Останься со мной

Какое-то время Дрим ничего не делал. Просто в своей комнате доставал и рассматривал одежду, которую бы с радостью надел бы на Томми. Через некоторое время он подошёл с топором в руках к двери ванной. По его расчетам, Томми уже должен был спать, поэтому волноваться ему было не о чем. Он ударил топором по ручке двери, открывая её без особого лишнего шума. Конечно же, дверь поддалась. Проход был открыт. И Дрим явно не собирался спускать этот инцидент Томми с рук. Поэтому Томми осторожно, чтобы не проснулся раньше времени, взяли на руки, снова связали. В какой-то момент Томми проснулся. Наверное, от бурчащего живота. Подросток правда старался не спать. Не расслабляться, быть начеку. Часов в ванной не было, но по его ощущениям он просидел без сна сутки или больше. По факту, часов пятнадцать. А потом просто отрубился. И спал он, к несчастью, ещё довольно крепко. Достаточно крепко, чтобы не проснуться от осторожных прикосновений. И просыпался Томми всегда только тогда, когда организм восстанавливал силы. Так случилось и в этот раз. — Прайм, убей меня… — выдохнул Томми, когда понял, что на нем снова ебанные верёвки. Подросток тут же стал делать всё возможное, чтобы их порвать. Он даже не знал, что с ним будут делать, но подозревал худшее. И не сказать, что он на это не провоцировал, но всё равно… Почему он должен оправдывать поведение Дрима своим плохим поведением? Он тут жертва вообще то! Не похитил бы его Вастейкен — не было бы у него головной боли. Сам виноват. Мягкая постель, какая-то книга, что лежит совсем рядом с Томми, создавая уютную атмосферу. Для такого человека как Дрим это комната явно не подходит. Она была скорее для какого-нибудь человека с нормальной психикой и жизнью, но не для таких чудиков, как Дрим. — Ох, ты наконец проснулся! — Вастейкен в этот раз был не в своей извечной толстовке, а в белой футболке и в шортах, но это было не так важно сейчас, как то, что в руках у него был кнут. Он тут же, без всякого предупреждения, нанёс пару сильных ударов по ногам Томми. — Возможно, если бы не твое плохое поведение, ты бы не получал сейчас по заслугам. Понимаешь, Иннит, я не хотел тебе делать больно, но ты меня разозлил. Возможно, тебе ещё удастся как-нибудь меня успокоить. Прости, но на данный момент ты заслужил это. «Ты заслужил это» — возможно эта фраза надолго останется в голове у Томми, но это уже не так важно, потому что Дрим нанёс ему ещё один удар. Этот удар был ещё больнее. Тут уже блондин хорошо постарался, очень хорошо — вложил максимум силы. Как бы Томми хотел инстинктивно поджать под себя безумно болящие после каждого удара ноги, на которых оставались алые полосы, но не мог… И он жмурил глаза, чтобы не видеть, но, к сожалению, не мог заткнуть уши, чтобы не слышать того, что говорит Дрим… — Скажи мне, Томми, ты ведь веришь мне? Веришь мне, что с помощью всего одной книги можно воскресить любого человека? Вот если я убью тебя — я смогу легко тебя воскресить. Также я могу воскресить с помощью вот этой книги и твоего старшего брата, — Дрим показывает на книгу пальцем, — Я воскрешу Уила, но только если ты будешь жить со мной, выполнять мои приказы, слушаться меня, невзирая на свое мнение. Хоть одно неправильное движение с твоей стороны — и я сожгу труп Уила, и никто больше не сможет тебе его воскресить. Потому что я — единственный человек на этом сервере, что достиг силы Бога. Я и есть Бог. Я могу убивать, воскрешать, управлять людьми. Мне стоит только пожелать, Томми, и все, кто тебе дорог, умрут. И ведь именно слова, а даже не удары больше доводили Томми до слез. Или их адская совокупность. Иннит с трудом держался, закусывая губы, но пока ещё не разревелся. Он чертовски не хочет показаться слабым. Показаться ребёнком, которым он на самом деле и был. Он не