Снись мне

Джин       Кто-то вселился в меня сегодня. Кто-то страстный и смелый. Кто-то, кто не боится поцеловать своего лучшего друга. Нелюдимого, странного, закрытого. Оказавшегося таким страстным и сладким. Я не могла оторваться от его губ, с виду тонких и жестких, но на деле оказавшихся такими невероятными! А когда Северус первый коснулся языком моего языка, я не удержалась, закинула руки ему на шею и прижалась к его телу. Мне хотелось ощутить Северуса всего, целиком.       И он прижал меня сильнее, стал целовать жадно, словно поглощая, порабощая поцелуем, ставя клеймо. Его руки блуждали по спине, но не спускались ниже поясницы. Хотя и этого мне хватало, чтобы гореть.       Сколько времени это длилось? Не знаю. Но когда мы оторвались друг от друга, то едва вспомнили, что сегодня учебный день и нам ещё нужно идти на занятия.       По дороге в Хогвартс никто не проронил ни слова. Мы разошлись молча, но в каком-то молчании взаимопонимания и тепла. Без крохи неловкости. Не удалось нам увидеться на ужине, Пуффендуйцев задержал Флитвик, а после пришлось ползти в библиотеку. Поужинала я уже на кухне, выпросив у эльфов кусок пирога с почками и сладкий шоколадный пудинг. Хотя, я уже сама как пудинг, куда мне ещё?       Душ принимала быстро, но оказавшись в постели, не могла не прокручивать в голове этот день снова и снова. А заснув, оказалась вновь с ним. Северус       День пролетел как в тумане. Я не мог сосредоточиться ни на чём. Меня преследовал запах Джин на одежде и на мне. Вкус её губ, мягкость животика. Я вспоминал в подробностях, как она прижималась ко мне и её стоны. Не смог пойти на обед, не смог ужинать. Кусок в горло не лез. Джин. В мыслях была только она.       Сегодняшний день казался наваждением, горячечным бредом, сладким сном. Не могло всё это быть правдой! И лишь оказавшись в постели за задёрнутым пологом я осознал, что пропал. Что это всё было взаправду. Я погружался глубже в грёзы, страдая от напряжения в паху, и одновременно испытывая удовольствие от того, что не дрочу, не сбрасываю этот жар. Моя Джин была сегодня моей. Податливо выгибалась в моих руках, целовала меня и принимала поцелуй. Грёзы погружали в дрёму и, наконец, в сон.       Всё та же поляна, Джин прижимается ко мне спиной. Я кладу руку ей на живот и чувствую, как кончики пальцев ложатся на тонкую полоску горячей кожи между блузкой и юбкой. Джин подставляет мне шею для поцелуя и я приникаю к ней, ощущая бьющийся пульс губами. Она стонет, и я непроизвольно толкаю бёдра вперёд, упираясь членом в её круглую попку. И тут оказывается, что на ней нет ни мантии, ни юбки. Ничего кроме блузы и факультетского галстука. И на мне тоже нет ничего. Я упираюсь членом прямо меж горячих ягодиц. Она шепчет:       — Северус!       И я опускаю руки прямо на горячие полушария. Её задница мягкая. Я мну её и развожу половинки в стороны. Джин прогибается, опускается вниз и становится на четвереньки прямо в цветы. Я опускаюсь следом и проникаю в горячее зовущее лоно. Стон, жар, душный запах цветов. Я берусь за её галстук и наматываю его на кулак, продолжая двигаться. Она стонет, расставляет ноги шире и запрокидывает голову, отчего кудряшки рассыпаются по белоснежной поверхности хлопка. От этой картины, от жара сладкой глубины я содрогаюсь и кончаю. Джин       Просыпаюсь, содрогаясь от оргазма. На глазах слёзы, в ушах шумит. Грудь болит, соски сжались в комочки. Ноги подрагивают мелкой дрожью. Северус… Сон не идёт из головы. Неужели я настолько развратна? Настолько испорчена? У меня ведь никогда ничего подобного не было. Я не смотрела кино подобного содержания, не видела никого в похожих ситуациях. Так почему же я так четко всё ощущаю? Почему так остро и так возбуждающе?       Я растянулась, ощущая простыню разгоряченной обнаженной кожей. Когда успела снять с себя одежду не помнила. Но это было уже не важно. Тело расслаблялось, нега постепенно охватывала его и я провалилась в крепкий сон до самого утра. Северус       Последующие дни походили на сказку. Джин не стала делать вид, что ничего не произошло. Сразу же, начиная со следующего утра она продемонстрировала всем своё отношение ко мне. Она поцеловала меня при входе в большой зал. Сама. Первая. В губы.       − Доброе утро, Северус!       И глаза её сияли, и вся она сияла от счастья. А я не мог поверить, что это из-за меня. Что она сияет из-за меня. Джин не стала скрываться и после. Каждый раз, пересекаясь со мной на перемене, она радостно улыбалась. Перед обедом я не удержался и увлёк её в нишу за доспехами у кабинета Чар, и тут же был вознаграждён крышесносным поцелуем. Она отвечала так жарко, что я чуть было не забыл обо всём на свете.       Джин внимательно слушала меня, ей было важно всё, о чём я говорил или думал. Иногда она специально читала те же книги, дабы иметь возможность обсудить их с мной, даже если ей самой было не очень интересно. В свою очередь, я старался вникнуть в то, что интересно ей. Я был практиком зельеделия, а она теоретиком. И однажды, спустя две недели нашего романа, в мою голову закралась подлая мыслишка — а ведь именно такие пары всегда составляли самые успешные научные тандемы. Муж и жена, проводящие исследование в одной отрасли. Вдвоём они могли добиться гораздо большего, чем поодиночке.       Той ночью Джин приснилась мне на постели в незнакомой комнате с высоким потолком. Я любил её долго и нежно, и спрашивал:       − Ты моя?       − Твоя.       И эти слова возбуждали гораздо сильнее любых других.       Я забыл, что хотел вступить в ряды Пожирателей, игнорировал Руквуда, Макнейра и Эйвери. Даже Регулус пенял мне на то, что со своей любовью я отупел вконец. Но мне было всё равно. Я позабыл Лили, лишь иногда, когда видел, как та безмятежно хохочет в компании Поттера, сердце болезненно сжималось. Но боль стала гораздо тупее, чем ранее.

***

Сириус не мог поверить своим глазам и, тем не менее, это было. Он видел как Нюниус смеётся и гонится за симпатичной пухляшкой из Пуфендуя, а потом с хохотом ловит её под ивой. А она не сопротивляется и подаётся ему навстречу словно… они пара? Нет! Сириус не мог в такое поверить. Ни за что! Чтобы кто-то польстился на Нюниуса? Патлатого немытого подземельного крота? Никогда! И тут аппетитная малышка по-хозяйски притянула сальную голову к себе, поцеловав Снейпа так, что у самого Бродяги привстал. Был бы это Джейми или даже Луни, Сириус бы присвистнул и по-доброму позавидовал другу. Но НЮНЬЧИК! Нужно рассказать Мародёрам!