Любовь, отмеченная смертью|Death-marked Love

      Бен Соло сидел, развалившись в кресле и раскинув длинные ноги чуть ли не на треть комнаты. Чашка в его руках выглядела комично маленькой, особенно когда он подносил ее к своим полным губам, чтобы сделать глоток. Он казался расслабленным, несмотря на стычку с Рей ранее. Выражение его лица и вовсе стало нейтральным. Но у нее не возникло ощущения, что она обязана оказывать ему любезности. Он пришел для того, чтобы выполнить работу. Или хотя бы попытаться. — Давай покончим с этим, — сказала Рей.       Соло допил чай и встал, возвышаясь над ней. — После тебя, — произнес он.       Рей кивнула и направилась к двери, где их ждали Драко и Гермиона. Они отошли в сторону, чтобы дать ей дорогу. Сначала она повернула налево по коридору, пройдя мимо давно неиспользуемых помещений — музыкальной комнаты, бильярдной и бального зала. Звуки шагов позади нее эхом отдавались от деревянных панелей. Когда они дошли до конца коридора, Рей свернула налево, в восточное крыло. — Эта часть дома немного… — она пыталась подобрать более подходящие слова, — чертовски запущена. Лучше всего держать палочки наготове, чтобы разгребать завалы. Я не ходила сюда уже несколько лет, поэтому неизвестно, что могло здесь поселиться. — Восхитительно, — сказал Драко, снимая паутину с рукава. — Если ты выведешь нас к мантикоре, Ниима, я этого не переживу. — Мантикоры никогда бы не поселились в таком ограниченном пространстве, и их почти невозможно поймать. Мы изучали их на четвертом курсе, разве ты не помнишь? — сказала Гермиона. — Я помню только множественные ожоги пальцев от соплохвостов Хагрида и все, Грейнджер. В отличие от тебя, я не заучивал учебники. — О чем они? — спросил Соло, бросив взгляд на Рей. — Понятия не имею. К счастью, я училась не на их курсе, — ответила она. — Потому что в те времена Хогвартс был самым опасным местом. Сосредоточимся на кровном проклятии… — Лучше о них не знать, приятель, — сказал Драко, отвечая на вопрос Соло.       Они переступали через обломки, пока не добрались до изолированной части дома. Рей пробормотала несколько заклинаний, чтобы снять защитные чары. Холодный воздух тут же хлынул на них. Крыша в этой части поместья провалилась, а плющ пробрался в руины зимнего сада и оранжереи.       Большая часть обломков камней и дерева легко убиралась с помощью магии, но некоторые из них оказались слишком громоздкими. Когда им пришлось перелезать через особенно шаткую часть того, что прежде считалось декоративной колонной, Рей взглянула на Соло, который уже смотрел на нее. — Извини за беспорядок, — пробормотала она. — Если бы я знала, что вы придете… То не стала бы предпринимать ровным счетом ничего. — Отлично. Я польщен, — усмехнулся он. — А я нет, — отозвался Малфой откуда-то сзади. — Кроме того, — продолжил Соло, — это еще цветочки по сравнению с половиной мест, куда посылают ликвидаторов заклятий. — В каком смысле? — спросила Гермиона, немного запыхавшись.       Они, наконец, пробрались через завал и встали на относительно ровный пол из каменных плит. — Разрушенный дом — фактически место нашей работы, — сказал Драко, поддерживая ее за локоть. — Хотите верьте, хотите нет, но здесь еще не все так плохо. — Удивлена, что ты выбрал профессию, гарантирующую попадание пыли на одежду, Малфой, — произнесла Гермиона.       Они на мгновение задержались перед разрушенными дверьми библиотеки, прежде чем войти. Помещение пустовало. Ценные книги распродали еще до рождения Рей. А остальные… канули в Лету. В дальней стене комнаты находился огромный камин, по бокам которого расположились два дракона — символы дома Палпатинов. Один из них сидел, свесив хвост вдоль рамы очага и прижав крылья к туловищу. Другой смотрел в потолок, раскрыв пасть и обхватив когтистыми лапами решетку. Одно его гигантское крыло раскинулось почти на всю стену рядом с ним. Когда-то этот камин служил главным входом в поместье и через него одновременно могли пройти трое мужчин ростом с Соло.       