сломается только из-за одной порки, нет. — Никакой ты не Бог, Дрим. Ты всего лишь самовлюбленный урод. И мы с Уилбуром никогда тебе не подчинимся, слышишь, никогда?! — на чистом гневе вырвалось из Томми, — Мы решили это с самого начала. Что не будем подчиняться. И каждый из нас остался верен себе! И ты не сможешь сделать НИЧЕГО, что заставит меня изменить мнение! — тяжело дыша, он впервые открыл глаза на Дрима. Впервые за всё время их знакомства жалея, что тот носит маску и Томми не увидит, попали ли его слова в цель, расстроили ли этого ублюдка так, как он хотел. — Хочу открыть тебе секрет, Томми, — слегка усмехнулся Дрим. Было что-то бесконечно милое и глупое в том, насколько Томми верил в непогрешимость своего брата, — Секрет, о котором не расскажет тебе никто, кроме меня. Чтобы взорвать то, к чему вы шли; то, что вы так долго строили; то, ради чего боролись, Уилбур обратился ко мне за помощью. Уилбур уничтожил Л’Манбург с помощью моего динамита, Томми. Во время одной из моих прогулок он подошёл ко мне и сказал: «Дрим… Я знаю, что у тебя есть динамит. Он мне нужен. Я хочу уничтожить свою страну. Она стала ошибкой, которую нужно уничтожить вместе со мной», что-то в этом роде, — Дрим замолчал. Открыл книгу с ритуалом. Томми рвано выдохнул после этих слов, чувствуя себя мягко говоря преданным. Уилбур творил, что хотел сам. Не думая ни о Томми, ни о ком угодно вокруг. И было тошно осознавать, что он был готов объединиться с кем угодно ради своих целей. Даже с Дримом. «— Ты же на моей стороне, Томми? — Уилбур обернулся на младшего, смотря напряженно. После изгнания из своей же страны он сильно параноил, буквально в каждом видел врага. Предателя. Даже в Томми и Фанди. — Я всегда на твоей стороне, Уил. И наша сторона всегда правильная, — успокоил его голубоглазый.» Тогда он ещё не знал, что Сут хотел взорвать город вместе с людьми… Но несмотря на то, что один раз Уилбур крупно оступился, Томми же всё ещё любил его, верно? Он помнил каждое их объятие, каждое «я горжусь тобой» на ушко. Каждую битву, когда они стояли спиной к спине. Он не хотел, отказывался верить Дриму. — Я и вправду Бог. Я выше чем человек, я достиг высшего, 100% совершенства. У меня больше нету изъянов. Не каждый человек способен на такое, — Дрим наклонил голову в бок. Он правда считал, что достиг этого, но чего стоило это совершенство? Всего. Цена была в самом дорогом. Он потерял многое, но заполучил книгу. Теперь Дрим обрёл силу, о которой мечтает каждый, но не каждому дано её получить. — Подумай, Томми. Найди плюсы в своём положении. Со мной тебе не грозит никакая опасность, пока ты меня не злишь, конечно… И если ты не согласишься, — блондин достал зажигалку, — Я сожгу Уилла. И ни о чем не пожалею. Теперь он — Бог. А боги делают, что хотят. — Но Уилбур хотел умереть сам, — несмотря на это всё, игнорируя пафосные речи и угрозы Дрима, говорит Томми, — Ты правда думаешь, что можешь манипулировать мной, угрожая не воскресить человека, который не хочет воскрешения? — Иннит натянуто усмехнулся, — Теряешь хватку, Дрим. На самом деле, он конечно же хотел бы хоть разок ещё увидеть Уила. Но Дрим, мать его, не должен быть тут посредником! — И ты наверняка соврал про Уила и Л’Манбург. Ты всегда врешь… — говорит Томми, но сам где-то в глубине души он знает, что ничего Вастейкен не врет. Уилбур часто уходил куда-то из Погтопии и мог встречаться в это время с кем угодно. И у него действительно не было столько динамита, а у Дрима был… — На самом деле, я никогда не вру, Томми. Даже сейчас. Я просто говорю ту правду, что люди не желают слышать. Ты не хочешь слышать правду, поэтому ты её отвергаешь, но это лишь твое право. Ведь правда никогда не уйдет от тебя. Она будет тем, что будет с тобой всю жизнь — и с этими словами Дрим уходит в