Любовь, отмеченная смертью|Death-marked Love

      Гермиона стояла на третьей ступеньке, считая вдохи. Не было никаких причин медлить, чтобы подняться на остальные, но она колебалась. Грейнджер хотела, чтобы ее упрямое сердцебиение замедлилось. Но, конечно же, оно участилось, как только она преодолела оставшиеся ступеньки и ухватилась за серебряный молоточек.       Гермиона едва успела постучать, как черная дверь распахнулась. — Отлично, наконец-то ты вернулась, — произнес Драко, прислонившись к дверному косяку и скрестив руки, а затем окинул ее насмешливым взглядом. — У нас осталось незаконченное дело, Грейнджер.       Она покраснела от смущения и пробормотала извинения. Малфой отступил в сторону, позволяя ей войти. Из задней части дома доносился запах чего-то осеннего и ароматного. Она заметила, что рукава его рубашки засучены, а поверх обычной одежды надет простой фартук. Выбранным им повседневный стиль привлек ее внимание. — Ты… готовишь? — Как выяснилось, для того, чтобы функционировать в обществе, необходимо освоить базовые навыки, — ответил Драко и повернулся, чтобы пройти по узкому коридору на кухню.       Гермиона поспешила за ним. — Я удивлена, что ты не позвал домового эльфа. — Твилли приходит несколько раз в неделю, чтобы навести порядок. Иногда она готовит, но чаще всего я справляюсь самостоятельно. Тебя это удивляет?       Конечно нет. Она знала, что Драко заключил контракт с эльфийкой и выплачивал ей щедрую зарплату. Копия договора хранилась в отделе Гермионы, подписанная со стороны Твилли розовыми чернилами, а со стороны Драко — изумрудными. Грейнджер никогда не призналась бы, что периодически завороженно рассматривает его витиеватый почерк.       На плите стояло несколько кастрюль, а деревянные ложки помешивали их содержимое. Пахло просто чудесно, и Грейнджер вспомнила, что не ела уже несколько часов. Посуда в раковине мылась самостоятельно. Идеальная волшебная кухня. Гермиона по-прежнему делала большинство вещей по-маггловски. Она позволяла кружкам из-под кофе стоять в раковине дольше, чем того требовали правила гигиены. Контейнеры с едой навынос заполняли холодильник, а в шкафах хранилось черствое печенье. — Ты всегда любил действовать в одиночку, поэтому тут действительно нечему удивляться, — ответила Гермиона. — Что ты делаешь? — Выдаю желаемое за действительное, кажется, так говорится. — Драко перекинул через плечо кухонное полотенце и взмахом палочки принялся сервировать на двоих небольшой стол. В центре него расположились зажженный канделябр гоблинской работы и хрустальный графин с темным вином. — Раз уж ты сбежала… — Гермиона начала извиняться, но он прервал ее. — … в разгар демонстрации моих лучших умений, я решил, что теперь мне стоит показать тебе мои кулинарные способности на случай, если ты вернешься с чувством вины за то, что оставила меня в одиночестве. И я не ошибся в своих предположениях, потому что ты пришла, Грейнджер. Ну же… Поужинай со мной. — Что? — пробормотала она. — Ты сидишь там, — указал пальцем он. — Я сижу напротив. Мы разговариваем. Ты хвалишь мою вкусную стряпню, болтаешь о работе и книгах, которые читаешь, а я строю тебе глазки.       Гермиона почувствовала, как румянец заливает ее шею. Как же это соблазнительно звучало. Она словно в предвкушении заглянула на несколько страниц хорошей истории вперед. Просто чтобы посмотреть. Забыв обо всем остальном. Но Грейнджер вспомнила лицо Рей, когда та рассказывала ей о краже волшебной палочки. О том, что подруга смирилась со своей участью, когда стало ясно, что проклятие все еще владеет ее жизнью. — Мне нравится твое предложение, и я хочу поужинать, но… — Малфой вздохнул и выключил плиту одним взмахом палочки. Он убрал со стола все, кроме вина, которое стал наливать в большой бокал, зажатый в руке. — Я хочу! Драко, правда, хочу. И мы можем поужинать. Но сначала мы должны… — Во-первых, уже почти восемь. Время, когда большинство уже ужинает. Я знаю, что у тебя отвратительные пищевые привычки, но что бы ты ни говорила, мы должны… — Бен отобрал палочку у Рей. — Что? — нахмурился Драко. — Палочка Рей принадлежала Энакину Скайуокеру. Шив Палпатин украл ее. Бен вызвал Рей на дуэль и отобрал палочку. Проклятие должно было разрушиться. Так гласили руны… Когда забытое возвратится в мою семью из вашей… — Только тогда баланс восстановится, — завершил он. — Подожди… Проклятие не отступило?       Гермиона развела руками и едва сдержалась, чтобы не прикусить губу, а затем кивнула. — Я проверила. Рей все еще проклята. Чего-то не хватает. Я что-то упустила.       