Любовь, отмеченная смертью|Death-marked Love

      Рей считала, что Гермиона зашла слишком далеко. Грейнджер действовала из лучших побуждений, но оказалась большей идеалисткой, чем того требовал здравый смысл. Рей сидела рядом с подругой за столиком уютного маленького кафе в маггловской части Лондона и ждала, когда появится очередной бесполезный ликвидатор заклятий. Еще и американец. Она периодически делала глоток капучино и методично разламывала пальцами круассан, испытывая лишь легкое раздражение, а Гермиона заметно нервничала.       Рей наблюдала, как та тянется за чашкой, одергивает руку, откидывает один из локонов с лица, поправляет платье и ерзает на стуле. И все это за пятнадцать секунд.       — Такое ощущение, что родовое проклятие лежит на тебе и мы ждем твою последнюю надежду, — сказала Рей, поднося чашку к губам.       Гермиона слегка подпрыгнула и сделала глоток кофе, прежде чем ответить.       — Я просто волнуюсь за тебя, вот и все.       — Думаю, что ты, скорее, волнуешься из-за одного…       — Что за глупости, — возразила Гермиона. — Дело сугубо профессиональное.       — Тогда почему ты надела новое шелковое платье? Кстати, оно прекрасного цвета. Нечасто ты носишь именно такой оттенок зеленого.       — Я купила его на распродаже! И продавец сказал, что мне идут благородные цвета.       Рей огляделась и вздохнула. Скоро краткий миг покоя очаровательного кафе развеет ровный американский акцент, вероятно, старого хрыча: «Мне жаль, но проклятие снять невозможно. Может, вы просто никогда не будете влюбляться, избавив себя от проблемы? Кхе-кхе, ха-ха-ха». Предложение, которое она слышала уже десятки раз, заглушит звон колокольчика над дверью и слова маггловской песни, доносящейся из динамиков под потолком. Мелодия казалась Рей умиротворяющей, как звук ливня поздним летним вечером, хотя едва пробило восемь утра.       Маз провожала ее на встречу и пыталась приободрить.       — Возможно, этот человек поможет тебе, — сказала она, протягивая Рей вязаный шарф и пальто в мелкий горошек.       Оно хорошо сочеталось с ее брючным костюмом и мокасинами. Рей решила, что такой наряд прекрасно подойдет для посещения маггловского кафе.       — Или он пополнит довольно длинный список ликвидаторов заклятий, которые не смогли снять проклятие, — сказала она, прежде чем повернуться и аппарировать в квартиру Гермионы.       Они добирались до кафе маггловским способом, сев на красный автобус и прогулявшись по нескольким извилистым улочкам в самый центр Шордича. Гермиона настояла на том, чтобы они пришли на полчаса раньше, и каждые две минуты поглядывала на изящные наручные часы, пока в восемь пятнадцать не послышался звон колокольчика над дверью. Рей поборола желание посмотреть через плечо на вошедших, но по тому, как Гермиона выпрямилась и расправила плечи, поняла, кто соизволил появиться.       — Грейнджер, — раздался позади Рей ровный голос Драко Малфоя. — Мисс Ниима.       Он обошел стол и изящно отодвинул стул, стоящий рядом с Гермионой, затем жестом указал за спину Рей.       — Позвольте представить вам Бена Соло.       Когда Рей повернулась, то удивилась: американец оказался довольно молод, немногим старше ее — возможно, одного возраста с Гермионой и Драко. Он был высоким, с темными длинными волосами и выдающимся носом. Весь в черном, будто пришел на похороны. Рей могла бы найти его красивым, если бы он не смотрел на нее словно на крысу. Или на таракана.       — Приветствую, — произнес он грубым и глубоким голосом так, будто не привык ни с кем здороваться, не говоря уже о том, чтобы делать это любезно.       — Гермиона Грейнджер. — Та встала и протянула руку, которую тот принял. — Спасибо, что согласились встретиться с нами. Уверена, Малфой уже рассказал вам обо всех ликвидаторах заклятий из Министерства, которые пытались помочь. Большинство из них никогда раньше не сталкивались с подобным проклятием, но я провела много собственных исследований…       — Да, я не сомневаюсь, — перебил Соло. — Кажется, мне необходим кофеин, чтобы справиться с вашим… энтузиазмом.       Рей бросила на него испепеляющий взгляд, когда он направился к стойке, чтобы сделать заказ.       — Ну и ну, Драко, он просто очаровашка.       — Я не говорил, что с ним легко работать, — ответил Малфой, выхватывая у Гермионы чашку. Он поднес ее к губам, несмотря на протесты ведьмы, а затем сделал глоток и фыркнул. — Что ты сотворила с этим кофе, Грейнджер?       Она забрала чашку, стараясь не касаться пальцев Драко.       — Это тыквенный латте с пряностями, а ты можешь пойти и заказать себе какой душе угодно.       Они начали спорить о достоинствах кофе с добавками (предпочтение Гермионы) и об уважении к простому кофе без добавок (Драко), но Рей не сводила глаз с американца, пока он не сел рядом с ней. Бен поставил на стол двойной черный кофе и сделал большой глоток, прежде чем продолжить разговор. Он даже не поморщился от температуры. Казалось, у него отсутствовали рецепторы. Или, возможно, чувства вообще.       — Так значит, вы и есть та девушка с нерушимым проклятием, — сказал Бен, окинув ее недовольным взглядом.       — Да, это я. Погрязшая в трагедии, — произнесла Рей, махнув рукой.       — Я понимаю, что встреча в маггловском районе необходима для сохранения конфиденциальности, но в данной ситуации это только отнимает мое время. Поэтому лучше сразу перейдем к делу.       — О, пожалуйста, как будто вы настолько чертовски заняты, что не можете потратить десять минут на элементарные любезности, — прошипела Рей, сжимая пальцами рукава пальто, чтобы не выхватить палочку.       — Мисс Ниима…       — Думаю, учитывая твою прямолинейность, ты можешь звать меня просто Рей.       — Хорошо. Как пожелаешь. Родовая магия всегда предполагает привязку: как правило, это предмет, имеющий большое значение. По моему опыту это часто что-то фамильное, что хоронят вместе с проклятым…       — Что прости?       — Проклятого, скорее всего, похоронили вместе с предметом, привязывающим проклятие. По крайней мере, если проклявший был умен. Я предполагаю, раз никто не смог снять его, то тот, кто сделал это, являлся сильным волшебником. Или ведьмой, — сказал Бен.       Всезнающий засранец.       — Ни один ликвидатор заклятий, с кем мы работали, вероятно, даже не задумывался об этом, — произнесла Гермиона. — Но я читала о…       — Я бы не хотел проводить в этой дремучей стране больше времени, чем нужно, — сказал Соло, снова перебив ее. Заметив, как плечи Гермионы осунулись, Рей почувствовала, что закипает. Бен вновь бросил на Рей недовольный взгляд. — Ты хотя бы знаешь, на кого было наложено проклятие?       — Разумеется, я достаточно знаю о собственном проклятии, — ответила Рей. — На моего дедушку.       — Ну? И где он похоронен? Нам нужно отправиться туда, — произнес Бен, отодвигая наполовину пустую кружку.       Ножки стула громко заскрежетали по полу, когда Соло встал и бросил на стол скомканную купюру номиналом пять фунтов. Драко ухмыльнулся, быстро допивая кофе. Грейнджер что-то пробормотала себе под нос, но поднялась на ноги, ища пальто. Малфой протянул его Гермионе, но она выхватила вещь из его рук, чтобы надеть самостоятельно.       — Отлично, — сказала Рей, собирая вещи. — В паре кварталов отсюда есть место для трансгрессии, там мы и аппарируем.       Они, естественно, разделились на пары, что дало Гермионе возможность проанализировать полученную информацию, а Рей — время, чтобы усмирить бушующую магию, дабы случайно не наслать летучемышиный сглаз на высокого напыщенного мужлана. Улыбка появилась на ее лице при мысли о размерах крылатых существ, которые вылетали бы из его огромного носа.       — … и я читала о традиционно французском стиле магии, при котором руны привязываются к человеку и могут переходить по наследству, поэтому нам стоит проверить и эту теорию, — говорила Гермиона, но Рей ее не слушала.       Остальные ликвидаторы заклятий просто встречались с ней в конференц-зале Министерства, произносили несколько заклинаний и уходили обескураженными. Никто из них не интересовался ее семьей. Не делал предположений. Они просто настаивали, что проклятие снять невозможно, если оно не было снято при жизни первого проклятого.       