подвал. Что такое правда? Вещь, которую люди никогда не будут желать слышать. Даже люди, которые думают, что они — самые честные, на самом деле не хотят слышать правду. Люди меняют историю, потому что не хотят говорить правду. Люди изменяют, потому что не могут сказать правду о своих чувствах. Люди совершают самоубийство, потому что не могут сказать правду самим себе и продолжать жить после этого. На самом деле, правда возможно скоро вообще перестанет существовать. Смотря на мир и всё, что в нем происходит, каждый раз люди коверкают, искажают правду, но никто об этом никогда не узнает. Люди стали создавать свою правду. Люди, что изменяют друг другу, создают правду о том, что они задержались на работе, но они никогда не скажут, что задержались на работе, чтобы подарить жаркий поцелуй человеку, к которому у них появились чувства. Ведь легче подарить поцелуй другому, молчать об этом и не говорить правду, чем решиться на расставание. Самое приятное ощущение на Земле — это осознание, что твоей лжи поверили. Твоей новой правде смогли поверить. В этот момент наверное можно наконец обрадоваться. Чудесное чувство. Дрим принес в комнату труп Уилбура. Щелкнул зажигалкой, поднес пламя к волосам Уилбура. — Смотри, что я могу сделать. Я могу сжечь Уилбура. И его прах… Даже Бог уже не сможет воскресить, — он выдыхает и смотрит на реакцию Томми. Его реакция — самое главное сейчас. Пока Дрим спускался за Уилом, Томми думал только о том, как бы выползти через окно и быстренько сбежать, пока Дрима не будет. Если Дрима долго не будет. Но Дрима не очень долго не было. И он вернулся не один. — Что, блять… — одними губами шепчет Томми. Он никогда не видел тело брата так близко, и его почти снова стошнило от этого зрелища, — Господи, ты реально ебнутый, раз уже успел раскопать могилу… Он просто не мог смотреть на то, что пытается сделать Дрим, и продолжать выглядеть невозмутимым. — Стой! Не трогай его! Не надо! — до того, как огонёк успел коснуться тела, он кричит, почти не осознавая, что кричит. И у него из глаз полились слезы, а он их даже не заметил, — Не надо, Дрим… Дрим тут же потушил зажигалку, когда Томми закричал, но даже так пламя чуть не мазнуло по кудрям мёртвого шатена: — Значит, ты хочешь остаться со мной, чтобы я воскресил Уила? — он держит того, о ком идёт разговор, за шкирку. — А ты хотел бы посмотреть на Уила изнутри? — неожиданно посетила Дрима идея, — Его ведь немного взорвало, может, тебе было бы интересно интересно изучить на Суте биологию? — он уже стал поднимать чужой свитер, но затем резко передумал: — Но я не преподаватель биологии. Так что обойдёшься, — Дрим пошел относить Уилбура обратно в подвал. Томми зажмурился, вздрагивая от угрозы про «биологию» и выдохнул только тогда, когда Дрим ушёл и унёс Уилбура. Теперь можно было хотя бы дышать спокойно, а до этого у Иннита даже дыхание перехватило. — Уилбур… — одними губами прошептал Томми, смотря в потолок над собой. Да уж, увидеть любимого близкого человека в таком состоянии, ранило его. Хуже любых шуток. Он хотел бы умереть прямо сейчас, чтобы оказаться в объятиях брата и больше никогда не страдать от таких людей, как Дрим. Умереть, даже несмотря на тот факт, что Филу будет тяжело перенести смерть второго сына, несмотря на то, что Таббо будет плакать. Раз они были столь невнимательны к нему при жизни — пусть плачут после его смерти. Единственная проблема заключалась в том, что, кажется, ему не дадут так просто это сделать. Хотя, блять, почему бы Дриму просто не расценить это как знак капитуляции перед его могуществом и не позволить ему это сделать?.. Вскоре Дрим вернулся. Подошёл и снова ударил Томми по ногам. Ударил он по тому же самому, ещё красному месту, которое раньше бил. Видимо, он хотел крови. Да, он был зол на Томми. Очень сильно