Prodigal / Повеса

Часть его хотела сбежать. Безумные глаза Шигараки впились в него так, будто он мог прочитать каждую частичку его души. Поле битвы внезапно замолчало из-за новейшего и самого смертоносного прибытия. Никто не шевелился, ни злодеи, ни герои. Студенты либо лежали на земле, либо замерли от шока и страха; преступники с нетерпением ждали следующих слов своего лидера. Он стал другим, выше, крупнее. Угроза, которую он представлял, теперь была больше, чем когда-либо прежде, и Изуку чувствовал ее всем своим телом. Если они проиграют, то ничего не останется. Если Изуку потерпит неудачу, все рухнет и обратится в пепел. — Почему такой мрачный, Изуку? - его имя скатилось с языка злодея, как тошнотворно-сладкий мед. — Наши последние несколько встреч были такими… полными событий. Он надеялся, что он не единственный, у кого проблемы с дыханием. Подготовка к битве с Шигараки была совершенно другой, чем настоящая битва с ним. Он не был харизматичным, не таким, как Всемогущий или даже Все за Одного. Однако у него было упорство, которым не обладали многие профессиональные герои. Это привлекало к нему людей, хотя это звучало отталкивающе. Изуку презирал его, но по какой-то непонятной причине он не мог бежать; было что-то в седовласом убийце, что заставляло его остаться. — Мне нравится твоя новая стрижка. - Шигараки небрежно продолжил. Ному терпеливо ждал рядом с ним. — Выглядишь очень взрослым. Хотя тебе не нужно менять стиль, чтобы стать зрелым, Изуку. Привычный. Он пытался быть… не дружелюбным, но его тон был таким же, каким Сэнсэй мог говорить с испуганными котятами в ящике у мокрого переулка. Это были уговоры, хитрые способы получить уязвимость. Это заползало людям под кожу, и, прежде чем они это осознали, они выдавали то, о чем никогда не говорили, делали то, во что не могли поверить. Это было манипулятивно и неправильно. Это был тон фальшивой любви, обидчиков и суперзлодеев. Инко иногда так говорила. Изуку сглотнул, но не ответил. Его пальцы сжались вокруг цилиндров в кармане. У него было две капсулы – два шанса. Шигараки медленно потянулся к лицу и убрал руку, закрывающую его. Его ужасный взгляд предстал во всем своем ужасе, потрескавшаяся ухмылка растянулась по его щекам, как смертельная паутина паука. Его глаза сморщились полумесяцами. — Оставьте Деку и замену напоследок. Убейте остальных. Приказ сорвался с его губ за полсекунды до того, как ному двинулись. Изуку протестующе закричал, когда звери пролетели над ним и пробежали мимо него. Он повернулся, но недостаточно быстро. Шигараки внезапно оказался перед ним. — Знаешь, Изу… Виридиан повернулся назад с дубинками наизготовку. Электричество с тихим гулом отразилось от палочек. Он ударил, идеально прицелился. Шигараки был быстрее. Он увернулся, все еще сохраняя ужасающую ухмылку. — Не называй меня так. — Знаешь, я кое-что заподозрил, когда Урарака перестала видеть тебя в школе, а Виридиан появился только через неделю. - Он согнул пальцы и снова пригнулся, когда Изуку бросился в атаку. Искрящаяся энергия пронеслась мимо его белых локонов и ударила в дерево позади него. Из потемневшей коры вырвалось пламя. У линчевателя не было времени беспокоиться о материальном ущербе. — У меня были свои опасения, но я решил позволить маленькому линчевателю повеселиться. «Веселье», — подумал Изуку, — «это не то слово, которое он бы употребил». — Но потом Виридиан начал запирать всех моих верных последователей, - улыбка преступника сменилась хмурым выражением чистой ненависти. — И я не мог этого допустить. Протянулась рука, все пять пальцев которой были готовы превратить Изуку в пепел. Но Изуку тоже был быстр. Он перевернулся назад, приземлившись на