Над камином висело разбитое зеркало, покрытое пылью и потускневшими пятнами. Поймав в нем отражение, Рей заметила, что самый нижний из ее пучков распустился, поэтому она расчесала волосы пальцами и уложила их в простую прическу. — Мне понадобится минута, чтобы найти дверь, — сообщила она. — Не стесняйтесь… полюбоваться былой славой дома моих предков.       Рей провела пальцами по серому мрамору камина. Его явно изготовили на заказ и на материке. Единственная причина, по которой камень не сняли и не продали, заключалась в том, что он являлся частью каркаса дома. Демонтаж привел бы к полному разрушению помещения. Рей подумала, что когда подыщет недорогую, но приличную квартиру, то сама сорвет его, чтобы понаблюдать, как полуразрушенный дворец Палпатинов превращается в руины.       Исходя из рассказов Маз о доме, Рей знала, что склеп находится под библиотекой. И в него можно попасть через дверной проем рядом с массивным камином. Поскольку по всему поместью стояли защитные чары на основе магии крови, Рей искала легкое покалывание, которое могла почувствовать только она.       Она достала палочку и провела ею по чешуе одного из драконов. Та резко контрастировала с гладкой поверхностью его крыла. Рей заметила вкрапления драгоценных камней. Неровные кусочки аметиста торчали по краям чешуек. Скорее всего, их пытались вырвать. Ее взгляд устремился вверх. Драгоценный камень темного цвета и с замысловатым узором на кончике когтя дракона привлек ее внимание.       Рей знала о любви представителей династии Палпатинов придавать сакральное значение камням. Ими когда-то были инкрустированы все предметы декора в поместье. Она убрала палочку в карман и слегка подтянула рукава. — Что ты делаешь?       Соло стоял подле нее, наблюдая за ее движениями тяжелым взглядом. — А как ты думаешь? — спокойно произнесла Рей, потянувшись к когтю.       Соло резко обхватил ее запястье, останавливая. — Если ты собираешься прикоснуться к тому, что легко может оказаться проклятым… — Там кровная печать, — возразила Рей, вырывая руку из его хватки. — Они повсюду в доме. Я знаю, что делаю. — Соло снова схватил ее, и она начала терять терпение. — Отпусти. Отойди.       Но он не отступал, крепко удерживая ее. Взмахнув палочкой, Соло произнес несколько заклинаний. Как и ожидалось, они не подействовали, и он нахмурился. — Ладно, — сказал он, отпуская ее руку.       Рей провела кончиком указательного пальца по когтю дракона. Гравировка на нем представляла собой маленькие завихрения, ведущие к острию. Она прижала к линиям подушечку пальца и слегка поморщилась, почувствовав жжение.       Получив кровавую дань, каменный дракон взревел и посмотрел на Рей. Его вытянутая морда повернулась, а некогда безжизненные глаза засияли темно-бордовым цветом, подобно рубинам. Казалось, что он жаждал пробуждения все эти долгие годы. Дракон начал извиваться, прижимая расправленное крыло к телу и открывая арочный проход с узкой винтовой лестницей, ведущей вниз — в темноту. — Отлично. За мной, — произнесла Рей, выхватывая палочку и подходя к проему.              Спуск оказался крутым, а на влажных стенах виднелся зеленый лишайник. Она молча сделала первые несколько шагов и завернула за угол, услышав, как ее сопровождающие произнесли заклинания, чтобы осветить путь. Проникающий из разбитых окон библиотеки свет полуденного солнца исчез, и теперь лишь отблеск из палочки Рей освещал непроглядную тьму. Через несколько мгновений она поняла, что находится на двух уровнях под землей, ниже заброшенной лаборатории зельеварения и даже подземелий. Лестница вела в длинный коридор, в самом конце которого располагалась резная дверь из красного дерева с двумя драконами на страже. Рей больше нравился символ дома ее матери — пышные розы.       Дверь распахнулась при ее приближении. Петли не издали ни звука. Все здесь сохранилось нетронутым ни временем, ни погодой, и не подверглось разрушению.       