самое, как будто он не мог смотреть на линчевателя, не чувствуя боли. Изуку начал смиряться с тем фактом, что его присутствие приносит только боль, даже самым простым образом. Он жил с этим. — Яги упомянул, что проявление могло остаться прежним, потому что прошлые носители все еще верят, что ты законный обладатель Один за Всех. - Мирио взглянул вниз, и в его голосе звучал стыд. — Он сказал, что это также может объяснить, почему мне так тяжело. Глаза Изуку расширились. От одной этой мысли ему стало тепло во всём теле. Холод, наполнявший его, исчез, как ветер, уносимый летней жарой. Иногда ему казалось, что он до сих пор чувствует голоса предыдущих носителей в своем сознании. Иногда он представлял их себе во сне. Были времена, когда он даже верил, что если он прыгнет, его окружит зеленый свет, и он сможет летать. — Почему бы тебе не спросить их, почему они такие трудные? - Изуку сузил глаза, подавляя мягкую улыбку, которая грозила появиться. Брови Мирио нахмурились. — Спросить их? Изуку посмотрел в сторону. Его ответ вышел медленным. — Да. Из-за продолжающегося недоумения молодого человека, шестнадцатилетний мальчик добавил: — Знаешь, когда они разговаривают с тобой. Ты можешь спросить их об этом. Это может помочь тебе получить лучший контроль. Рот Мирио открылся. — Они… они говорили с тобой? Мидория фыркнул. — Они с тобой не разговаривают? — Нет! - Мирио недоверчиво усмехнулся. — Видения, странные сны, призрачные фигуры на периферии твоего зрения? — Ты их видел? - голос блондина повысился. Что ж, это определенно было плохим развитием. Изуку предполагал, что причуда примет Мирио. Он был сильным и добрым и был бы удивительным героем. Он был идеальным кандидатом на роль силы, которая сделала Всемогущего символом мира. — Это проблема, - фыркнул Изуку. Вероятно, было довольно неприлично находить ситуацию смешной, но какая-то ужасная часть его души считала забавным, что у Мирио были проблемы с прошлыми носителями. Это было похоже на рассерженного отца, который осуждает человека, с которым решил встречаться его ребенок. Боже мой, прошлые носители были сенсеями. Одна только эта мысль заставила его снова фыркнуть, перейдя в тотальный смех. Изуку начал хихикать мягко и сдавленно, и он поднял руку, чтобы прикрыть их. Попытка скрыть свою безумную радость не удалась, и громкие крики веселья наполнили тихое воскресное утро, напугав некоторых птиц, поселившихся на ближайших к нему деревьях. — Если ты не можешь пользоваться Один за всех, это как бы рушит весь мой план, - выдавил Изуку между хихиканьем. — Потому что ты один из моих секретных оружий, но ты будешь ужасно не впечатлять, если не сможешь использовать свою причуду. Весело, конечно, но, к сожалению, фатально. Мирио несколько раз моргнул в ответ. — У меня все еще есть моя причуда. Линчеватель лениво махнул рукой и покачал головой. — Я знаю, что у тебя все еще есть Один за Всех, но если ты не можешь его использовать, не имеет значения, обладаешь ли ты им. — Нет, - Мирио повторил движение его головы. — Я имею в виду, что у меня все еще есть причуда проникновения. Изуку подавился саркастическим замечанием, которым он собирался прервать старшего. Внезапно он снова оказался в той больничной палате, и голубые глаза Всемогущего смотрели на него с такой жалостью. Он был окружен белыми стенами и унылым небом за этим окном. Рядом с ним на столе стоял подсолнух. Всемогущий был прав во многих вещах, одна из которых заключалась в том, что Изуку лежал на больничной койке больше раз, чем любой другой ученик, тренирующийся, чтобы стать героем. Он начал запоминать имена помощниц Исцеляющей Девочки; он даже знал некоторые из их графиков. Он знал, какие комнаты были его любимыми, а какие выходили окнами на общежития, чтобы он мог наблюдать за Каминари на крыше во время грозы, направляющего свою силу. Он знал, в каком настроении Исцеляющая Девушка, по ее бровям. Это было, мягко говоря, тревожно, но пока Всемогущий не заговорил об этом, Изуку так не считал. Это было частью работы. Герои жертвовали ради спасения людей, ради победы. Больничная палата, в которой он находился, была его любимой. Он встречал восход солнца. — К тебе вернулась твоя причуда? Лицо Мирио вытянулось из-за разбитой вещи, которой был его голос. —Д-да. Эри вернула мне её. — Итак… - Изуку прикусил щеку так сильно, что почувствовал, как вкус железа обволакивает его язык. — Значит, к