корточки. Он спрятал дубинки и вытащил электрошокер. Он слышал звуки битвы позади себя, но не мог оторвать своего внимания. — Не делай этого. — Не делать что? - Шигараки наклонил голову. — Не убивать тебя? Изуку услышал крик, в котором узнал Ииду, и ему потребовалась вся его сила воли, чтобы не оглянуться на своих друзей. — Если ты сейчас остановишься, может быть, мы сможем что-нибудь придумать… — Ты действительно пытаешься убедить меня сдаться? - А затем, что еще хуже, чем эта тошнотворная улыбка, Шигараки издал сдавленный звук, который мешал каждой хорошей мысли, наполнявшей мозг Изуку. Смех злодея отскакивал от стен его разума, как окровавленные цепи, отравленные кубки, клетка, наполненная сломанными костями. Это был худший звук, который он когда-либо слышал. Он был более хриплым, чем голос Всемогущего, говорящий ему выдать свою причуду, более поразительным, чем крики Инко. Он чувствовал боль. — Это не слишком «плюс ультра» с твоей стороны, Изуку Мидория. Преемник Все за Одного покачал плечами, не мигая глазами. — Кроме того, я не думаю, что бесполезный, беспричудный, нежеланный ребенок в состоянии предъявлять требования. Когти впились ему в плечи, и он закричал. Он даже не услышал приближения ному. Его засосало в воздух, как птицу, попавшую в торнадо. Боль распространилась по его спине, как пожары, медленно охватившие лес кампуса. Пылающий и красный, он заполнил его тело и заставил его кричать еще громче. Когти вонзились, и рев чудовища без всяких усилий заглушил его болезненные крики. Он не мог пошевелить рукой, чтобы выстрелить в ному или Шигараки, которые радостно наблюдали за перепалкой. Однако он был прав. Кем был Изуку? Несмотря на его тяжелую работу, все его усилия, он никогда не станет больше, чем тот бесполезный Деку, который не может спасти ни одного человека. Бесполезный Деку, который не смог спасти даже себя. — Знаешь, ты мог бы присоединиться ко мне, Деку. Ты мог бы показать этим героям, что происходит, когда они бросают сломленных детей. Мы с тобой могли бы управлять этим обществом, как они управляли годами. Мы могли бы все исправить, Деку. Мы могли бы изменить это, как они обещают, но никогда этого не делают. Мы могли бы избавить мир от всех этих гребаных фальшивок и сидеть на руинах как короли. Каким-то образом среди постоянных страданий и хаоса Изуку обрел голос. С его губ срывались сдавленные слова, похожие на хриплые стоны, но он был уверен, что Шигараки их слышит. — Я никогда не сяду на трон, сделанный из всех тех тел, что мне пришлось сжечь. Он не был уверен, ждал ли Мирио наиболее драматического момента, чтобы оказаться полезным, но знакомая накидка костюма Лемиллиона вспыхнула красным, и на мгновение он понял, почему Эри так сильно им восхищается. Было утешением знать, что герои наконец прибыли. — ОТПУСТИ ЕГО! Озадаченное выражение лица Шигараки мгновенно превратилось в испуганную ярость. Он увернулся от идеально направленной атаки Полного Покрытия и махнул рукой. Ному отпустил Изуку, и позже (если вообще будет позже) шестнадцатилетний парень отругает героя за его ужасный выбор слов. Он рухнул на землю. Падение было не таким высоким, как у Урараки, но он все равно завизжал, ударившись о землю. Его тело выгнулось, когда новая боль пронзила его, зажигая зеленую молнию вокруг рук Мирио. Его зрение замерцало, и сквозь окровавленные зубы вырвались непрошенные рыдания. Это больно. Это чертовски больно. Слезы обожгли его плотно закрытые глаза, и он захныкал. Изуку сглотнул, прервав очередной вой прежде, чем он успел начаться. Ему не дали причинить боль. Ему не разрешили остановиться. Его зрение прояснилось, и он повернул голову. Пыль и кровь застилали ему глаза, но он неуверенно