Рей никогда раньше не посещала склеп. Не было причин. Хотя ее отец и являлся главой дома, его похоронили на небольшом кладбище в глубине территории поместья, а не в усыпальнице. Ее мать покоилась на семейном некрополе Ниима, так как была последней в роду. Рей не приходила на могилы родителей, ведь едва знала их.       Теперь ей стало интересно, каково это — окружить себя призраками. Менее дружелюбными, чем те, что обитали в Хогвартсе. Они, по крайней мере, не покидали бы эту часть дома, если, конечно, остались в царстве живых, а не ушли в мир иной.       Что бы она сделала, если бы встретила своего дедушку в образе призрака? Она не видела даже его изображения. Задолго до ее рождения отец вывез все портреты из поместья. А затем продал большинство семейных реликвий. Узнает ли она его лицо?       Бра зажглись, когда Рей вошла в комнату. Как и весь дом, помещение буквально ожило благодаря ее крови. Мавзолей имел круглую форму, в стенах находилось около дюжины гробниц. По центру в стеклянном гробу покоился Шив Палпатин. Его морщинистые руки сжимали палочку из тиса с сердечной жилой дракона, а на мизинце красовался перстень с фамильным гербом. Несмотря на заклинание сохранения, его лицо имело серый оттенок. Темно-фиолетовые вены тянулись по его коже. Он выглядел дряхлым и суровым. Сморщенная оболочка волшебника, облаченная в изысканные одеяния.       Холодный воздух в помещении был пропитан темной магией. Рей даже казалось, что она чувствует ее горький вкус при каждом вдохе — словно вокруг витал пепел, давно прогоревших останков злобного человека.       Они обошли вокруг гроба, каждый достал палочку. Драко произнес несколько заклинаний. — Фамильный перстень, — сказал он. — Очевидный носитель темного проклятия, но оно изрядно ослабло. — Без сомнения. Но у меня такое чувство, что родовое проклятие запечатлелось и в крови этого человека, поскольку оно весьма мощное, — ответил Соло.       Он произнес несколько затейливых заклинаний на языке, который Рей не знала. Прекратив бормотать, Соло сделал крутящее, а затем тянущее движение палочкой, словно находился на маггловской рыбалке, только вместо форели из водоема он извлекал руны из тела мертвеца.       Символы размером с ладонь Рей сияли так, словно были написаны светящимися фиолетовыми чернилами. Они кружили по стенам и двигались, как живое, дышащее существо.       Наколдовав пергамент и перо, Гермиона начала переписывать руны. Драко время от времени что-то тихо ей говорил, и вскоре они уже вели спор о значении символов.       Рей так и не удосужилась пройти курс изучения Древних рун, когда училась в Хогвартсе. — Я не узнаю и половины этих символов, — сказал Соло, записывая их в маленький кожаный блокнот.       Он использовал маггловскую ручку со встроенными чернилами. Рей удивилась и подумала, что Соло — полукровка или магглорожденный, как Гермиона, раз носит маггловскую одежду и не чурается их предметов обихода.       Она настолько погрузилась в мысли, что не заметила его взгляда, устремленного на нее. — Что? — произнесла Рей. — Я спросил, что ты думаешь о рунах. Значат ли они что-то для тебя? Иногда в них сокрыты семейные знаки.       Она снова посмотрела на кружащиеся символы и вздохнула. — Честно говоря, я совсем не разбираюсь в рунах. Половина из них выглядит одинаково, а другая половина похожа на детские каракули.       Уголок его рта дернулся, и Рей могла бы поклясться, что неровный вздох, который он издал, на самом деле являлся зачатками усмешки. — Согласен. Обычно я просто записываю их и отправляю Митаке, он один из лучших рунических переводчиков в моем отделе. — Ну, с нами Гермиона, поэтому тебе не о чем беспокоиться. Фолианты по рунологии для нее легкое чтиво.       В склепе резко похолодало. Рей порадовалась, что надела плотный брючный костюм. Гермиона задрожала, и Драко пробормотал согревающее заклинание, не отрываясь от работы. Рей сомневалась, но все же надеялась, что ее блестящая подруга, наконец, заметит то, что находится прямо перед ее носом. Умнейшая ведьма своего поколения туго соображала, когда дело касалось чувств.       