тебе вернулась твоя изначальная причуда, с которой ты преуспел, которая уже сделала тебя таким могущественным, и ты также забрал мою? — Проницаемость мощная, но… — ТОГДА ЗАЧЕМ ТЕБЕ НУЖНА МОЯ? - Изуку взревел. — Как ты мог… ты знаешь, как тяжело быть беспричудным? Мирио выпрямился, хмурясь еще больше. — Я был беспричудным. — Да ты что, на несколько месяцев? - Шестнадцатилетний юноша фыркнул, его зрение затуманилось. — Я был беспричудным всю свою жизнь, Мирио! Ты не представляешь, каково это! Мирио открыл было рот, чтобы ответить, но Изуку не позволил. — Нет. нет! Ты не знаешь, каково это, когда все, кого вы знаете, избегают вас из-за чего-то, что вы не можете контролировать. Я подвергся остракизму в четыре года! Все вокруг меня, даже мои собственные родители, заставляли меня чувствовать себя таким никчемным, потому что у меня не было никакой власти! Парень, которого я называл своим лучшим другом, без задней мысли напал на меня и обращался со мной как с дерьмом! Изуку поднял обе брови. — Знаешь ли ты, что использование водяных фонтанов для охлаждения ожога — не лучший способ его лечения? Я не знал, когда мне было пять! Пятилетние не должны знать такие вещи, но, ей-богу, я научился! Все карманные деньги, что я получал, тратились на бинты и пластыри, Мирио! Мой дорогой старый папаша исчез из моей жизни, потому что я был бесполезным сыном. Мне говорили совершить самоубийство больше раз, чем я могу сосчитать! Желание умереть стало частью каждого моего дня. Мирио был слишком ошеломлен, чтобы попытаться заговорить. Это было удобно, потому что Мидория был в ударе. — Все в моем городе знали! В магазинах кто-нибудь ходил рядом со мной, чтобы я ничего не украл. Полиция следила за мной больше, чем за кем-либо, следила за мной даже когда я гулял в лесу. В меня бросали камни, меня бросали в колодец, на меня неоднократно нападали одноклассники. Герои называли меня помехой, и что единственное, что я мог делать, это мешать. Мой класс однажды использовал самоубийство других беспричудных детей как мотивацию для меня, чтобы я сделал то же самое! Изуку изобразил фальшивое потрясение. — А потом, знаешь что? Мой герой, великий Всемогущий, сказал мне, что мои мечты нереалистичны, а затем оставил меня на очень высокой крыше. Мирио задохнулся. — Действительно, - кивнул он, понизив голос. Гнев, как обычно, перерос в печаль. Он не мог долго злиться. У него не было сил злиться. Он никогда не отличался гневным характером. Он всегда пытался найти решение, пытался успокоить других. Это тоже пришло из-за лет отсутствия причуд. — Я вернулся туда, знаешь ли, после того, как мама меня выгнала. Я даже толком не понимал, что делаю, пока не перешагнул через перила. — Ты что? Дерьмо. Он даже не понял, что Всемогущий и Айзава последовали за ними. Во взгляде Айзавы не было ничего, кроме страха. Если он еще не думал, что разрушил свой последний шанс на дом, то теперь он определенно думал об этом. Никто не хотел, чтобы его ребенок сломался без возможности восстановления. — Я-э-э, ничего, - Изуку отступил назад, дыхание снова начало учащаться. Боже, сколько почти панических атак у него могло быть за часовой промежуток времени? — Ничего. — Ничего страшного, - слабо прохрипел Мирио. Он медленно подошел к зеленоволосому мальчику, как подходят к раненому животному. Он снова положил руки на руки Изуку, но на этот раз не для того, чтобы защитить его. Вместо этого Мирио потянул его вперед, прямо в грудь. Это так потрясло Изуку, что он вскрикнул. Он может по пальцам одной руки сосчитать, сколько объятий он получил с тех пор, как ушёл из UA. Полтора от Сенсея, один от Наомасы. Один от Кацуки, но он не был обидчивым человеком, поэтому он получил больше похлопываний по плечу и притираний боками, чем полноценных объятий. Бакуго и Киришима выбрали именно этот момент, чтобы испортить мягкий момент. Изуку мог поцеловать их. Последовала красная вспышка, а затем взрыв отбросил Мирио от тела Изуку. Он чувствовал, как кожа Кири напряглась, когда он прикрывал его от нападения Кацуки на другого блондина, сопровождаемого его обычным криком желания смерти. — Доброе утро, Зу! - объявил Эйджиро, улыбка не коснулась его глаз. — Я не ожидал увидеть тебя так рано! Изуку осел перед ним. Он был рад, что между ним и Айзавой был физический барьер. Ему не нужно было чувствовать ярость его взгляда после того, как он выпустил очередную порцию