Единственными людьми, знающими о ее родстве с Шивом Палпатином, были Маз, Гермиона и ее лучшие друзья из Хогвартса — Роуз и Финн. Рей также полагала, что в министерском архиве хранились документы о ее семье. Но для всех остальных она была просто Рей Ниима — выпускница факультета Салазара Слизерина, а ныне служащая Отдела регулирования магических популяций и контроля над ними.       Она никогда и никого не приглашала в гости, ведь даже если бы навела порядок, то все равно не смогла бы скрыть тот упадок, в который пришло поместье. Хотя хранилище Палпатинов в Гринготтсе не пустовало, в нем не нашлось бы достаточно галлеонов, чтобы вернуть имению площадью пятьдесят акров былой вид. Родители Рей тратили сбережения весьма безрассудно, а она не хотела заниматься восстановлением поместья. Для нее это была просто большая коробка, по которой гуляли сквозняки и летали стаи докси, но не дом. Она откладывала галлеоны со своего мизерного жалованья на покупку квартиры, но не хотела покидать Маз.       Когда они дошли до места трансгрессии, Гермиона схватила Рей за руку и потянула за собой в дверной проем закрытого магазина.       — Ты подозрительно молчалива.       — Прости, — вздохнула Рей. — Просто это слишком. Я не… Ты же знаешь, что я не люблю рассказывать о семье. Особенно о нем. Да еще и такому человеку, как Соло.       — Знаю, — сказала Гермиона, ободряюще сжав ее запястье. — Но это его работа, и он, вероятно, никогда даже не слышал о твоем дедушке. Он будет непредвзят.       — Надеюсь. А еще надеюсь, что мне хватит денег оплатить его услуги.       — Не переживай, в случае чего, я помогу…       — Гермиона, я знаю размер твоей зарплаты, а еще твоя квартира в худшем состоянии, чем мое поместье.       Грейнджер фыркнула и потащила Рей к двум ожидающим их волшебникам. Те напоминали разные стороны одной монеты — двух высокомерных представителей высшего общества. Только вот Малфой держался расслабленно, излучая самодовольство, которое выражалось в подмигивании и усмешке, а Соло оставался невозмутимо надменным и хмурым. В нем не было ни озорства, ни веселья его бледного друга. Рей подумала, смеялся ли он хоть раз в своей жалкой жизни.       — Наверное, будет лучше, если мы аппарируем парами, — сказала Рей. — Боюсь расщепить такого… гиганта. Гермиона, ты помнишь книжный магазин, в котором мы искали произведения того маггловского автора, что тебе так нравится…       — Помню, — ответила Грейнджер. — Встретимся на родине Шекспира.       Бен Соло сделал два шага к Рей и взял ее за руку.       — Пойдем.       Гермиона встретилась взглядом с Рей, и ее глаза округлились, когда она поняла, с кем будет аппарировать. Рей попыталась ободряюще кивнуть Грейнджер, исчезая в воронке трансгрессии. Когда Гермиона повернулась к Драко, то заметила на его лице ухмылку.       — Все в порядке, Грейнджер? — поинтересовался он, протягивая руку.       Рей и Соло очутились в крошечном переулке в магической части Стратфорд-апон-Эйвона.       — Полагаю, вокруг дома стоят защитные чары, поэтому нам придется идти пешком? — спросил Бен.       — Надеюсь, твои нежные чувства выдержат булыжники, — мило произнесла Рей.       Он нахмурил брови и приоткрыл рот, чтобы ответить, но перед ними появились Драко и Гермиона, причем последняя быстро шагнула в сторону Рей. Малфой смахнул немного пыли со своего темного маггловского костюма.       Избегая немногочисленных ведьм и волшебников, гуляющих по аллее Просперо в столь раннее субботнее утро, они пошли за Рей по старинной мостовой. Улочки извивались вдоль магазинчиков, аптек и волшебных зверинцев, а затем показалась проселочная дорога, идущая между крошечных домиков с соломенными крышами. Вдали простиралось бескрайнее поле из первоцветов, васильков, горицветов и наперстянок. Для маггловских глаз среди этого буйства не были заметны ядовитая бругмансия и галантус, болиголов и белладонна, являющиеся ингредиентами зелий.       Рей слышала приглушенные звуки тихого разговора между Соло и Малфоем, но не стала напрягать слух, чтобы уловить то, о чем шла речь.       