Соло еще несколько мгновений рассматривал стеклянный гроб, отметив позолоченные края, а затем перешел к стенам. Он читал имена и фамилии низким полушепотом. — Наверное, это странно для тебя, — сказал Соло, проведя палочкой по покрытому мхом имени в самом низу. — О чем ты? — Ты не кажешься семейным человеком, но вот ты здесь, в окружении мертвых родственников в большом старом доме. — В большом проклятом старом доме, — уточнила Рей. — Я полагаю, это странно — находиться в фамильном склепе и ничего не чувствовать. Маз — моя истинная семья, но она мне даже не родственница. — Я никогда не придавал большого значения кровным узам. Иногда семья, которую ты выбираешь, важнее. — Разве ты не… дружен со своей семьей?       Рей не имела права спрашивать, но знание того, что его семья связана с ее, пусть и темными узами, вызывало у нее любопытство. — Долгое время я не общался с ними, но теперь мы стали ближе.       Соло снова достал блокнот и принялся делать заметки изящным почерком. — Мне понадобится время, чтобы разобрать их, — произнесла Гермиона. — Все эти символы взяты из разных рунических алфавитов. У меня дома есть несколько книг, которые помогут, но мне придется написать профессору Макгонагалл, чтобы получить разрешение на посещение библиотеки Хогвартса для изучения некоторых непонятных символов. Если ты одолжишь мне сову… — В этом нет необходимости, Грейнджер. Я переместил почти всю библиотеку поместья в свою квартиру. Там сотни книг по рунам, — сказал Драко. — Больше, чем в Хогвартсе. Ты можешь взять столько, сколько захочешь.       Гермиона прикусила губу — это означало, что она нервничает, но в ее глазах появился блеск, который, как знала Рей, возникает только тогда, когда речь заходит о библиотеках. — Я хочу проверить еще несколько теорий, — произнес Соло. — Почему бы вам двоим не поработать над переводом и не послать сову, когда у вас что-нибудь получится? — Да, Гермиона, почему бы тебе не побыть немного наедине с Драко? — ухмыльнулась Рей.       Грейнджер не оценила комментарий подруги, а вот Малфой казался более чем довольным.

***

      Двадцать минут спустя они шли по разрушенной подъездной дорожке, осторожно ступая по разбитым камням и неровной земле. Когда они достигли ворот, Гермиона пробормотала несколько заклинаний, чтобы заменить ржавые петли и починить несколько сломанных прутьев. Драко открыл для нее железные ставни, слегка покачав головой и усмехнувшись.       Осеннее солнце выглядывало из-за туч, а бодрящий ветерок прорезал воздух. Грейнджер всегда нравилась сельская местность, ее очаровывали соломенные крыши домиков и вымощенные камнем улочки.       В маггловском магазине, куда она зашла накануне, ей помогли подобрать наряд. Разумеется, Гермиона знала, что такое маггловская одежда. Просто обычно ее не волновали последние тенденции моды, но для встречи она решила приодеться. Для деловой встречи. В новых сапогах оказалось куда удобнее бродить по извилистым дорожкам, чем в ее поношенных ботинках.       Драко и Гермиона вернулись к точке трансгрессии на аллее Просперо. Истинным свидетельством ее силы воли было то, что она не ворвалась в книжный магазин, на витрине которого висели объявления об осенних скидках и предпродаже нового издания «История Хогвартса».       Прежде чем взять Гермиону за руку, Малфой выпутал из ее волос красный листок и протянул его ей. — Прихватила сувенир? — поинтересовался он.       Она забрала у него листок и повертела стебель, наблюдая за тем, как красное пятно расплывается на фоне голубого неба. Когда они закрутились в воронке трансгрессии, Гермиона намеревалась пустить листок по ветру, но передумала и сунула его в карман пальто.       