Норфолк Хилтон

Меня поселили в комнату к одной совершенно странной девушке, которая сидела в углу и долбилась головой об коленки. Иногда что-то завывала, но чаще молчала. По-моему, она даже не знала, что живет с кем-то в комнате. Во всяком случае, как соседка она меня абсолютно устраивала, она ни о чем меня не спрашивала и сама лишнего не болтала; она вообще не болтала. Я заняла обе кровати: и верхнюю и нижнюю, потому что соседка моя предпочитала спать на полу. Иногда, когда матрас совсем подо мной проминался, я спала на нижней койке, а иногда на верхней. Говорю же, классная у меня соседка. Прозвучал странный звук: будто бы сирена. В дверную щель молодой человек сказал, что пора на завтрак. Я не была ни разу еще в больничной столовой, но вряд ли увидела бы там что-то хорошее. Как-то уж сложилось так, но меня приучили заправлять постель, поэтому я стояла заправляла обе постели. Уловив тонкую тишину в комнате, не смотря на то, что в коридоре было достаточно шумно, я повернулась в сторону моей соседки. Она молчала и смотрела на меня. Только сейчас я увидела, что по сторонам у нее были сделаны два высоких хвостика, как у девочки из мультфильма "Пеппи длинный чулок". Тогда же я сразу для себя решила, что моя загадочная соседка все равно мне не откроет тайну и не скажет мне свое имя, поэтому я буду звать ее Пеппи. — Пеппи, детка, пойдем кушать, — сказала я, отвернувшись и продолжая заправлять постель. Молчание. Я посмотрела в ее сторону, она по-прежнему на меня смотрела. Я закончила заправлять постель. Такое ощущение, что я сказала это стенке. — Давай, пошли. Даже термит в углу понял, что нам пора в столовую, но она по-прежнему странно смотрела на меня. Потом она начала громко что-то кричать, я развернулась и вышла. В коридоре уже никого не было. Где столовая? Тут я увидела знакомую медсестру. — Вы не подскажите, где тут столовая находится? Она мне объяснила. Пока она мне этого говорила, я пыталась посчитать, какое сегодня число. Двадцать третье сентября. Я спустилась вниз по высокой лестнице, свернула налево и зашла в столовую. Это была огромная комната с большим количеством столов. В столовой был полный порядок, сначала я не поняла, почему, а потом увидела, что у каждого стола стоит медицинский работник. С моим появлением в столовой кое-что изменилось: все замолчали и уставились на меня. Мне сначала даже как-то не комфортно стало, а потом я присмотрелась к окружающим. Некоторые были со спитыми лицами, некоторые лысые, в основном неухоженные. Я с ужасом шла и смотрела на нах, а они смотрела на меня. Да. Я от них отличалась. Все столы были заняты, и только один был не полностью свободен. Я присмотрела его себе, получила порцию и хотела было сесть. — Тебе сюда нельзя, — сказала мужиковатая женщина лет тридцати. Полная и с короткой стрижкой, она вызывала некоторое отвращение. Откуда она взялась вообще? Я увидела другой совершенно свободный столик, и уже развернулась, как: — Стой! Садись к нам, — сказали с того же столика, куда мне еще минуту назад было нельзя. Я села. — Как тебя зовут? — Рита. — Как ты здесь оказалась? — Я не знаю, — сказала я, тыкая ложкой в курицу. — То есть как это? Вот я дом сожгла, Буч - сковородкой убила двух человек, Беззубая — откусила ухо мужа, а ты что натворила? — Ага, двоих, одной сковородкой? Я задумалась. Как она могла откусить ухо, если она беззубая? Или она лишилась зубов, потому уши попались крепкими? Как можно убить двоих сковородкой? Одновременно или по очереди? Конечно, я не об этом задумалась, но это первое, что пришло мне на ум. А второе — почему для того, чтобы попасть в больницу, нужно поджигать дома или откусывать уши? Женщины противно засмеялись. Все они были порядком старше меня, мне было девятнадцать, а им около тридцати. — А ты ничего такая, — сказала та противная толстая женщина с короткой стрижкой. — Бучи, отстань от нее, ей не нравятся такие, — засмеялась главная из них. Либо я села не за тот столик. — А тебе сколько лет, девочка? — просила меня главная. Либо попала не в ту больницу. — Как будто вчера исполнилось восемнадцать. — Ты совсем еще молодая. Ты не смотри, что мы так тебя отшили поначалу, — улыбнулась желтыми зубами главная. — Здесь все законченные психи, понимаешь? Вот мы и держимся от них отдельно. Я, кстати, Мать. Нет, все это не мое. Мать с желтыми зубами — не мое, психи — ну ладно, чуть-чуть мое, но в общем случае не мое. И только сейчас мою ясную голову поразила одна пугающая мысль: "Куда я попала?". Они еще что-то пытались мне рассказывать, а потом встали и ушли с кем-то разбираться. Хотя мне показались милыми такими девушками. Ну, беззубая, во всяком случае. Вот она классная. Молчала, изредка завывала (я думаю, это как нота согласия), но чаще улыбалась. Уж не спрашивайте, как выглядят беззубые люди, когда улыбаются. Я пыталась ложкой порезать маленький кусок курицы, но никак не могла этого сделать. Ложка отскочила. от упругой курицы и улетела на пол. Только я наклонилась ее поднять, как увидела женские руки, поднимающие ложку. Я посмотрела на девушку первее, чем она посмотрела на меня. У нее были каштановые кудрявые волосы, сама она была не меньше, чем метр восемьдесят, и глаза у нее, как я потом увидела, были серо-зеленые. Она протянула мне ложку. Я, не отрываясь от ее глаз, взяла