Как только они оказались в нескольких метрах от поля, появились железные ворота — за ними располагалось поместье, увитое плющом. Восточное крыло здания стало совершенно непригодным для жизни, и его отгородили от остальной части дома. Его внешняя стена обрушилась десять лет назад во время сильной бури, когда Рей еще училась в школе. В западном крыле находились кухня, где Маз проводила большую часть времени, и главная гостиная. Из некоторых каминов — исправных, — шел дым.       Подойдя к воротам, Рей махнула рукой, чтобы они открылись, и на землю посыпалась ржавчина с петель. Она повела нежданных гостей через увядшую траву. Тропинка из гранита давно заросла и потрескалась. Рей шла быстрым шагом, стараясь избежать каких-либо разговоров.       Некогда величественные дубовые двери давно раскололись. Левую створку заклинило. Какие бы заклинания Рей ни использовала, она не открывалась. Вычурные латунные ручки в форме крыльев дракона оставались холодными даже при прикосновении к ним.       Оповещенная защитными чарами о прибытии, Маз уже встречала их в холле.       — Какие же вы, волшебники, высокие, — сказала она, разглядывая гостей из-за толстой оправы очков.       Рей вздохнула. Она не хотела обнадеживать Маз насчет проклятия, поэтому просто кивнула.       — Я подам чай в гостиную, — произнесла Маз и направилась по скрытой лестнице в кухню. Предназначенный для домовых эльфов проход был тесноват, но из-за невысокого роста ей даже не приходилось пригибаться.       Наконец, Рей повернулась лицом к своим спутникам, держа подбородок высоко поднятым на случай, если у кого-то из них возникнет мнение по поводу расколотой плитки или отклеивающихся обоев. Соло смотрел на нее то ли с любопытством, то ли с яростью. Рей не могла распознать его эмоции, ведь на его лице постоянно отражалось раздражение. Гермиона заговорила первой.       — Может, пройдем в более… э… удобное место? Маз упомянула гостиную.       Рей снова кивнула и повела их по коридору, не затянутому паутиной. Они миновали несколько закрытых дверей, прежде чем Рей резко свернула в просторную комнату — единственную, в которой она старалась поддерживать чистоту. В помещении расположились несколько обитых потертым бархатом диванов и кресел из темного дерева. Недавно Рей сняла обои, заменив их бледно-серой краской. На полках у дальней стены стояли все ее книги. Она махнула рукой в сторону камина, и угли за решеткой засветились оранжевым светом, тихо потрескивая.       — Полагаю, что другие ликвидаторы заклятий применяли простейшие диагностические заклинания? — сказал Соло, переходя прямо к делу.       Гермиона присела на край кресла, поставив ноги так, чтобы не касаться Драко, который расположился на подлокотнике возле нее.       — Да, обычно с этого они и начинали, а потом говорили, что снять проклятие невозможно. Хочешь пополнить их ряды?       Соло кивнул и достал красивую палочку. Древко было почти красным и длинным. Рей не припомнила, чтобы видела палочку подобных размеров. Он держал ее, как дирижер во время симфонии, легкими движениями очерчивая вокруг Рей фигуры и анализируя различные цвета, которые создавало каждое диагностическое заклинание. Большинство из них были невербальными. Бен нахмурил брови, но за последний час Рей поняла, что для него это, пожалуй, обычное выражение лица.       — Что ж, — сказал он, продолжая кружить вокруг Рей. — Похоже, что ликвидаторы, которые приходили до меня, вовсе не бездарны. На первый взгляд, проклятие действительно кажется незыблемым.       — Не могу поверить, что ты признаешь это, приятель.       Малфой потянулся, положив руку на спинку кресла. Рей наблюдала, как он нерешительно коснулся одного из выбившихся локонов Гермионы. Когда Драко поднял голову и поймал ее взгляд, она ухмыльнулась, но он сразу же отвел глаза.       — Родовая магия — дело другое. Кто-нибудь говорил с тобой о рунах в проклятиях?       — Я изучала этот вопрос, но никто не согласился со мной… — пробормотала Гермиона.       — Понятно. Существует редкая форма магии, при которой используются руны, чтобы…       — Оставлять след на родословной. Я читала о подобной магии, — сказала Грейнджер. — Если бы ты потрудился поговорить с кем-нибудь из нас вместо того, чтобы перебивать, то заметил бы, что я упоминала об этом раньше.       