Переместившись в Лондон, они оказались недалеко от музея, который Грейнджер любила посещать. Они миновали несколько кварталов с рядами разноцветных домов — все высотой в три этажа с семью ступеньками, ведущими к парадным дверям. Гермионе нравилось, что в таком старинном городе как Лондон, сохранилась симметрия, особенно в тихих районах. Она шла рядом с Драко и оглядывалась по сторонам, размышляя о том, какой из домов ему принадлежит. Гермиона резко перестала чувствовать присутствие Малфоя и обернулась. Ее щеки заалели. Он стоял перед серым домом, который появился будто из ниоткуда. — Чары незаметности? — спросила она, подойдя ближе. — Осторожность никогда не бывает излишней, — ответил Драко и повел ее вверх по ступенькам, положив ладонь на ее поясницу.       Дверь была выкрашена в черный цвет, а ручка представляла собой свернувшуюся в кольцо змею. Ее чешуя выделялась на серебристом металле. Малфою потребовалось мгновение, чтобы отпереть дверь и открыть засов. — Для чего столько мер безопасности? — Грейнджер, мой дом полон ценных и проклятых предметов. Не дай Мерлин, если кто-то вломится сюда и подумает: «За этот канделябр можно выручить несколько галлеонов», а потом дотронется до него и сгорит в пламени. Я сошел бы с ума. — Или останется заточенным в проклятый предмет, как джинн в лампу, — сказала Гермиона, улыбаясь остроумной маггловской шутке, которую придумала. — Я имею в виду, что сошел бы с ума от бумажной волокиты, связанной с объяснением причин произошедшего, — ответил он и подмигнул.       Прихожая оказалась более современной, чем Гермиона ожидала. Кроме того, она не увидела здесь буйства черного, зеленого и даже серебристого. Вместо этого помещение казалось… теплым. Мебель из темного дерева и серые стены. Проглядывали даже оттенки синего и золотого, а также изумрудного, среди нейтральной палитры. Слева находилась гостиная, справа — столовая. Чуть дальше располагалась лестница и сверкающая кухня в конце узкого коридора. Грейнджер даже заметила приборы из нержавеющей стали и белую плитку, как на типичной современной маггловской кухне. Несколько полотен висели на стенах: большие пейзажи и маггловские картины, которые не двигались. — Грейнджер? — Что? — Я спросил, могу ли забрать твое пальто, — сказал Драко, протягивая руку.       Позади него открылась дверца шкафа. На вешалках висели плащи и пальто, а на полке стояла корзина с шарфами в основном черного и серого цвета. — Да, конечно. — Она быстро сняла темно-фиолетовое пальто и передала ему. — Я просто залюбовалась произведениями искусства.       Малфой оглянулся через плечо и проследил за ее взглядом. — Я купил дом с мебелью и предметами декора, — произнес он. Гермиону охватила легкая грусть. Разумеется, он не стал бы покупать что-то маггловское. — Но большую часть вещей я заменил со временем, однако мне понравилось спокойствие подобного искусства. Оно не двигается, позволяя любоваться им. И молчит. — Правда? — Неужели тебе не нравится ощущать покой, находясь дома? — Ну, да, но, если честно, моя квартира превратилась в подобие преисподней. У меня почти двадцатилетний кот, повсюду пустые контейнеры из-под еды навынос и…       Гермиона осеклась и покраснела. Малфой усмехнулся и закрыл шкаф. — Думаю, я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы с уверенностью сказать, что эта часть дома покажется тебе воплощением мечты, — сказал Драко, когда они направились к лестнице.       И он не ошибся. Поднявшись на второй этаж, Гермиона не могла выбрать, в какую сторону смотреть — библиотека занимала все помещение. Стены были заставлены стеллажами, тысячи разноцветных корешков украшали пространство. На узорчатых коврах стояло несколько кресел, журнальные столики с лампами для чтения и несколько шкафов с артефактами. В большом камине у дальней стены за решеткой пылал слабый огонь. Пахло старым пергаментом, чернилами и кожей. Все, как в Запретной секции, только намного уютнее. — Подбери слюни, Грейнджер, я недавно чистил ковры.       