Несколько минут Малфой молчал. Размышляя и пробуя на вкус блюда, он снова зажег огонь. Добавлял соль и травы, регулировал жар. — Грейнджер, ты работала над этим несколько часов. Дважды все проверяла. Перевод верный. Должно быть что-то еще, чтобы разрушить проклятие. Может, Соло что-то знает… — Но что, если я все-таки что-то упустила в переводе?       Драко провел рукой по лицу и рассмеялся. — Сама Зели Дюбарри могла бы выскочить из камина и сказать, что ты ничего не упустила, но ты бы ей все равно не поверила.       Ничего подобного. Профессор Бабблинг пожурила бы ее. — Дюбарри! Конечно, Драко, ты великолепен! — воскликнула Гермиона и поцеловала его в щеку.       Она выбежала из кухни и поспешила вверх по лестнице в библиотеку. В камине слабо потрескивал огонь. Малфой уже успел расставить все по местам. Она встала перед полками с книгами по рунам и вызвала несколько из тех, что просматривала днем. Словник чародея и Словарь рун. Несколько кельтских фолиантов. Положив книги на стол, она принялась вновь изучать их. — Ты бубнишь, Грейнджер.       Она подпрыгнула от испуга, оторвавшись от германских писаний. — Я не… Ладно, может быть. — Если ты скажешь мне, что ищешь, возможно, я смогу помочь… — Я не помню, как она называется, знаю только, что книжка маленькая… Или, по крайней мере, копия в Хогвартсе была небольшой. Как дневник. Я использовала ее для подготовки эссе о Дюбарри на шестом курсе. Она много писала о различных переводах и…       Она намеревалась сосредоточенно просматривать книги, пока не нашла бы необходимую. Или пока ее глаза не устали бы. Грейнджер планировала во что бы то ни стало разобраться с проклятием Рей и не покидать библиотеку до тех пор.       Они вдвоем шерстили полки с руническими книгами: Гермиона — те, что казались знакомыми, а Драко — все подряд, показывая ей. Ни одна из них не оказалась искомой. Часы над камином мерно тикали, дрова в очаге потрескивали, а Селена издавала негромкие звуки, пока Малфой не накормил ее лакомством. У Грейнджер начала болеть спина от сидения на корточках, когда она проверяла нижние полки. В конце концов Гермиона просто уселась на пол, сняв сапоги.       Просмотрев сотни названий, Грейнджер наткнулась на маленькую потрепанную книжку, зажатую между двумя увесистыми фолиантами. С первого взгляда ее сложно было заметить. В переплете из темной кожи, задвинутая на нижнюю полку. Невзрачная. На ней красовались потертые буквы: sur les couples runiques. В Хогвартсе хранился перевод. Он именовался «Дневник Зели Дюбарри». Конечно, у Малфоя был оригинал на французском языке. Гермиона не удивилась бы, если бы это оказалась рукописная копия, сделанная самой Дюбарри, с подписью и прочим. Она даже слегка разочаровалась, когда обнаружила, что это не так.       Грейнджер поднялась с пола и подошла к столу, открыв разбросанные словари. Она пролистывала дневник, отыскивая то, что читала давно, когда сидела под тусклым светом в глубине библиотеки Хогвартса за ее любимым столиком. О довольно искусной магии. Вдумчивой и запоминающейся. Когда Гермиона нашла запись, то ахнула. Повернувшись, она обнаружила, что Драко обеими руками крепко сжимает спинку одного из стульев рядом с ней. — Руническая пара. Или диада «Простить и забыть», — ухмыльнулась Гермиона.       Когда Малфой непонимающе уставился на нее, она вздохнула и положила дневник перед ним, а затем наколдовала пергамент, перо и чернила. Грейнджер быстро набросала руны, которые они перевели не совсем правильно. — Смотри. Первая часть предложения — это руническая пара. Не могу поверить, что я ее не заметила. Дюбарри открыла ее и назвала диадой «Простить и забыть». Ее часто переводят некорректно.       Мысленно проклиная себя за плохой французский, она перевела взгляд с текста на Драко. Он выхватил книгу из ее рук и прочитал текст, параллельно переводя его вслух. — Согласно Дюбарри, единственный способ отпустить обиду — простить и забыть. Когда две руны соединяются… — Смысл меняется! И если именно так нужно интерпретировать начало, то думаю, что я допустила еще одну ошибку.       Гермиона взмахнула палочкой, вызывая один из текстов, которые читала ранее, — записную книжку ирландского волшебника, преподававшего руны в Хогвартсе несколько сотен лет назад. Она пролистывала страницы, постукивая пером. Кляксы расцветали на пергаменте. Легким, как перышко, прикосновением Драко нарисовал простую руну на тыльной стороне ее ладони. Кеназ. Факел. Маяк. Знание и творчество. Страсть. Вот же оно… Грейнджер потянулась к оригинальному переводу через стол, чтобы лучше видеть текст. — Смотри… После диады «Простить и забыть» идет кельтская руна. — Гермиона подтащила ближе раскрытую ирландскую книгу рун. — Если перевести ее дословно, как мы сделали ранее, то она имеет значение возвращения. Однако, по словам Хорана, — Грейнджер постучала пальцем по странице, — она может интерпретироваться в значении намерения. Не просто вернуть то, что было утрачено. Более точный перевод: добровольно предоставить. Драко, из-за ошибки в переводе меняется все предложение! И обретает иной смысл.       