Рей наблюдала, как лицо Соло приобрело розоватый оттенок, и не могла не улыбнуться. Она подумала, что, возможно, он все-таки человек.       Снова нахмурившись, Бен прошептал под нос заклинание на французском языке, и в воздухе закружились разные символы, а Рей стояла с безучастным выражением лица и жалела, что ей не хватило предусмотрительности забрать круассан из кафе, чтобы разламывать его пальцами. Ей не нравилось находиться в центре внимания.       Через несколько минут в воздухе вокруг нее появились мерцающие, размытые руны, которые рассеялись так же быстро, как и возникли.       — Следы рун слишком слабые, я не могу их разобрать, — произнес Соло, потирая рукой подбородок.       — Ты можешь рассказать поподробнее о проклятии, Ниима? Начни с самого начала, — сказал Драко.       — Очевидно, оно передается по наследству. Если кто-то из линии моего деда влюбится, то избранник умрет у него на руках. Мои родители не любили друг друга — дед позаботился об этом. Я не беспокоюсь об отношениях. Честно говоря, это не так уж и важно. Проклятие умрет вместе со мной, я последняя из рода… — Рей едва сдержалась, чтобы не произнести свою фамилию.       — Это очень важно и очень сильно влияет на твою жизнь! — воскликнула Гермиона, откидывая локоны за спину.       — Откуда ты знаешь, что суть проклятия только в этом? — спросил Соло.       — Моя мать рассказала мне о нем, когда я достигла совершеннолетия, а волшебник, который проклял моего деда, оказался достаточно любезным и объяснил все в деталях, — ответила Рей.       — Что именно он сказал? Ты же ведьма и знаешь, что формулировки важны, — огрызнулся Бен.       Рей замешкалась. Она никому не показывала письмо. Маз выудила его из потрепанной книги, лежавшей в ящике старинного стола в кабинете Шива. Под пристальным взглядом трех пар глаз — серых, карих и черных, — Рей достала свою палочку и наколдовала выцветший пергамент с кроваво-красным текстом и подписью «Э.С.»       Бен схватил письмо и быстро прочитал его.       — Палпатин… — произнес он, буквы сочились из его рта словно яд. — Ты же сказал, что она Ниима, — обратился Соло к Драко.       — Я не знал…       — Моя фамилия Ниима. Я отказалась от наследия деда, ведь совсем на него непохожа, — произнесла Рей, расправив плечи.       — Даже если ты спасаешь щенков и безвозмездно варишь зелье для больницы, я не буду помогать Палпатину.       — Да мне вообще не нужна твоя помощь, тролль-переросток! Никто не заставляет тебя находиться здесь.       — Если я не могу аппарировать из этого захолустья, то хотя бы скажи, где хранится летучий порох, — сказал Соло, крепко сжав палочку и нахмурившись, когда Акцио не сработало.       — Как ты можешь видеть по состоянию этого захолустья, здесь ничего не функционирует, включая чертову каминную сеть, — фыркнула Рей.       — Ладно, — буркнул Бен и протиснулся мимо нее.       Рей последовала за ним, но только для того, чтобы убедиться, что он выйдет из дома, а не углубится в него. Проверив, что Соло действительно направился к двери, она развернулась и скрылась в заросших паутиной коридорах.

***

      Гермиона не решилась последовать за Рей, поэтому побежала за Драко в холл. Тот уже стоял возле Бена, который словно замешкался у входной двери.       — Пожалуйста, не уходи, — сказала она, опираясь руками о колени, чтобы перевести дыхание. — Ты — наша единственная надежда.       Нахмурившись, Бен посмотрел под ноги. Он был выше Драко, а по телосложению больше напоминал загонщика или вратаря — на этом знания Гермионы о квиддиче исчерпывались.       — Похоже, ей плевать на проклятие, поэтому я не хочу больше тратить свое драгоценное время. Я пренебрегаю делами в Эдинбурге, просто находясь здесь. Зачем мне возиться с той, кто не хочет моей помощи?       — Да ладно тебе, Соло. Ты не можешь так просто отказаться от брошенного вызова, — сказал Малфой, прислонившись к двери. Драко заблокировал выход и засунул руки в карманы пальто. Гермиона была уверена, что он потянулся за своей палочкой. — Разве твою репутацию не нужно поддерживать? Или мне следует написать твоему начальнику и попросить прислать лучшего ликвидатора заклятий? У меня достаточно средств, чтобы приобрести международный портключ, если понадобится.       