Она слегка подпрыгнула от неожиданности и заметила, что Малфой прислонился к одной из полок и довольно улыбался. Он всегда находил стену, о которую можно небрежно опереться. — Вон там. — Драко указала ей за спину в сторону пылающего очага. — В основном история и художественная литература. Несколько полок с биографиями. То, что хочется читать часами, сидя у камина.       Внимание Гермионы привлекла полка со старинными книгами. Вероятно, там находились первые издания. Рядом стояло большое кресло, размером почти с диван, в котором можно было уютно устроиться. Она могла бы подогнуть под себя ноги и не испытывать неудобств. — А там, внизу. — Малфой указал на заднюю часть дома мимо лестницы, по бокам которой были встроенные стеллажи. — Я храню большинство научных текстов и старинных изданий. Некоторые из них требуют особых условий и заклинаний защиты.       Гермиона шагнула между полками и провела рукой по выцветшим корешкам книг по нумерологии. Когда она оглянулась, Драко все еще наблюдал за ней, засунув руки в карманы. — А что там? — спросила Грейнджер, указав на секцию позади него. — Эротика.       Она разразилась звонким смехом и прикрыла рот рукой, а Малфой улыбнулся. Но не как обычно, а широко и непринужденно. Он удостаивал ее такой улыбкой всего несколько раз. Последний — когда они обсуждали коллег и их наряды на министерском празднике три месяца назад. Брошенная Гермионой шутка о шляпке, которую Муфалда Хмелкирк надела на летнее солнцестояние, заставила его широко улыбнуться. Драко наклонился, чтобы что-то шепнуть ей на ухо, как раз в тот момент, когда Гарри и Джинни заметили ее и повели в сторону бара. Когда Грейнджер оглянулась, его уже и след простыл. — Все книги по рунам здесь, — сказал он, выпрямляясь. — И некоторые тексты по зельям, но большинство из них я держу в лаборатории внизу для удобства. — У тебя есть лаборатория для зельеварения? А моя квартира слишком мала, поэтому мне приходится арендовать министерскую лабораторию. — И довольствоваться их скудными запасами? В следующий раз, когда тебе понадобится что-нибудь сварить, Грейнджер, ты знаешь, к кому обратиться.       Малфой прошмыгнул мимо нее в небольшую комнату, распахнув дверь. Бра на стенах оживали при его шагах. С одной стороны стоял потертый кожаный диван, на котором лежали вязаный плед и несколько подушек. Казалось, что на нем кто-то частенько спал. В другом конце комнаты находился небольшой деревянный стол с двумя стульями. В углу на жердочке сидела большая сипуха и с любопытством посмотрела на Гермиону, повернув лунообразную морду. Ее бежево-белые перья блестели в лучах полуденного солнца.       Драко взмахом палочки положил на стол стопку пергамента, чернильницы и письменные принадлежности. — Я предлагаю начать отсюда, — сказал он, постучав по высокой полке. Гермиона вытянула шею, чтобы прочитать названия, и Малфой придвинул к ней подкатную лестницу. Все происходящее действительно было воплощением ее мечты. — Ты голодна?       Она молча кивнула, зачарованно рассматривая потрескавшиеся корешки. Потертые золотые буквы отслаивались. Грейнджер взяла несколько книг по рунам и приложила их к бедру, пока бегло читала другие названия.       Поскольку Гермиона знала о Скайуокере из исследований, которые провела неделей ранее, то не стала задерживаться на текстах за пределами Европы. Энакин считался высококлассным аврором, ему поручили охранять Падме Наберри на время дипломатической миссии. После ее смерти он забрал их близнецов и перевелся в команду авроров МАКУСА. Его сын работал главным редактором магической газеты Серая дама, а дочь стала директором школы Ильверморни после многих лет политической службы. Маловероятно, что в проклятии использовался какой-либо рунический язык, кроме тех, которые Энакин изучал в Хогвартсе. Макгонагалл подтвердила, что он был способным учеником, а профессор Бабблинг сообщила ей, что он достиг выдающихся результатов при сдаче ЖАБА.       