зол. Потому что он хотел бы, чтобы Иннит и вправду был бы послушен, с самого начала, но, чёрт, это бы противоречило его природе. Томми же задумался так, что даже не заметил, как снова вернулся Дрим. Пока его не ударили, и то место не загорелось болью так, будто сейчас уже к нему, а не к Уилбуру, поднесли зажигалку и ненадолго прижали пламя к коже. — Блять, больно! — он снова вскрикнул безотчетно, посмотрел на масочника, — Дрим, остановись… Я же так даже ходить не смогу, с такими то ударами… — маленькая мольба, но произнесенная без единого «пожалуйста». И без особой надежды. Дрим делает последний удар с ухмылкой на лице: — Ну что, ты значит остаёшься со мной? И будешь хорошим мальчиком или будешь плохо себя вести? Томми бы наверное скорее оторвал себе язык чем сказал, что будет хорошим, так что понадеялся, что это риторический вопрос. К счастью, Дрим действительно не стал дожидаться ответа на него. — …Ты ведь знаешь, что если будешь плохим, я сожгу Уила. Никто его тогда больше не воскресит, — он останавливается и трогает своей рукой шрамы от кнута. Они чудесны на ногах Томми. Прекрасны. Так ему идут. Сам же Томми только устало выдохнул, когда пальцами провели по больным, слегка даже кровоточащим местам. — Знаешь, завтра я хочу, чтобы ты надел чулки и чтобы завтра ты проводил со мной время весь день, а если ты этого не сделаешь — я сожгу Уилла, — Дрим смеется, хихикает так злобно, как вообще только возможно. — Ты знаешь, что у тебя какие-то хреновые пожелания, — пробормотал Томми после слов про чулки, он ещё от платья морально не отошёл, — И чем ты хочешь, чтобы я в таком наряде с тобой занимался, ммм? — спросил Томми, — В шахматы, блять, играл? Он пока что был в счастливом неведении. Не складывал кусочки пазла в общую картину, иначе бы уже давно догадался, чего хочет Дрим. Но легче было не думать. Легче было считать Дрима просто странным, а не извращенцем. Легче было думать, что тот не падёт так низко. — Мне? Мне хотелось бы, чтобы ты со мной в таком наряде ужинал, обедал, завтракал, читал книги, гулять со мной можешь и в своей обычной одежде. У меня нет цели опозорить тебя — говорит блондин и выдыхает. «Ага, как же. Не хочешь опозорить. Только это и делаешь с первого дня знакомства, — подумал Иннит, но вслух не сказал. Не хотелось нарваться ещё на удар. В какой-то момент Дрим просто лег рядом с Томми, подняв голову к потолку. — На самом деле, тогда Уил устроил со мной пару встреч. Он рассказывал о своем плане так, словно исповедовался в своих грехах. — Мне не интересно, — довольно грубо ответил Томми, когда Дрим стал говорить о Уилбуре, — Не оскверняй мою светлую память о нем, ты напрочь убиваешь мотивацию стараться ради него, что тебе же самому невыгодно, придурок, — он выдохнул и тоже посмотрел в потолок. Болели и руки, и ноги. Ноги — по понятной причине, а руки, потому что верёвки натерли. — Не волнуйся. Скорее не стараться невыгодно только тебе, — довольно строгим и опасным голосом предупредил Дрим. — Ты можешь меня развязать? Я никуда не убегу, — проигнорировав предупреждение даже в своей голове, Томми чуть-чуть покосился на Дрима. — Ладно. И если завтра ты будешь хорошо себя вести — я даже дам тебе клубнику на десерт, — он развязал подростка, взял за руку и стал так лежать. Руку пришлось стерпеть. Но это далось относительно легко. Томми просто закрыл глаза и представил, что это рука Уилбура. По длине пальцев рука Дрима как раз подходила, а вот у Таббо ладонь была поменьше, поэтому представить его руку в своей Томми сейчас не смог. Спал Томми сегодня плохо. Потому что его не накормили, да и ноги болели. Так его беспокоили, что даже сил на побег не нашлось. И он просто лежал на кровати, свернувшись в комочек и стараясь не реветь. И это при том, что он ещё не знал, что его ждёт завтра…