ложку. Я не успела ее даже за это поблагодарить, как она, застеснявшись, удалилась. Я обернулась ей в след и некоторое время смотрела. Она мне показалась самой нормальной за сегодняшний день. Ну, кроме моей соседки. Она, наверное, самая лучшая. Я отнесла посуду и отправилась на поиски библиотеки, сама не могла выбросить из головы единственного более менее адекватного человека. Я определенно должна познакомиться с ней. Она, конечно, тоже со странностями, но выглядит более менее прилично. Так как времени у меня еще было полтора часа до встречи с психологом, я решила сама найти библиотеку и заодно осмотреться в больнице. Ну или как там называется место, где я нахожусь. Походя по коридорам минут тридцать, я нашла библиотеку и очень обрадовалась, когда увидела, что там никого нет. Я зашла в это божественное место. Там пахло старыми хрустящими страницами книг и, кажется, канализацией. Медленно я шла и осматривала огромные шкафы с книгами. Тут я слышу грохот. На офисном стуле, который на колесиках, выкатывается та самая девушка с книгой в руках. Когда она меня увидела, то остановилась и едва заметно покраснела. — Добрый день, — проявила я инициативу. — Добрый, — сказала она сухо. Я подумала, что, возможно, она считает себя тут слишком великой, чтобы снизойти до меня, поэтому решила игнорировать свой внутренний интерес к ней и найти какую-нибудь классную книгу. Я поднялась на второй этаж библиотеки, на самом деле, он был на метр выше первого этажа, просто как большая ступенька, и прошла мимо девушки. — Ты не похожа на остальных, — начала она довольно смело. — Как ты здесь оказалась? И это уже второй человек, кто мне так говорит. Я повернулась к ней. — Ах, если бы я знала, — я взяла какую-то коричневую книгу в толстом переплете. — Ты не помнишь? — Нет, — сказала я. — Я проснулась белой комнате и подумала, я в больнице. — Ты в больнице. Я едва заметно подняла и опустила вверх брови. — В психиатрической, — сказала она. Да, я догадывалась, но все-таки ждала встречи с психологом. Вот я и оказалась там, где мне место. Я не сразу нашла, что ответить. Я села на стул, держа книгу, и подперла голову рукой, облокотившись на стол. Я пыталась отогнать пугающе дикие мысли в моей голове о том, что я прикончила кого-нибудь, подожгла дом или откусила ухо у кого-нибудь и просто об этом забыла. Сославшись на то, что эта самая зеленоглазая девушка тоже здесь оказалась не из-за того, что нагрубила бабушке в автобусе, я принялась молча читать книгу, дабы убить время. Хотя говорила она довольно убедительно. Она сидела напротив меня и изредка краем глаза поглядывала на то, как читаю, а когда я садилась по-другому или делала какие-то резкие движения, она сразу смотрела на меня в упор. Как будто бы что-то сказать хотела, или спросить, но стеснялась. Она вообще стеснительная, это сразу заметно. Говорит как-то неуверенно, взгляд потерянный. Она не знает своего места в этом мире и душе ее нет покоя. — Как тебя зовут? — не выдержала я режущей уши тишины. — Виктория, — сказала она. — А тебя? — Маргарита, — что за парад полных имен? — То есть Рита? — То есть Вика? Она улыбнулась. Впервые, хотя улыбнулась немного не натурально, и глаза сразу опустила, но все-таки это сойдет за улыбку. Время подходило к 11.30. Я должна была идти. Я медленно отложила книгу и посмотрела на нее. — Мне пора. Она было хотела спросить куда я, но вместо этого опустила глаза обратно в книгу. Я улыбнулась. Мне так нравится смотреть на стеснительных людей, особенно, когда их чем-то привлекает человек, но они боятся сделать первый шаг. Вика одна из таких. В моем обществе, где я жила и росла, таких не было или было очень мало, поэтому я даже рада, что она из робкого десятка. Я вышла в коридор и направилась к кабинету директора, потому что больше не знала, куда идти. Пока я шла, то наблюдала за различными проявлениями человеческого сумасшествия: некоторые сами с собой разговаривали, некоторых переводили в смирительной рубашке по коридору, а точнее очень даже много кого, некоторые стояли молча, а некоторые просто валялись. И это я еще не была в общей комнате, где, по слухам, "днем и ночью играет Вивальди", приятная атмосфера сумасшествия и безудержное веселье. А по пятницам кино. Разного жанра, обычно мультики или фильмы о любви. Терпеть не могу фильмы о любви. Не успела я дойти до кабинета директора, как на встречу мне попалась сама директриса и еще молодая женщина, прилично одетая. — Рита, здравствуй, — сказала директриса. На самом деле, она не директриса, конечно же, а заведующая или управляющая больницей, но я не так давно закончила школу и я представления не имею, как оказалась в психиатрической больнице, поэтому она будет просто директриса. — Здравствуйте. — Это твой психолог, Юлия Викторовна. Юлия Викторовна, — это Маргарита. Передо мной стояла весьма приятная женщина лет тридцати, галантно одетая во все черное, сама — брюнетка с темными глазами, имеющая, однако, выразительный взгляд. Сначала она стояла и наблюдала за мной, а потом протянула руку. Это у них жест, что ли, у психологов такой, если я не укушу ее при рукопожатии, то еще не все потеряно. Я протянула руку в ответ. Она незаметно холодно улыбнулась, прищурившись. О чем она подумала? Она молча направилась в сторону лестницы, а я пошла за ней.