Бен провел рукой по своим густым волосам, слегка взъерошив их.       — Вам направят Хакса, а он такой же бестолковый, как и ваши ликвидаторы.       — А я слышал, что Армитаж Хакс на хорошем счету в Министерстве. Один из моих коллег регулярно консультируется с ним. Возможно, мне стоит обратиться к нему, раз ты, похоже, не обладаешь теми навыками, о которых заявляешь.       — Иди на хрен, Малфой. Ты прекрасно знаешь, что я лучший ликвидатор заклятий и единственный, кто понимает, что означает рунический след при таком проклятии.       — К чему такая тирада? Подкрепишь свои слова делом? Грейнджер, а ты чего молчишь? — ухмыльнулся Драко.       Прежде чем она успела ответить, Бен издал стон.       — Если бы только моя семья знала, что я помогаю Палпатину…       — Ты помогаешь Рей, — выпалила Гермиона. — Просто Рей. Она не ее дед, она человек, и помочь снять это проклятие — правильное решение. Пожалуйста.       Грейнджер пристально смотрела на Бена, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. Но она старалась держать голову приподнятой, а плечи расправленными. Такой оборонительный образ она создала уже давно. Если Гермиона просто стояла прямо и держала подбородок высоко, ничто не могло причинить ей вреда. Она была непоколебима. Грейнджер сталкивалась с куда более устрашающими волшебниками, чем Бен Соло.       — Пожалуйста, — повторила она чуть громче.       Бен окинул ее холодным взглядом, сжав челюсти. Посмотрев через плечо, он открыл рот, чтобы отказаться…       — За тобой должок, Соло. Считай, я хочу забрать его, — сухо произнес Драко.       Какое-то время двое мужчин смотрели друг на друга, не мигая и не двигаясь. Словно ведя безмолвную беседу, они сузили глаза и поджали губы. Гермионе стало интересно, крепче ли Малфой сжал палочку. Она полагала, что если начнется дуэль, поместье не выдержит поединка двух сильных волшебников.       — Только тебе под силу снять проклятие, — сказал Драко, расправив плечи. — И ты это сделаешь.       Соло раздраженно выдохнул и зашагал обратно в гостиную.       — Я подожду полчаса, а потом уйду, — крикнул он, прежде чем захлопнуть за собой дверь.       — Полагаю, теперь мы должны найти Рей, — произнес Драко, небрежно проведя рукой по волосам.       Гермиона кивнула.       — Она ушла в глубь дома. Я позову ее. — Грейнджер вызвала патронус взмахом палочки. Маленькая выдра пробежала вокруг хозяйки, и та улыбнулась. — Найди Рей и передай, чтобы она возвращалась в гостиную.       Светящаяся выдра исчезла в коридоре, но не успели Гермиона и Драко дойти до комнаты, как к ним подбежал фенек и раздался голос Рей: «Нет».       Гермиона с ужасом осознала, что им придется искать ее. Во всяком случае, они могли идти по следу слабого свечения патронуса по темным коридорам. Как по хлебным крошкам в сказке.       В доме практически не было декора и других предметов интерьера, хотя там, где когда-то висели портреты, виднелись поблекшие пятна. Род Палпатинов считался древним, но, как и большинство чистокровных семей, отказавшихся вступать в брак за пределами волшебного мира, начал стремительно вымирать в последние сто лет.       — Я провела небольшое исследование…       — Ну, разумеется. Какая тема увлекла Золотую девочку на этот раз? — спросил Малфой.       Пока они пробирались в глубь поместья, он освещал тусклым Люмосом комнаты, встречающиеся на их пути. Несмотря на солнечное утро, помещения оставались темными из-за плюща на окнах. Они заглянули в главную столовую, в центре которой валялась огромная люстра, а затем обнаружили бильярдную, покрытую пылью. Лучи света пробивались сквозь листву, подчеркивая запустение каждой комнаты.       — Дед Рей — Шив Палпатин. Я немного слышала о нем, поэтому хотела разузнать информацию. Он тайно финансировал ранние попытки Волдеморта прийти к власти. И у него произошел конфликт с неким волшебником, вроде по фамилии Скайуокер. Пятьдесят лет назад в Отделе тайн между ними случился инцидент, который Министерство попыталось скрыть. Но я нашла несколько старых выпусков Придиры с упоминанием этого происшествия.       — Ты говоришь про историю Энакина Скайуокера и Падме Наберри.       — Именно. Она была такой выдающейся ведьмой. Многие издания писали, что однажды Падме станет министром магии, но она умерла такой молодой.       — Я уверен, ты прочитала слухи о том, что Палпатин несет ответственность за ее смерть, — сказал Драко, и Гермиона кивнула. — Они бабушка и дедушка Соло, — продолжил он, прочистив горло.       — Что? — Гермиона остановилась. — И ты сообщаешь мне об этом только сейчас?       — Если бы я знал родословную Рей, то предупредил бы тебя заранее.       — Думаешь, Скайуокер решил отомстить?       — Я знаю, что произошла дуэль и Палпатин победил, использовав темную магию, но Скайуокер к ней не прибегнул.       Драко остановился, когда они дошли до конца коридора. Он разветвлялся в двух направлениях. Гермиона направила Люмос в сторону восточного крыла, но оно было забаррикадировано после обрушения. Она сомневалась, что Рей уединилась там, и свернула в западный коридор.       — Судя по фотографиям, он выглядел ужасающе, — прошептала Грейнджер. Ей стало не по себе в этой части дома. Каждый шаг по паркетным полам отдавался эхом. Она подумала, как тяжело, наверное, Рей жить здесь. В том, что по сути, являлось руинами. — По его шее тянулись шрамы, как черные виноградные лозы. Я читала, что такое не редкость.       — Темная магия всегда оставляет следы, — с горечью произнес Драко.       Его вытянутая вперед левая рука подрагивала. Гермиона сглотнула, сжимая палочку во влажной ладони.       — Ее следы могут исчезнуть, — мягко сказала она. — Особенно, если сердце волшебника осталось незапятнанным.       Гермиона никогда раньше не говорила об этом вслух, тем более Драко, но не раз задумывалась на протяжении многих лет. Чаще всего, когда стояла рядом с Малфоем в углу зала Министерства на торжественных мероприятиях. Они оба прятались от назойливого внимания, пока Кингсли произносил пламенную речь о будущем перед сотрудниками и спонсорами. Толпа заставляла Грейнджер нервничать и невероятно утомляла. Драко всегда находил ее или, скорее, это Гермиону тянуло к нему.       — Могу я спросить тебя кое о чем, Грейнджер?       В его голосе прозвучала мягкость, которая удивила ее.       — Наверное, можешь, — ответила она, стараясь не пересекаться с ним взглядом.       — Ты свидетельствовала за меня.       Это был не вопрос, но Гермиона не стала акцентировать на этом внимание.       — Малфой, прошло более десяти лет. И ты уже поблагодарил меня. Столько воды утекло… Мы не должны ворошить прошлое.       — А еще ты написала Макгонагалл, чтобы убедить ее позволить мне сдать ЖАБА, — продолжил Драко.       — Но по оценкам ты уступал только мне, это было бы несправедливо. Ты заслужил сидеть на многочасовом экзамене, как и все мы.       Толкнув первую попавшуюся дверь, Гермиона вошла в бальный зал, который не видел света по меньшей мере лет пятьдесят. Скрежет половиц заставил Грейнджер быстро захлопнуть дверь, поскольку она представила, что на нее несется акромантул или еще кто похуже.       — И я знаю, что ты разговаривала с Кингсли, когда я подавал прошение о работе.       Гермиона споткнулась о потертый ковер, Малфой протянул руку, чтобы поддержать ее, но она ускорила шаг, чтобы избежать его прикосновения.       — Потому что ты соответствовал должности! Никто другой не набрал столько же баллов при выполнении тестов, и у тебя было преимущество, потому что, ну, ты вырос в окружении проклятых предметов. Каталогизация коллекции твоего отца заняла у Министерства несколько месяцев, — затараторила она.       — Какая тебе разница, получил бы я работу или нет?       — Если бы ты не получил работу, то, вероятно, пошел бы по стопам отца, и я не хотела, чтобы ты растратил свой потенциал…       — О чем ты?       — Я считаю, что ты умный и компетентный, когда дело касается проклятых предметов. На шестом курсе ты починил сломанный исчезательный шкаф. Большинство волшебников не обладают магией такого уровня.       