потянулся, чтобы вытереть их. Он проигнорировал малиновый цвет, покрывающий его пальцы, и поискал Шигараки. Мирио подвел его к опушке леса. Пламя отбрасывало жуткое свечение на снежные волосы преступника. С точки зрения Изуку, он был частью пламени, яростным и неукротимым. Разрушая все на своем пути и это неотвратимо. Лемиллион был хорошим, очень хорошим, и Изуку пожалел бы себя, если бы он был менее хорошим человеком. Один за всех сверкал на его теле, как будто он был создан для него. Но это не сработало, как знал Изуку. Он знал эту силу как свои пять пальцев. Он знал, что оно прилегает к костям, как теплое одеяло в зимний день. Он заполнял грудь носителя, как поцелуй в щеку или взъерошивание волос. Это был буйный ураган и мягкий свет заката. Он наполнял каждый шаг целью, каждый вздох смыслом. Мирио пользовался им, но не владел им. Даже после пяти месяцев владения им, он был не его. Шигараки тоже это понял. Изуку проигнорировал боль, угрожавшую обмороком, и заставил себя встать. Он мог слышать, как Джиро всхлипывает имя Каминари. Маниакальный смех Тоги плыл над звуками взрывов Кацуки с разрушительной ясностью. Ястреб кричал Токоями, но ответа не было. И Тойя, и Шото плакали. Вокруг бушевал огонь, дым набивал ноздри и слезились глаза. Шигараки протянул обе руки к лицу Мирио, когда тот бросился наносить удар Всемогущего. Как и два с половиной года назад, когда он побежал спасать Кацуки от злодея. Его ноги двинулись раньше, чем его мозг успел среагировать. Мир вокруг него побелел, и все, что он мог видеть, это маленькое пространство между роковыми ногтями и ярко-голубыми глазами Мирио. Когда рука Шигараки коснулась кожи Изуку, он закричал. Любая боль, которую он чувствовал прежде, бледнела по сравнению с чистой агонией, которая бежала по его венам, когда подушечки его пальцев гладили его веснушки, как кислотный ветерок. Это было похоже на огонь. Было ли это то, что чувствовал Айзава, когда Шигараки причинил ему боль? Возмутились ли его внутренности из-за огромного количества боли, пронизывающей его легкие? Его сердце забилось от смерти, которая была терпким вкусом на его языке? Он слышал, как кто-то выкрикивал его имя, но не мог определить голос. Прикосновение скользнуло по его лицу к подбородку, вниз по шее, по кровоточащим плечам и к левой руке. Этого было недостаточно, чтобы превратить его в пепел, недостаточно, чтобы потерять конечность, но достаточно давления, чтобы обеспечить Изуку целый мир боли. Он не мог видеть сквозь охватившую его боль. Слезы неудержимо текли по его покрытым шрамами щекам, как горящие реки. — Посмотрите на беспомощного маленького героя. - Даже когда Шигараки сказал это, Изуку мог слабо слышать оглушительный рев Кацуки, который приближался. Значит, тогда это был его лучший друг. Его тон был таким надломленным, таким мучительным. Была ли потеря Изуку действительно такой разрушительной? Седовласый злодей просто махнул рукой, и рев снова стал отдаленным. — Раньше ты был моим злейшим противником. А теперь посмотри на свою замену. Он повернул лицо Изуку, четыре пальца грубо впились в ожоги, покрывающие его кожу. Мирио сонно смотрел на него из-под одного из ному. Кровь блестела нарисованными фигурами на линии его волос и на шее. Он выкрикивал хриплые слова, которых Изуку не мог понять. — Он не подходит, ты же знаешь. Я могу сказать, что причуда сопротивляется ему даже сейчас, когда так много поставлено на карту. - Шигараки промурлыкал следующую часть, мягко и жестоко. — Но опять же, ты тоже. Беспринципный мальчик. Никто не хочет, чтобы бесполезный ребенок стал следующим героем номер один. Всемогущий не хотел тебя, твоя собственная мать не хотела тебя. У тебя нет ничего