Малфой выхватил у нее перо и под ее наспех нацарапанной строчкой изящным почерком написал: Когда моя семья добровольно предоставит прощение вашей, только тогда баланс восстановится.       Мгновение они оба пристально смотрели на переведенный текст, а затем Гермиона засияла от радости. Она хотела вновь броситься в объятия Драко и окунуться в тепло, которое еще не успело угаснуть под ее кожей. Но с таким же успехом он мог облить ее ледяной водой. — Значит, Соло должен ее простить, — заключил Малфой. — Не просто забрать палочку. А простить ее за действия Палпатина. — За кражу палочки или за… то, что случилось с его бабушкой? — Скорее всего, и то и другое. Проклятие действительно сильное. — Вряд ли Бен будет сговорчив, — вздохнула Гермиона, уперев руки в бедра. — Он вызывал Рей на дуэль и украл палочку. Практически обрушил дом на нее.       Драко на миг задумался. — Мы не должны вмешиваться. Это не наше дело. — Что? — удивилась Грейнджер. — Как ты можешь так говорить? Мы должны помочь! Рей трансгрессировала… Вероятно, чтобы встретиться с Беном. Если ты знаешь, где он остановился… Чем дольше мы медлим, тем больше риск того, что они вновь устроят дуэль и… — Ты знаешь Рей, а я знаю Соло. Он забрал палочку, поэтому не станет вновь нападать на нее. Уверен, что сейчас он топит печаль в бутылке огневиски, поскольку ему пришлось сражаться с привлекательной ведьмой. — Я думаю, мы должны хотя бы попытаться объяснить им, — возмутилась Гермиона. — Может быть, когда-нибудь он изменит свое мнение и простит ее, когда… переварит информацию. Но мы не можем бездействовать и молчать.       Кивнув, Малфой закрыл несколько книг и отправил их обратно на полки. Он прибирался в комнате, не глядя на Гермиону. — Уже поздно. Мы можем рассказать им утром. Я пошлю Селену с указанием места для встречи. В каком-нибудь общественном месте. При свидетелях.       Он вышел из библиотеки и спустился по лестнице, Грейнджер следовала за ним. Поскольку Драко снял фартук до того, как они приступили к повторному переводу рун, взору Гермионы предстал его угольно-черный джемпер, вероятно, из тончайшего кашемира. Он выглядел слегка изношенным. Словно сохранился у него еще со времен Хогвартса. Как только они оказались в гостиной, Гермиона тяжело сглотнула, не зная, как себя вести дальше. Часы пробили десять. — Ладно. Хорошо, — произнесла она, запинаясь. — Тогда я просто… Пойду домой.       Грейнджер вспомнила, что оставила сапоги в библиотеке. Но она могла трансгрессировать и без них. Обувь не так уж и необходима. Гермиона уже оставила здесь пальто, зачем ей еще один предмет гардероба?       Драко пристально смотрел на нее, заставляя сердце трепетать. По ее спине бежали мурашки. Грейнджер казалось, что ей вновь шестнадцать, она сидит в дальнем углу библиотеке и ощущает на себе взгляд серых глаз. — Если ты уйдешь, я не уверен, что выдержу еще десять лет, Гермиона, — тихо произнес Малфой. — Десять лет чего? — выдохнула она, почувствовав, как участился пульс. — Мгновений в лифтах и коридорах Министерства. Торопливых разговоров на гала-вечерах… Я брал все, что мог получить. Ждал, когда ты поймешь намеки.       Она открыла рот, чтобы возразить, что, вообще-то, ему следовало высказаться давным-давно, но передумала. Грейнджер заметила, что черты его лица смягчились. Гермиона полагала, что это она собирает хлебные крошки, надеясь, что они куда-то приведут. На протяжении гораздо большего времени, чем ей хотелось признавать. Его изношенный джемпер, полосатые носки, открытое выражение лица и приготовленный им прекрасный ужин позволили Грейнджер впервые за много лет почувствовать ясность. И поняла, чего хочет. Чего всегда хотела. Просто боялась сделать шаг.       Вздернув подбородок, Гермиона сократила расстояние между ними, а затем приподнялась на носочках и прильнула к губам Драко. — Я бы с удовольствием поужинала с тобой, — произнесла она, отстранившись, прежде чем углубить поцелуй.