Малфой обхватил запястье Гермионы и слегка сжал, остановив поток слов и успокоив. Коридор словно сузился, когда Малфой навис над ней. Тепло от его прикосновения просачивалось сквозь шелковую ткань рукава ее платья. Сердцебиение Грейнджер участилось.       — Да, я знаю, что хорошо справляюсь со своей работой, но почему тебя это так волнует? Зачем вмешиваться?       — Я не…       — Нет, ты вмешалась. Разговор с Кингсли и Макгонагалл — самое подходящее определение для вмешательства.       Гермиона судорожно рассмеялась.       — Едва ли. Я регулярно переписывалась с Макгонагалл, еще со времен восстановления Хогвартса. Мы всегда тесно общались, ведь она была деканом моего факультета. А с Кингсли я вижусь в Министерстве. Довольно регулярно. Мы коллеги…       — А как насчет другого?       — Чего именно?       Гермиона замерла, когда почувствовала, как его большой палец нежно огладил ее запястье.       — О растрате моего потенциала. Как ты объяснишь это высказывание, Грейнджер?       Она молча уставилась на Драко. Его серые глаза приобрели оттенок грозовых туч, когда он бросил быстрый взгляд на ее губы. Движение и щелчок за его спиной спасли Гермиону от придумывания нелепого оправдания.       — Рей, — выкрикнула она, обойдя Драко и направляясь к открытой двери.       — Ни раньше, ни позже, — пробормотал он.       Рей стояла в обветшалой гостиной и приводила в порядок диван с помощью Вингардиум левиоса. Мебель пострадала от моли, а в винном шкафу копошился боггарт. Гермиона не стала изгонять его, поскольку подумала, что тот мог принять не форму ее привычного страха — услышать «Вы уволены», а чего-то другого и намного похуже. Чего-то, что она скрывала последние десять лет. Чего-то, с чем она не хотела встречаться лицом к лицу. Хотя воплощение этого новообретенного страха не выходило у нее из головы и только что оставило горячий след от прикосновения на запястье.       Докси порхали за плотными, рваными шторами. Рей даже не потрудилась обернуться, полушепотом убирая пыль с пола.       — Гермиона, все хорошо. Я не ожидала ничего другого, — произнесла она.       — Он не ушел, — сказала Грейнджер, делая шаг ближе.       Гермиона достала палочку и починила сломанный стул. Это действие помогло ей успокоиться, и она принялась за восстановление остальной мебели.       — Он споткнулся о собственную самооценку и сломал свой большой нос? Боюсь, я уже давно не вправляла сломанные носы, поэтому не могу гарантировать, что он будет выглядеть, как прежде.       Драко рассмеялся.       — Он выполнит свое обещание. Он снимет проклятие.       — Рей, можно мне посмотреть письмо? — спросила Гермиона, аккуратно ставя пуфик на пол.       Взмахом палочки Рей передала ей выцветший пергамент, красные чернила на котором окислились и приобрели более темный оттенок. Малфой подошел к Гермионе со спины и слегка наклонился, чтобы прочитать текст. Его теплое дыхание потревожило ее локоны. Палпатин, Когда моя любовь испустила последний вздох, я поклялся продолжать бороться за то, что она считала правильным. Я пытался привести тебя к свету, но до тех пор, пока ты ходишь по этой земле, за тобой будет тянуться тень ненависти. Как тьма заклеймила тебя при жизни, так и я заклеймлю тебя при смерти. Хоть ты никогда не познаешь истину, для тех, кто придет после тебя, надежда все же есть. Прими тяжесть моего проклятия, Шив, и пусть твои наследники противостоят своей судьбе. Только тогда твой род обретет мир. — Э.С.       — Вот! — Драко провел указательным пальцем по тексту, и Гермиона ощутила тепло его полуобъятий. — Здесь написано, что он будет заклеймен при смерти. Соло прав. Мы должны пойти в фамильный склеп.       Грейнджер нахмурилась и повернулась, почти уткнувшись в его нос своим.       — Что? — спросил он. — Он есть во всех старинных поместьях чистокровных. Уверен, у Шива очень красивая усыпальница. Возможно, даже с золотыми ставнями и несколькими горгульями, стоящими на страже.       Рей застонала и стала возиться с одним из трех пучков, собранных на голове, как будто собиралась его распустить.       — Ну, разумеется, существует фамильный склеп. Где Соло? Я хочу поскорее покончить с этим.