против меня. Я выше во всех отношениях, настолько несопоставим, что мне хочется смеяться. Зачем кому-то из этих героев спасать тебя сейчас? Изуку захлебнулся собственной кровью. Его взгляд переместился с Мирио на остальную часть поля битвы. Пламя охватило два других здания, хотя он не был уверен, было ли это из-за пожаров в лесу или других атак. Крылья Ястреба были залиты кровью, а на его лице отразилась паника. Киришима и Серо пытались защитить падшие фигуры Джиро и Каминари; Изуку не мог сказать, живы ли они. Тойя и Шото делали то же самое для своего отца, слезы и кровь были на их лицах в равной мере. Мина работала с Момо, Шоджи и Стрелком, чтобы попытаться убить больше ному. Кацуки стоял спиной к спине с Айзавой, когда они сражались с Тогой и Твайсом. Остальная часть их группы вышла из строя. они проигрывали Словно почувствовав на себе чей-то взгляд, багровые глаза поднялись над двором пыли и тления. Кацуки встретился с ним взглядом. Он снова падал. Он бесцеремонно упал на землю. Шигараки возвышался над измученным телом Изуку, словно великан. Было ли это то, что чувствовал Всемогущий, когда сражался со Все за Одного? Этот ужас, который струился по его венам, был более обильным, чем его собственная кровь. И все же он не мог позволить ему победить. Холодные пальцы сомкнулись вокруг единственной капсулы, стирающей причуды. Другой пропал, упал где-то на землю. Один шанс. Его глаза не отрывались от лучшего друга. У них было так много общего, у них двоих. Детские площадки, бани, классы, страхи, радости, воспоминания и сердца. Его вдруг переполнило сильное желание быть рядом с ним, сражаться бок о бок в последний раз. Эгоистичная мысль пришла ему в голову. Он не хотел терять Кацуки. Он не хотел терять ни одного из них. Окровавленный большой палец Изуку сорвал крышку ампулы в его кармане. Шигараки наклонился и взялся за переднюю часть его виридианского костюма. Снова проросла неописуемая боль, и он использовал последние остатки сил, чтобы воткнуть острую иглу в руку злодея. Мир стал белым, и он почувствовал, как остановилось его сердце. — НЕТ! — ИЗУКУ! Мне жаль. Внезапно электричество прекратилось. Шигараки стоял над мальчиком с выражением чистого шока. Воздух изменился. Подобно облакам, дрожащим от энергии перед ударом молнии, поле битвы затаило дыхание. Изуку начал светиться. Зеленая молния окутала его израненное тело. Раскат грома прогремел над школьной территорией. Треснула звуковая волна, и злодей перед ним с визгом полетел в воздух. Линчеватель поднялся с земли не ногами, а кольцом призрачных тел. Его глаза резко распахнулись, оба полностью наполнились электрическим зеленым. И Герой Деку ухмыльнулся. Он поднял руку, охваченную зеленой молнией. Удивительно знакомое ощущение Один за Всех между его пальцами вызвало слезы, красивые и теплые. Соль окрасила его язык, когда счастливые рыдания вырвались из медленно мелеющей ямы в его груди. Лающий смешок превратился в громкий смех, сладкий, высокий и полный надежды. Его потрескивающие бирюзовые глаза повернулись к Шигараки, который смотрел на него широко открытыми глазами. Он мог видеть, как его тщательно спланированные планы рушатся в этом испуганном взгляде. В очередной раз ситуация изменилась. Он летал над полем битвы, Один за Всех заполнял его тело, как никогда раньше. Причуды, которых он никогда не испытывал, вырывались из его рук. Он парил в воздухе, как будто у него были крылья. Он мог ощутить опасность атак Шигараки до того, как они произошли. Вокруг его тела образовались черные щупальца, словно захватное оружие Айзавы. Он использовал каждую новую силу так, как будто использовал их всю свою жизнь. Восемь тел окружали его, словно сфера власти, влияние