своего «Я буду кричать на тебя о своих чувствах, потому что у меня нет здорового механизма выживания». Он стал Бакуго. О, Боже, просто убейте меня. — Спасибо за спасение, Эйджи, - тяжело вздохнул он, положив голову на плечо рыжеволосого. — И да, Сэнсэй хотел поговорить с Незу о… вещах. Ожесточившийся герой понимающе кивнул, покачивая плечами, когда отпускал свою причуду. — Как насчёт того чтобы поужинать? Еда всегда заставляет меня чувствовать себя лучше. Изуку промычал свое согласие. У него еще были они. У него было два друга. У него еще были они. Всемогущий и Айзава кричали на Кацуки, но не было похоже, что он их слушал. На самом деле, как только эта мысль промелькнула в мозгу линчевателя, он почувствовал запах карамели. — Двигайся, дерьмоволосый. - Киришима добродушно закатил глаза, но так и сделал, мягко оттолкнув Изуку от себя, чтобы Кацуки мог занять его место. — Привет, идиот. Почему ты не написал мне, что Порно доставляет тебе проблемы? Напряженный смех Изуку звучал как раненый лай. — Что, прости? Ты только что назвал Мирио «Порно»? — Парень теряет свою одежду чаще, чем Половинчатый, когда поджигает себя, - Катсуки посмотрел на «третьекурсника», который сейчас растянулся на земле в дымящейся рубашке. — Я был бы здесь раньше. — Все в порядке. Я не-, — Какого хрена, Проблемный Ребенок? Изуку ошибся в доме Наомасы. Это был угрожающий тон Шоты Айзавы. Кацуки и Киришима тут же повернулись и встали по обе стороны от него, подняв руки и готовые к бою. Сэнсэй стоял перед троицей, вздымая грудь от едва сдерживаемого гневного дыхания. Его глаза сверкнули его причудой, но его взгляд был прикован к Изуку, у которого не было причуды, которую можно было бы стереть. Он был зол. Очень далекое воспоминание об отце заставило его волосы встать дыбом. Огненное дыхание и ревущий голос. Рука вокруг его шеи. Он сглотнул, но не побежал. — Сэнсэй? Руки учителя тряслись. О, Изуку знал, что это значит. Однако, конечно же, Айзава собирался только ударить его. Кацуки и Эйджиро были в безопасности. — Почему ты не сказал мне, что снова чуть не прыгнул? — Прыгнул? - Челюсть Киришимы отвисла, а руки опустились. — Снова? - слабым эхом отозвался Бакуго, алый взгляд обратился к Изуку. На периферии он увидел Мирио и Всемогущего, возвращающихся к ним. Изуку был так занят этим днем. — Это было не важно. И я всё равно ничего не сделал, ладно? Я этого не сделал, и это главное. — Ты… - глаза Кацуки заблестели, а Изуку едва сдержал удивленный вздох. — Ты почти… когда? Он сглотнул. Он не был готов ни к этой ситуации, ни к этому разговору. — В ту ночь, когда мама заставила меня уйти. Ты, ну, ты меня спас. Бакуго издал сбивчивый и пронзительный смех. Он провел дрожащей рукой по волосам. — Думаю, я бы это запомнил. — Ты прислал мне ту фотографию, - тихо ответил его лучший друг. — Ты напомнил мне, что у меня ещё что-то было, даже если это был только ты. Кацуки схватил его за руку. Его пальцы были теплыми. В его глазах была клятва, когда он прорычал: — Я всегда буду с тобой, ботаник. — И я тоже! - Закричал Кири. — И Сэнсэй тоже, я уверен, когда он, гм, все впитает. Изуку бросил взгляд на Айзаву. Он все еще был зол, но не на Изуку. О, нет. Он собирался убить Яги. — Сэнсэй, это не немного… — Если ты закончишь это предложение, я запру тебя в твоей комнате на неделю, ты меня слышишь? - прошипел Сенсей. Профессионал повернулся и посмотрел на приближающуюся к ним пару. если бы взгляды могли убивать, они бы оба уже превратились бы в пепел. — Благодари свою удачу, что в опасности больше людей, чем только ты, Тошинори. Изуку почти прервал его. Хватка Кацуки на его руке усилилась. Айзава зарычал, и его глаза вспыхнули красным. — Я бы дал тебе сдохнуть. Когда Киришима и Бакуго ухмыльнулись в знак согласия, Изуку почувствовал, как зазвонил его телефон. Он отступил назад и вытащил из кармана устройство. На экране промелькнул номер Тойи. Он сглотнул и отвернулся от группы. — Да? — Они знают, - грубый голос Тойи стал еще более хриплым из-за его одышки. Он бежал. Тут же Изуку ахнул. — Что? — Они знают, - серьезно повторил он. — Шигараки знает, что у тебя нет Один за Всех. Изуку медленно повернулся к Айзаве с широко раскрытыми глазами. Его черный взгляд впился в двухцветный. Он увидел нечто такое, от чего его брови нахмурились. Он что-то пробормотал. Молодой линчеватель не ответил. — Ч-что это значит? — Это значит, что они идут.