***

      Оказавшись в Косом переулке, Рей сунула кленовую палочку в карман. Бросив быстрый взгляд на витрину магазина, она провела рукой по грязным волосам, затем снова достала палочку, чтобы наложить на себя очищающее заклинание. Нельзя было выглядеть слишком дико. Хотя Ниима и не потрудилась залечить мелкие порезы и синяки. Она решила, что Соло должен их увидеть.       Справа от Рей прошла семейная пара с двумя маленькими детьми и бумажными пакетами в руках, а также с большой клеткой, в которой сидела белая сова. Они болтали о старшем ребенке, учившемся в Хогвартсе. Мимо нее проходили покупатели и туристы-волшебники, пока она уверенно направлялась в Дырявый котел. Как только тяжелая дубовая дверь закрылась за Рей, она оглядела толпу, собравшуюся субботним вечером. Гоблины сидели в дальнем углу паба и пили Горную воду. Несколько парочек, расположившихся за столиками по центру, видимо, были не настолько заинтересованы друг в друге, чтобы пойти в более приятное место. А в самом конце барной стойки находился Бен Соло.       Его огромная рука сжала стакан с огневиски, а затем отпустила его и начала что-то писать в кожаном блокноте дорогой маггловской ручкой. Рей сделала глубокий вдох. Она знала, что заведение находилось под защитой чар, поэтому магическая дуэль в нем была невозможно. Но никто не запрещал рукопашный бой. Рей подумала, что давненько не участвовала в драках. Было бы неплохо засветить Соло синяк под глазом для пущей убедительности. И даже если бы Рей могла бросить в него проклятие — видит Мерлин, она хотела, — то кленовая палочка подвела бы ее. Ведь она больше подходила для трансгрессии, а не дуэли. Особенно в руках таких волшебников, как Рей, жаждущих драки.       Соло осушил стакан и кивнул бармену Тому, который немедля его наполнил. Оставленный Рей порез на его лице превратился в розовый шрам. Должно быть, он применил исцеляющие чары, но не нанес экстракт бадьяна, чтобы избежать образования шрама. Его красивое лицо приобрело угрожающий и интригующий вид. Рей тянула время. Стул рядом с Соло пустовал, как будто никто не хотел находиться рядом с крупным и хмурым мужчиной. Поэтому она уселась и стала ждать, когда он обратит на нее внимание. — Чем обязан? — спросил Соло, не глядя на Рей.       Он даже не повернулся в ее сторону, продолжая водить ручкой по странице блокнота. Его почерк напоминал каллиграфический. Какой же он напыщенный болван. Как будто каллиграфия стоила потраченного на ее изучение времени. — Ты должен извиниться, — спокойно произнесла она, а затем заказала пинту Сливочного пива.       Рей вспомнила, что не ела уже несколько часов, поэтому хотела сохранить разум ясным. Она сжала бокал, чтобы занять руки: ей следовало оставаться здравомыслящей и спокойной. — Я должен перед тобой извиниться? — хмыкнул Соло, покачав головой. — Кто бы говорил, Ниима. — Ты мог сровнять с землей мой дом, поэтому я заслуживаю извинений.       Он мрачно усмехнулся и сделал еще один глоток напитка. Судя по всему, огневиски. Рей чувствовала насыщенный аромат дымящегося алкоголя. — Я бы оказал тебе услугу, если бы сделал это. Ты сама сказала, что тебе там чертовски не нравится жить. — Но это не значит, что мне по душе, когда кто-то набрасывается на меня и принуждает к дуэли… — Я тебя не принуждал, — сказал Соло, повернувшись к Рей лицом. Он смотрел на нее свысока, а ноздри его большого носа раздувались. — Ты участвовала добровольно и, честно говоря, агрессивно. От тебя требовалось просто отдать мне мою палочку, и я бы спокойно ушел. Может быть, я и произнес первое заклинание, но спровоцировала дуэль именно ты.       Рей сжала челюсти и повернулась к нему. Кожаная обивка стула заскрипела. Как же по-детски. Она напомнила себе, что намеревалась сохранять спокойствие, поэтому сдержала ярость, пульсирующую в венах. — Палочка не твоя, а моя. Она принадлежала мне большую часть жизни. Я хочу вернуть ее. — Нет. — Отдай ее мне.       Соло усмехнулся то ли ехидно, то ли насмешливо, то ли просто так громко вздохнул. — Палочка не при мне. А даже если бы и была, она не твоя. Больше нет.       Рей злилась, сжимая кулаки на протертой столешнице бара. Как бы она ни хотела вести цивилизованный диалог, Соло оставался упрямым ублюдком. — Том, — обратился он к бармену. — Стакан огневиски для дамы. — Она начала протестовать, когда Соло достал из кармана пальто портмоне и кинул на стойку несколько монет. — Это поможет тебе успокоиться перед уходом. — Я не… — А мне все равно.       Соло схватил блокнот и ручку, допил остатки огневиски и целеустремленно зашагал к лестнице, ведущей в гостиницу.       