VI
21 января 2014 г., 15:02
— Хорошо выглядишь, — сказала Юлия Викторовна.
За все спасибо алкоголю, сигаретам и милой девушке.
— Спасибо.
— У тебя здесь появились друзья?
— Нет, — я помедлила с ответом. — Но одна девушка хотела поделиться со мной тремя литрами тайны.
— Она хотела тебе что-то рассказать?
— Да.
— И как, рассказала?
— Нет.
— Почему?
— Она как будто сама не хотела этого делать.
А еще мне все равно.
— А что она хотела рассказать тебе?
— Причину, по которой оказалась здесь. Ничего интересного. Лучше вы расскажите. Как ваши дети, семья, огород?
И я уже сбилась со счету, какой сеанс подряд мы говорим о ней. Она отлично поняла меня, и только изредка пыталась поговорить обо мне. В целом получилась довольно интересная картина: говорит постоянно она, рассказывает что-либо тоже она, но я знаю о ней меньше, чем она знает обо мне. Удивительно.
В столовую в этот раз я попала в самый разгар: психи только-только проснулись, им некуда девать энергию, они хотят есть, и я уже сама была не рада, что оказалась в такое время в этом жестоком месте. В десять утра в столовой. На раздаче была огромная очередь. Я села за свободный столик и читала Драйзера.
— Не занято?
Внезапно все мои мысли оборвались.
— Садись, конечно.
Вика.
— Я и тебе взяла.
Ничего себе.
— Спасибо. Приятного аппетита.
— Тебе тоже.
Мы разговорились о ведьмах и пытках. Об инквизиции и Гитлере. Оказалось, с ней есть, о чем поговорить. Она весьма необычная, и этим меня совершенно точно привлекала. Однако с точно такой же силой я ею тяготилась: она словно котенок, жалась ко мне, хоть и имела эту кошачью гордость. В этом была и ее беда, и ее обаяние.
— Ты вообще знаешь что-нибудь о том месте, где находишься?
Как будто мы находимся с ней в разных местах.
— Нет.
И почему у нее такой неуверенный взгляд?
— Мы находимся во второй городской психиатрической больнице, которая имени Николая Чудотворца.
Она откусила яблоко.
— Вообще-то Святого Николая Чудотворца, — поправила она себя.
Звучит как "вообще-то Капитан Джек Воробей".
— Слушай. Ты ночью что делаешь?
— Вообще по-разному. Могу продавать хот-доги бабушкам из левого больничного крыла, могу с грязным Гарри играть в гольф. А могу читать Пеппи сказку.
Она тупо посмотрела на меня.
— Впрочем, сказки она все равно не слушает.
Вика улыбнулась.
— Сегодня не рассказывай сказок и не играй в гольф, сегодня мы идем гулять!
Она ждала бурных оваций?
— А сигареты у тебя есть?
Она опустила брови.
— Есть.
— Сегодня мы идем гулять! — на мой взгляд, получилось фальшиво.
Ровно в два часа она зашла за мной.
— Захвати с собой плед. Там прохладно.
Мы вышли во внутренний дворик. Он выглядел прекрасно: опавшие с деревьев листья выглядели не такими мертвыми, лавочки казались только что покрашенными, а стены больницы — не такими облезшими. Светила нарастающая луна — романтика. Мы приземлились на белую лавочку, укрывшись каждая своим пледом. Было холодно. Она закурила.
— Дай мне.
Я вдохнула в себя, казалось, больше, чем обычно.
— Ты когда-нибудь любила?
Так и знала, что она об этом просит.
— А ты?
— Почему ты вечно уходишь от ответа? — она улыбнулась, но как будто не ждала от меня ответа не тот, не на другой вопрос. — Я любила, наверное.
Она рассказала мне про первую свою сильную симпатию в девятом классе к мальчику, который даже не замечал ее. Потом мы начали обсуждать здешних обывателей.
— Сегодня Марина из центрального крыла помахала мне в столовой, а потом целый день меня избегала. Странная.
— Может быть, ты ей нравишься.
— Ей 74.
Я чуть-чуть подавилась дымом.
— Хотя тут — это нормальная практика. Медсестры спят с некоторыми, самыми нормальными пациентами, я уже молчу о том, как пациенты спят с пациентами.
Все равно ты чем-то мне не нравишься.
— Чаще всего тут однополые отношения, потому что с мужчинами мы видимся только в столовой.
— Тебе не нравятся однополые отношения? — снова заговорила она.
— Нет, я к ним равнодушна.
— Просто у тебя была странная реакция.
— Я представила эту Марину, которой 74, и тебя.
— Марина, кстати, спала одновременно с двумя мужчинами.
— Как?
— У нее тут особые привилегии.
— Ей же 74!
— А, ты об этом. Не знаю. История умалчивает, как ей в свои 74 хотелось, да еще и с двумя. Ладно.
Мы затянулись.
— Смотри, что у меня есть.
Она достала белую склянку.
— Это белая склянка.
Она улыбнулась.
— Нет, лучше. Это спирт. Сперла у медсестер.
Выражение ее лица приняло ехидный вид.
— Скажи, что ты просто решила этим похвастаться, — я улыбнулась.
— Ну перестань, — она тоже. — Здесь спирта толком-то и нет, он сильно разбавлен.
Не знаю точно, по сколько мы выпили, спирт и правда был уж очень разбавлен, но в какой-то момент я почувствовала легкое помутнение в глазах, все стало расплываться. Голова стала тяжелой, и я не пыталась ее держать. Вика смотрела куда-то в небо. Я почувствовала ее костлявое плечо своей щекой, лбом ощущала ее шею. Неожиданно она посмотрела на право. Мышцы на ее шее напряглись, моя голова упала с ее плеча, чуть было вовсе не упала, не знаю, что ее удержало.
— Что ты увидела?
Некоторое время она молчала и продолжала смотреть в одну точку, а потом резко вернула голову в первоначальное положение. Я положила голову и случайно коснулась губами ее шеи. Она вздрогнула.
— Ты чего?
— Ничего, — неуверенно ответила она.
Она смотрела на меня неуверенным взглядом.
И я ее поцеловала. Зачем? Уж не от того ли, что мне было скучно, или от того, что она так неожиданно вздрогнула; не знаю. Некоторое время она сидела неподвижно, а потом ответила на поцелуй. Он длился меньше пяти секунд, потом я медленно отдалилась от нее, она продолжала смотреть на меня испуганно. И почему она такая пугливая? После этого я отключилась.