Грейнджер так погрузилась в свои мысли, что чуть не уронила книги, которые удерживала в руках. Она положила их на стол и заметила, что Драко сидел с чашкой чая в руке, закинув лодыжку на колено. — О, прекрасно, а то я уж начал беспокоиться, что ты окаменела, ведь не двигалась почти полчаса, — сказал он. — Увлеклась, — ответила Гермиона и выдвинула второй стул.       Она разложила заметки, сделанные в поместье Рей, а затем выбрала перо с острым наконечником и чернильницу. Несколько минут Грейнджер переписывала руны, следя за тем, чтобы линии получались ровными. Когда она закончила, то подняла пергамент, глядя с сомнением на несколько рун в центре страницы.       Когда перед ней зависло блюдце с бутербродом, Гермиона отодвинула пергамент, чтобы посмотреть на сидящего напротив волшебника. — Если ты хочешь, чтобы твой мозг работал нормально, тебе нужно поесть, — сказал Малфой. — Уже половина второго, а ты пила только тот поганый кофе.       Пока Грейнджер ела, он просматривал ее записи. — Мы можем использовать несколько различных переводящих заклинаний, — сказала она с набитым ртом, затем сглотнула, прикрыв рот рукой.       Ее мать сгорела бы от стыда из-за отсутствия у Гермионы хороших манер. При этой мысли она, как обычно, почувствовала грусть. Они так и не вернулись к той близости, которая была до того, как Грейнджер стерла их воспоминания, даже спустя столько лет с момента восстановления их памяти.       Она отложила бутерброд и достала палочку, пробормотав заклинание над пергаментом. Несколько строк и символов замерцали, превращаясь в буквы английского языка. Но некоторые упорно не поддавались. — Подожди минутку и закончи трапезу, Грейнджер.       Драко прошел в дальний угол комнаты и достал с полки книгу, сверившись с оглавлением, прежде чем вернуть ее на место. Когда он нашел искомую, Гермиона уже доела бутерброд и налила себе чашку чая, добавив два кусочка сахара и немного молока.       Большинство рун перевелись в то, что они уже и так знали: если кто-то из рода Палпатин влюбится, то его избранник умрет у него на руках.       Несколько рунических символов не изменились, и Гермиона продолжила рассматривать стопку книг рядом с собой. — Впечатляющая магия, — сказал Малфой, переписывая перевод аккуратным почерком. — Нелегко добиться такого сочетания светлого и темного. Некоторые из этих рун я видел только на темных артефактах. — Оттенки серого зачастую необходимы, — произнесла она, закончив делать заметки. — Вспомни Мерлина. Даже руки Дамблдора запятнаны.       Гермиона смотрела на руны, трансформирующиеся под воздействием заклинания. Гарри использовал непростительное, когда они охотились за крестражами. Ей тоже пришлось тогда прибегнуть к темной магии. Иногда она задумывалась о том, что «хорошо» и «плохо» — понятия относительные. — Мне кажется, что умысел очень важен, — сказала Грейнджер. — Причина, по которой человек использует темную магию, играет первостепенную роль. Есть те, кто применяют ее во вред или для личной выгоды, и те, кто обращаются к ней по необходимости. Иногда это неизбежно.       Малфой кивнул в знак согласия. — Вот почему из меня получился такой дерьмовый Пожиратель смерти, — усмехнулся он. — Я знаю. — Откуда? — По-моему, это очевидно, — ответила она. Драко пристально смотрел на нее, его глаза цвета грозовой тучи искали что-то в ее глазах, поэтому Грейнджер продолжила. — В твоей душе шла борьба. Я видела это по твоему лицу на протяжении всего шестого курса. И на битве.       С тех пор Малфой только и делал, что искупал вину. И перед ней в частности. — Наблюдала за мной все эти годы, Грейнджер? — хмыкнул он, и Гермиона усмехнулась. — Как бы ты ни была прозорлива, сомневаюсь, что ты действительно видела все, — добавил Малфой вполголоса.       Она задумалась о том, что именно Драко пытался до нее донести, и вернулась к работе, хотя бы для того, чтобы не встречаться с его серым взглядом. Большая часть рун уже была переведена. — Ты сказал, что Соло твой должник, — произнесла Гермиона, перелистывая книгу по скандинавским рунам.       