Рей пересчитала оставленные им сикли и решила, что их более чем достаточно для оплаты и ее едва тронутого Сливочного пива. Она покачала головой и залпом осушила стакан с огневиски, чувствуя, как оно обжигает горло. Такие напитки все же лучше смаковать. Разумнее всего было оставить бармену на чай и отправиться домой. Или посидеть еще немного, заказать бутылку вина и какие-нибудь закуски. Но Рей не понравилось, что Соло отмахнулся от нее. Словно она была никем.       Недолго думая, Рей бросила чаевые на стойку, извинилась перед Томом и помчалась за Соло вверх по лестнице с такой скоростью, с которой давно не бегала. Он заметил ее на площадке третьего этажа, кинув взгляд через плечо. Рей показалось, что его глаза расширились. Отлично, он должен бояться. Она ускорилась.       Соло направился по коридору и подошел ко второй двери слева, которая распахнулась под его прикосновением. Но прежде чем она закрылась за ним, Рей успела протиснуться в его комнату. — Да что с тобой такое?! — воскликнула она, мысленно радуясь заглушающим чарам, установленным в помещении. — Что со мной такое? Это ты преследуешь меня. Похоже, с тобой что-то не так. — Потому что ты ушел посреди разговора! — Я бы не назвал разговором брань в баре, но, возможно, у вас, британцев, все по-другому.       Рей впилась ногтями в ладони, чтобы не толкнуть его. — Если бы все делалось по-моему, ты бы лежал на полу, а я вернула бы свою палочку.       Соло насмешливо хмыкнул и скрестил руки, пристально смотря на нее. — Возможно, я бы подумал об этом, если бы ты вежливо попросила. Но мы оба знаем, что ты на это не способна. — Ты не знаешь меня… — Пожалуй, нет, но я вижу, какая ты. — И что это вообще значит? — поинтересовалась Рей.       В маленькой комнате расположились чемодан, двуспальная кровать и письменный стол. Соло снял пальто и повесил его на спинку стула. Помимо темных брюк он оказался облачен в черные пиджак и рубашку на пуговицах, но без галстука. — Мы не такие уж и разные, — сказал он и расстегнул ворот, вытянув шею, а затем снял туфли и пнул их в стену. — Нет, — рассмеялась Рей, резко отвергая его слова. — Ты нелюдимый и… — Прости, что я не могу легко общаться с незнакомцами. — По мнению британцев подобное поведение присуще лишь засранцам, — произнесла она. — Твое оправдание в лучшем случае неубедительно. — Знаешь, я не ожидал. — Рей не понимала, про что Соло говорил, поэтому просто ждала, когда он продолжит. — Ты… Я поражен твоими навыками ведения дуэли. Ты служишь аврором? — Нет, — усмехнулась она. — Я работаю в Отделе регулирования магических популяций и контроля над ними. А точнее, в Бюро распределения домашних эльфов. — Ты только впустую растрачиваешь способности, сидя за столом. — То, что я ежедневно не участвую в дуэлях, не означает, что моя работа скучная. — Не сомневаюсь, что очень увлекательно… то, чем ты занимаешься. — Не веди себя так, будто лучше меня только потому, что имеешь возможность использовать защитные заклинания и демонстрировать способности по ликвидации заклятий. К твоему сведению, я довольно часто бываю в полевых условиях и прекрасно справляюсь без чьей-либо помощи, — отчеканила Рей.       Поскольку Соло возвышался в центре комнаты, та казалось крохотной. — Я никогда не утверждал, что лучше тебя… — Ты ясно дал это понять, так как победил в дуэли и считаешь, что твоя работа важнее моей. С таким же успехом ты мог бы назвать меня никем, — процедила она сквозь стиснутые зубы, потому как ее челюсти сжались из-за кипящего в груди гнева. — Я считаю, что ты не раскрываешь свой потенциал, сидя в кабинете, — произнес Соло так, будто это было очевидно из его предыдущих слов. — Ты используешь заклинания интуитивно и быстро принимаешь решения. Не думаю, что я когда-либо видел что-то подобное тому, что ты устроила, послав кусок статуи дракона мне в лицо, — усмехнулся он, отчего его новообретенный шрам изогнулся. — А я не думаю, что оставленные тобой синяки когда-нибудь сойдут, — отметила Рей. — Мне жаль. — Неправда. Ты заполучил то, что хотел. — Но это не значит, что я оправдываю средства. Я пришел в твой дом не для того, чтобы устроить дуэль, а чтобы помочь тебе.       Рей отвернулась от него, но смотреть было не на что. На стенах отсутствовали картины или портреты. Окно выходило на переулок. — Я думала, что ты феноменальный ликвидатор заклятий, а тебе даже не под силу разрушить мое дурацкое проклятие. — Невозможно ликвидировать все и вся. Да и похоже, тебя это не особо волнует. — Откуда тебе знать? — Ты, очевидно, не веришь в любовь. Не жаждешь партнерства или страсти. Иначе постаралась бы решить эту проблему. Вместо этого ты живешь в своем мрачном доме, трудишься на своей заурядной работе… — Тебе не понять меня. — Я могу тебя понять, потому что мы похожи. Именно это пугает, но и привлекает не меньше.       