на десятилетия. Жизни, в которых он не принимал участия, разыгрывались за миллисекунду. Воспоминания, которые, как он знал, не были его собственными, пронеслись по его векам, как вспышки. Имена, которых он не знал, и люди, которых он никогда не встречал, изменили его навсегда. Когда он открыл рот, девять голосов сорвались с его потрескавшихся губ. — Ты прав, Шигараки. Не все люди созданы равными. Это была реальность, которую я узнал об обществе в возрасте четырех лет. Он парил над своим величайшим врагом, величайшим противником своей причуды, и его тень затемняла распростертое тело Шигараки. — Но это была моя первая и последняя неудача. Изуку чувствовал, как союз веков окутывает его сердце. Он чувствовал, как сила течет сквозь него в двойственности бушующего огня и мягкого потока. Это было сочетание дымящихся легких и прохладных кончиков пальцев. Это была сотрясающая землю сила землетрясения и мягкий покров первого снега. Это было всё то, что он помнил, и даже больше. Изуку поднял окровавленный кулак. Один за всех пульсировал в нем на сто процентов. Он не повторяет какое-то движение, сделанное Всемогущим. Нет крика «Плюс Ультра!» что эхом исходит из его уст. Когда Шигараки встречает его на полпути, Изуку только грустно улыбается и оплакивает сломленных детей, которых не смог спасти. В конце концов, не было никакого вызова. Когда экспериментальное средство по стиранию причуды, наконец, вступил в силу, сила Изуку преодолела силу злодея без сопротивления. Его кулаки врезались в голую грудь Шигараки, движимые такой силой, что вмятина, которую его тело оставило в земле, была глубже его могилы. Энергия создала ветер, который устремился в небо, раздвигая облака, как воронку. Все ному бросились на сторону своего хозяина, но Изуку им был не ровня. Одним движением его пальца у них в головах образовалась дыра. Они рухнули на землю, предсмертные визги так и не достигли ушей их лидера. Шигараки дернулся в своей яме. Деку встал по обе стороны от его дрожащего тела. — Ты сделал ошибку, Шигараки, - хрипло пробормотал он. — Ты выбрал тьму, когда так много света. Ты выбрал зло, когда в мире так много чертовски хорошего. Ты позволил горечи, ненависти и гневу овладеть тобой, пока ничего не осталось. Ты позволяешь чужим ухищрениям превратить тебя в злодея. И всё же- … - Изуку перевел дыхание. — И все же я обещаю тебе это. В следующей жизни я спасу тебя. Глаза Шигараки были залиты кровью. Его дыхание было уже слишком быстрым и прерывистым. Он умирал. Деку все еще мог разглядеть шок, отразившийся на его лице. Обещание было большим, чем он заслуживал, но дело никогда не в том, заслужил он или нет. Это никогда не было целью. — До свидания, Шигараки. Судорожная грудь злодея успокоилась, и он испустил последний вздох. Изуку опустился на ноги и закрыл глаза. Он выпрыгнул из дыры, сила подавляла его. Не было Эри, чтобы постоянно восстанавливать его тело, поскольку он использовал свою причуду на полную мощность. Эффекты начали проявляться. Изуку первым рухнул на колени, ощущение ног исчезло. Боль, которая была приглушена силой, вновь вырвалась на поверхность в неоновых цветах и мучительном хныканье. Он упал на спину, кровь хлынула изо рта малиновым фонтаном. Он почувствовал соль на своих губах и понял, что плачет. Раны покрывали его тело, и он уже не чувствовал своих пальцев. Молния потухла, зеленые оттенки исчезли с его костюма линчевателя и снаряжения. Восемь форм преклонили колени рядом с ним. Он увидел теплую улыбку Наны и протянул к ней руку. К утреннему солнцу, сиявшему из-за тонких теней ее волос. «До свидания, Один за всех». Изуку Мидория мягко улыбнулся, закрывая веки. "Спасибо." Больше он ничего не видел.