Маловероятно, что хоть один из непереведенных символов относился в данной языковой группе, но Грейнджер просто хотела отвлечься и сконцентрироваться. Она уже нашла правильный перевод для наиболее сложных рун, которые не смогли расшифровать ее заклинания. Не было причин продолжать поиски. Хотя одна все же существовала… — Да, я спас его американскую шкуру от мерзкого проклятого кинжала, на который мы наткнулись во время рейда в старое убежище Пожирателей смерти под Оксфордом несколько лет назад. Он поклялся отплатить мне за спасение его жизни. Но у меня не было нужды обращаться к нему.       Гермиона провела пальцем по краю книги, ощущая мягкий пергамент и эластичную кожу обложки. — Но почему ты воспользовался этим, чтобы помочь Рей, а не приберег для себя? — Вот только я помогаю не Рей, а тебе, — ответил Драко спустя мгновение, пристально смотря на Грейнджер.       Ее палочка завибрировала, оповещая об окончании перевода и разрушая момент. Заклинание преобразовало большинство символов в слова. Гермиона добавила перевод рун, которые расшифровала с помощью Словника чародея и Словаря рун. Она медленно читала вслух, повторяя уже известные им строки и обращая внимание на то, что казалось неверно переведенным или странным. Ее внимание привлекла новая комбинация из разных рунических алфавитов. Гермиона соединила их и получила подсказку.       Когда забытое возвратится в мою семью из вашей, только тогда баланс восстановится. — Похоже, у Скайуокера что-то украли, и если Рей вернет это, проклятие будет снято! — воскликнула Грейнджер, не в силах скрыть свою радость. Возможно, Рей знала, про какую вещь идет речь. — Вот оно, мы должны немедленно сообщить им.       Она сделала несколько пометок на полях, затем продублировала пергамент заклинанием, уменьшив копию и плотно свернув ее. — Селена! — Сова грациозно опустилась на предплечье Драко. Он привязал к ее лапке скрученный пергамент и разгладил перья, отчего она заворковала. Взмахом волшебной палочки он заставил стекло исчезнуть из оконной рамы. — Найди Рей Нииму. Лети так быстро, как только сможешь.       Расправив крылья, сова взлетела над крышами домов. Когда Малфой вернул окно в исходное состояние, то встретился с Гермионой взглядом, непринужденно улыбаясь. Как мальчишка, который любил квиддич и каждое воскресенье за завтраком получал посылку со сладостями. Как мужчина, который обменивался шутками с ней на мероприятиях Министерства и флиртовал по поводу карамелек. — У нас получилось! — воскликнула Грейнджер. — Драко, у нас действительно получилось!       Недолго думая, она бросилась в его объятия и встала на носочки, чтобы обхватить его шею. Одной рукой он обвил ее талию, разместив ладонь на пояснице, и прижал к себе. Другую руку Малфой положил на ее шею, уткнувшись лицом в ее локоны. Гермиона водила пальцами по мягким коротким волосам на его затылке, обдавая горячим дыханием кожу над воротником его рубашки. От него пахло старыми книгами и перечной мятой. С дрожью она осознала, что впервые прикасается к нему, если не брать во внимание совместную трансгрессию и случайные прикосновения. Ее движения по шее Драко замедлились и прекратились. Возможно, он не хотел, чтобы Гермиона дотрагивалась до него. А она набросилась на бедного мужчину.       Отпрянув, Грейнджер покраснела и сделала осторожный шаг назад. Она разгладила юбку и прочистила горло. — Что ж… Отличная работа, — произнесла Гермиона дрожащим голосом и протянула ему руку, приняв чопорную и профессиональную позу.       Поднять голову, чтобы посмотреть Драко в глаза, оказалось для нее мучением. Он усмехнулся и покачал головой, затем принял ее руку и слегка сжал. Малфой смотрел на нее, приподняв бровь. Одна из худших нервных привычек Гермионы проявилась, когда его большой палец скользнул по костяшке ее пальца. Она прикусила губу и тут же ее отпустила, чтобы не оставить синяк.       Гермиона попыталась отдернуть руку, но Драко произнес почти шепотом: «О, ради всего святого…» и притянул к себе, впиваясь в ее губы поцелуем.