Его слова пронзили Рей, словно холодный ветер. — Я не похожа на тебя, — прошипела она, сжав кулаки и потянувшись к палочке, которой не оказалось на привычном месте.       Соло мрачно усмехнулся и отвернулся к окну, а затем вновь посмотрел на Рей, его взгляд стал хищным. — Подытожим. Ты импульсивная, — начал он, загибая палец. — У тебя мало друзей, да и тех ты держишь на расстоянии. Предпочитаешь секс на одну ночь, поскольку не умеешь любить. Борьба заставляет твою кровь пульсировать по венам. Держу пари, это даже возбуждает тебя. — В твоих снах… — Ох, я думаю, здесь и сейчас… Ты добровольно пришла в паб. Ты подначивала меня. Ты последовала за мной в комнату. Чего же ты на самом деле добиваешься?       Его голос опьянял, хотя и звучал ожесточенно. — Мы не закончили разговор. — Рей подошла к нему, стараясь дышать медленно, через нос. — Я пришла за своей палочкой. Вот и все. — Возможно, ты не хочешь избавляться от проклятия, пока не встретишь того, ради кого стоит его разрушить. — Соло облизал губы. — Того, ради кого стоит бороться.       Сердце Рей сжалось. Это не так… Она не… Да кем он себя возомнил? — С чего ты взял… — Ты слишком горда, чтобы признать, что никто никогда не бросал тебе вызов. — Соло сделал паузу, позволив ей осознать его слова. — А я слишком горд, чтобы признать, что мне все равно, какую фамилию ты носишь. — Я слишком гордая? С того момента, как мы встретились, твое высокомерие и эгоизм убедили меня, что ты последний волшебник в мире, в которого я могла бы влюбиться.       Они настолько близко подошли друг к другу, что между их лицами оставались считанные сантиметры… Соло тяжело дышал, сощурив глаза. Рей вскинула подбородок, приготовившись нанести более ощутимый укол, но замешкалась, глубоко вдыхая теплый воздух маленькой комнаты.       Не успела она осознать, что происходит, как Соло поцеловал ее. И на краткий миг Рей ответила, почувствовав привкус огневиски на губах. — Что ты творишь? — выдохнула она, отстранившись. — Поддаюсь трескучему напряжению между нами. — Он погладил ее подбородок большим пальцем, пробежавшись взглядом по ее лицу. — Разве ты его не ощущаешь?       Рей хотела вырваться из его хватки, позволив его руке скользнуть напоследок по ее коже. Она хотела отвернуться. Сойти с его орбиты. Но ее первым стремлением всегда оставалось желание сопротивляться. Поэтому Рей вцепилась в ворот его рубашки и притянула к себе. — Нет, — произнесла она, а затем прильнула к его губам, которые оказались мягкими и податливыми.       Обычно Рей избегала поцелуев, когда проводила ночь с мужчиной. И никогда не приглашала их к себе домой. Поцелуи носили интимный характер, а ей не хотелось создавать у волшебников ложное впечатление о ее намерениях касательно продолжения отношений. Она наклоняла голову, обнажая шею, чтобы направлять их ласки. Сама перемещала их руки, чтобы контролировать прикосновения. Поворачивалась так, чтобы не смотреть на них. Но с Беном она целовалась совсем не так, как со случайным парнем, встреченным после работы. Он оказался внимательным и настойчивым, и Рей обнаружила, что не может насытиться.       Когда Бен со стоном отстранился и посмотрел на нее, у них обоих перехватило дыхание. Его глаза напоминали лес в сумерках — карие, с вкраплениями зеленого цвета, заметного только вблизи. Раньше они казались Рей темными и злобными. Теперь же засияли диковинным светом. Бен вновь наклонился и приник языком к ее губам. Казалось, что он тоже не мог насытиться, упиваясь каждым ее вздохом и стоном. Одна его рука погрузилась в волосы Рей, а другая обхватила шею.       Не выдержав его напора, она сделала несколько шагов назад и ударилась спиной о дверь. Ее твидовое пальто и пиджак съехали с плеч и упали к ногам. Она отбросила их в сторону, а затем потянула за лацканы пиджака Бена, чтобы снять его. Они поглощали друг друга, жадно и без стеснения. Когда Рей впилась зубами в его пухлую нижнюю губу, он несколькими ловкими движениями распахнул ее рубашку, вырвав пуговицы, которые разлетелись по полу. Бен приводил ее в бешенство. И чертовски сильно возбуждал.       Веснушки на груди Рей привлекли его внимание, и он наклонил голову, чтобы прикоснуться губами к обнаженной коже и голубому кружеву бюстгальтера. Воспользовавшись моментом, она запустила пальцы в его темные волосы. Они оказались густыми и мягкими, как Рей и предполагала. Бен провел языком по тонкой ткани и обдал горячим дыханием сосок, заставив ее вздрогнуть, а затем обхватил его губами.       Пуговицы рубашки начали расходиться на его широкой груди, и Рей вытащила их из петель, помогая ему раздеться. Она снова приникла к губам Бена, пока возилась с его ремнем из тонкой кожи. Когда пряжка со звоном упала на пол, он снял штаны и оттолкнул их в сторону ногой.       Рей едва сдержала смех, наблюдая за тем, как Бен опускается на колени перед ней. Расстегивая и снимая с нее брюки, он осыпал легкими поцелуями ее живот. Его зрачки расширились при виде кружевных трусиков в тон бюстгальтеру. Рей слегка потянула его за волосы, призывая подняться и поцеловать ее. Когда Бен выпрямился и подхватил ее на руки, она вскрикнула и обвила ногами его торс, прижавшись промежностью к его эрекции. — Черт, — выдохнула Рей и резко вцепилась в его волосы. — Эй, — дернул головой он, но ее хватка лишь усилилась. — Полегче… — И не подумаю, — произнесла она, а затем прикусила его губу.       В отместку Бен сильнее вжал ее в дверное полотно и почти невесомо провел пальцами по поясу ее трусиков. — А если так? — поинтересовался он, продолжая дразнить ее и забавляясь, словно хищник с добычей перед финальным броском. — Нет, — повторила Рей, крепче обхватывая его ногами. Поскольку Бен не предпринял никаких дальнейших действий, она просунула руку между их телами и погладила его член сквозь материал нижнего белья. — Не люблю, когда легко. — Я тоже, — произнес он, проникнув в ее трусики пальцами и слегка надавив на клитор.       Продолжая целоваться и ласкать друг друга, они направились к кровати. Бен смягчил падение Рей, подложив руку под ее спину. Оказавшись на постели, она толкнула его в грудь, чтобы он откинулся на локти, а затем встала и разделась догола. Принявшись снимать с него нижнее белье, Рей рассматривала его сверху вниз, наслаждаясь видом.       Ей всегда нравилось главенствовать: она занимала пост капитана команды Слизерина по квиддичу в течение трех лет, получив эту должность в самом юном возрасте за последнее десятилетие. Когда Рей поручали вести проект на работе, она становилась безоговорочным лидером. А когда дело коснулось мужчины, находившегося перед ней, она захотела доказать ему, что, хоть он и превзошел ее в дуэли, она все равно способна его одолеть.       Глаза Бена потемнели, когда Рей забралась на кровать и села между его ног. Она провела ладонью вверх по его мускулистым бедрам и обхватила член. Он казался огромным в ее руке. Рей сделала несколько пробных скользящих движений, вызвавших судорожный вздох, звучащий, как первая нота в песне, которую она так хотела услышать. Наклонившись, Рей провела языком от основания по всей длине и немного задержалась на головке. Она наслаждалась звуками, которые Бен издавал. Тихие стоны поощрения. Давление его пальцев на кожу ее головы. Шепот удовольствия, когда Рей старалась вобрать его член глубже. Осознание того, что она победила. Все это опьяняло.       Слегка потянув Рей за волосы, он заставил ее приподняться и сесть на его бедра. Твердый член прижался к ее промежности, когда Бен подался вперед, чтобы завладеть ее губами. Спустя несколько головокружительных мгновений, он уложил Рей на спину и провел одной рукой по ее животу, а другой раздвинул колени. — Ты талантлива, — сказал Бен, наклонившись и запечатлев поцелуй на внутренней стороне ее бедра.       Он ласкал языком расцветающие на ее бледной коже синяки. Когда Рей приподняла голову и встретилась с ним взглядом, то у нее перехватило дыхание. Бен впился зубами в нежную плоть, а затем придвинулся ближе к ее промежности. — Но и я тоже, — добавил Бен, опалив чувствительную кожу горячим дыханием.       Его язык скользнул по ее половым губам, а одна рука обхватила ее бедро, вжимая в кровать. Он чередовал нежные поцелуи с твердыми движениями. Когда Бен намерено и без смущения задел носом ее клитор, она застонала и обхватила одной ладонью грудь, слегка сжав ее. А второй рукой Рей потянулась к нему. — Пока нет, — прохрипел Бен и невербальным заклинанием поднял ее руки над головой, фиксируя их у изголовью кровати.       Рей попыталась высвободиться, но он крепко удерживал ее, продолжая ласкать языком. Удовольствие нарастало, распространяясь по всему ее телу от пальцев ног до кончиков ушей. Она закинула ноги на его спину, вжимаясь пятками, чтобы притянуть ближе.       Поцелуи и облизывания сменились посасываниями и причмокиваниями с приятным гулом, а Рей не могла пошевелить руками и обхватить его голову, продолжая лепетать всякую чушь, пока Бен доводил ее до предела. Она не хотела умолять его, но едва сдерживалась, чтобы не закричать. Вероятно, он почувствовал, что Рей находилась на грани, и ввел в нее пальцы, продолжая то водить языком по клитору, то обхватывать его губами. Лаская именно так…       Из ее горла вырвался крик, срывающийся на хрип, а затем переходящий в стоны и всхлипы. Ее бедра приподнялись, но Бен удерживал ее, пока она кончала. Он продолжил совершать медленные толчки пальцами, оставляя любовные укусы на ее бедрах, а затем начал осыпать нежными поцелуями ее живот, поднимаясь к груди. — Не пора ли мне высвободить твои руки? — прошептал он и помассировал чувствительное местечко внутри нее, продолжая удерживать ее в сладкой неге между оргазмом и предвкушением следующего. Дразнил. Вновь. — Если ты не отпустишь мои руки, я прокляну твой чертов идеальный член, — прорычала Рей.       Бен рассмеялся, а затем прильнул к ее губам, позволяя ей попробовать себя на вкус, прежде чем ослабить невидимые путы. Не разрывая поцелуй, Рей провела пальцами по его шее, плечам, месту чуть ниже ушей. Вцепилась ногтями в его спину. Обхватила руками его предплечья, талию, подбородок.       Она разочарованно вздохнула, поскольку он вынул из ее влагалища пальцы, а затем задержала дыхание, когда его член мучительно медленно начал проникать в нее. Бен накрыл ее своим телом словно одеялом, касаясь грудными мышцами ее сосков. Он двигался гораздо плавнее и мягче, чем Рей ожидала. Соприкоснувшись бедрами, они закрыли глаза. Разделяя дыхание. Нежно целуясь. — Ты прекрасна, — прошептал Бен, прижавшись лбом к ее лбу.       Он плавно наращивал темп, растягивая их совместное удовольствие. Она изо всех сил пыталась сменить позу, и Бен приподнялся, почувствовав ее потребность, затем обхватил ее ягодицы, притянул к себе и усадил на бедра. Рей перебросила волосы через плечо и наклонилась вперед, положив руки на его грудь. Он небрежно целовал ее, придерживая за влажную от пота поясницу и помогая держать ритм.       С его губ срывались ласковые слова: о ее ореховых глазах и веснушчатой коже, о ее идеальной миниатюрной груди, стройных ногах и остром языке. Приглушенные стоны Бена заставляли стенки ее влагалища пульсировать. Рей отклонилась назад, при каждом толчке сильнее вжимаясь промежностью в его пах. Вскоре она уже не могла поддерживать темп, наслаждение стремительно нарастало. Бен вновь уложил ее на спину, а затем просунул руки под ее колени, продолжая вбиваться. Глубже. Жестче. Переплетая их пальцы. Наклоняясь и массируя ее клитор. Поглощая ее выдохи.       Рей закрыла глаза, искры удовольствия проносились по телу и взрывались за веками. — Я знал, что все будет именно так. Знал, как идеально мы подойдем друг другу, — прошептал Бен в изгиб ее шеи. Она тяжело дышала и чувствовала, что его толчки становились все более хаотичными. — Как только увидел тебя… Рей…       Оргазм обрушился на нее. Спустя несколько мгновений кончил Бен. Его прерывистое дыхание опаляло ее щеку. Он отстранился и лег набок, а затем увлек Рей в неспешный поцелуй, пробормотав очищающее и противозачаточное заклинания, как истинный джентльмен. Он водил руками по ее разгоряченной коже так, словно ему было не плевать на нее. — Господи, — выдохнул он. Маггловское выражение застало ее врасплох. — Ни одна из моих дуэлей не заканчивалась так, — усмехнулся Бен.       Рей рассматривала его лицо. Мальчишескую ухмылку. Неровные резцы и ямочки на щеках. Несколько черных прядей прилипли к его лбу, блестящему от пота. Когда Бен поцеловал ее в макушку, она сглотнула и устремила взгляд на потолок. Думала. Избегая мыслей, дающих надежду. Просто смотрела на ровную белую краску над кроватью.       Когда его дыхание замедлилось, Рей высвободилась из-под его тяжелой руки и позволила ей упасть на постель. Бен пошевелился, но не проснулся. Дышал медленно, ровно. Как будто не спал уже очень давно. Ей потребовалось несколько минут, чтобы отыскать одежду и привести себя в порядок. Починить оторванные пуговицы на рубашке и надеть пальто. Не было смысла оставаться на ночь. Рей всегда старалась покинуть постель мужчины до утра. Ведь остаться на ночь означало, что ей не все равно, что она хочет встретиться при свете дня. А она и так много позволила Бену Соло. Он сражался с ней под лучами солнца. Рей уходила под светом луны.       Во сне он выглядел моложе. Даже уязвимей, с растрепанными волосами и одеялом, натянутым наполовину на его длинный мускулистый торс. Как будто завороженная, она подошла ближе к кровати. Рей наблюдала, как размеренно вздымалась его грудная клетка. Считала родинки на его лице, рассыпанные словно звезды в ночном небе. Запомнила форму его носа и изгиб скул.       Легким прикосновением она убрала волосы с его глаз и шрама, который оставила ему, а затем выскользнула из комнаты, спустилась по лестнице и скрылась в непроглядной ночной тьме.