Останься со мной

«— Знаешь, а я ему говорю, как же так можно? — Таббо смеётся, держа Ранбу за руку, краснеет как помидор, а парень, что идёт рядом с ним, в точно таком же костюме, как он, внимательно слушает его и отвечает. Парень, что рядом с ним, улыбается, и его хвостик невольно двигается от радости. Он смотрит на то, как его лидер жестикулирует руками, как его глаза блестят, а затем смотрит на шрамы на его лице. У него сердце сжимается при виде его шрамов. — Таббо, мне кажется, или произошло чудо? — вдруг он смотрит внимательно на его голову. — Что? Что-то случилось? — парень испугался, завилял своим маленьким хвостиком. — Твои рога кажется выросли немного, — он начал трогать его кудряшки, а затем и рожки. — Правда? Вау… Я даже не заметил! — он покраснел ещё гуще, но почему-то так обрадовался. — Какая романтичная ситуация. Прямо смотрю наглядеться не могу на двух голубков, — Дрим смотрит на это всё издалека уже второй день подряд. Ранбу и Таббо выходят на прогулку каждый день ровно в 14:00 и продолжают гулять в течении часа вокруг города. Чудесное зрелище, когда два влюбленных человека могут общаться друг с другом и понимать, что их чувства взаимны. Особенно Дрима радовал тот взгляд, которым Таббо смотрел на Ранбу. — Наверное, тебе тоже нравится, Уилбур — он держит тело за руку, одновременно держа и лопату в своих руках. Ему всегда нравилась романтика, как в книгах» На следующий день Дрим взял бутерброды, Томми за руку и, как и обещал, пошёл с ним гулять. Томми к тому моменту уже посчитал прогулку не самой отвратительной идеей. Он скучал по свежему воздуху, солнцу, хоть не видел его и всего то меньше недели. А ещё он был счастлив натянуть привычную одежду — красную кофту, коричневые штаны, белые носки и конечно же, повязать платок от Таббо на шею. В таком наряде он чувствовал себя снова собой, так комфортно и уверенно. Ни одна вещь из гардероба Дрима никогда не даст ему такого ощущения. В это же время Таббо и Ранбу и стали гулять. Таббо уже не держал за руку Беловеда, но всё равно он так смотрел на него. С такой улыбкой на лице. Дрим присел на поляну, с который было видно всё это. Он выдыхает и достает бутерброды. Сегодня с утра он был… — Томми, давай, время кушать! — старший снял с себя толстовку, обвязывая себе вокруг шеи. Сегодня блондин был особенно активен. Он был чем-то словно очень возбуждён. Вдох, выдох. Надо было успокоиться, иначе Иннит что-то поймёт. — Ладно, — так как его не кормили ещё с утра, Томми не видел смысла отказываться и присел рядом с Дримом, (кончик длинного хвостика при этом улегся на его коленку) действительно беря в руки те самые обещанные вкусные бутерброды. Ммм, а ведь они действительно были неплохими, почему этот сукин сын так хорошо умеет готовить такие простые вещи?.. Внезапно прямо перед глазами Томми происходит следующая картина. Таббо с лёгкой улыбкой на лице, вместе со своим возлюбленным, проходит неподалеку от Томми. Недалеко, но он всё равно не может видеть его из своего положения. Зато он видит перед собой любимого человека. Это произошло… Так быстро. В какой-то момент Таббо просто почувствовал это. Почувствовал, как сильно он любит Бу. Как сильно он хочет гулять с ним каждый день и как каждый день он хочет работать с ним. Он краснеет об одной только мысли о нём. Но почему-то … Он даже не задумывается о том, что случилось с Томми. Почему-то сейчас информация о том, где находится Иннит, волнует его меньше всего. Главное, что рядом с ним остается Ранбу, но… А как же друг, который столько времени был с ним? Неужели так просто он может променять друга на, пусть и любимого, но человека, с которым едва знаком?.. Пугало то, что он не мог знать, как отреагирует на его чувства Ранбу. Ведь на самом деле он может просто считать, что они с Таббо хорошие друзья, но ничего больше. В один момент Томми напрягается всем телом. Сглатывает всё, что было во рту, чтобы не подавиться, и больше не жуёт, бутерброд забыт в руке. Потому что он видит… Таббо? Таббо! Всей душой инстинктивно Томми был готов рвануться к лучшему другу, крикнуть, что он здесь, обнять. Но потом он видит с ним Ранбу и почему-то передумывает. Значит, вот с кем он развлекается вместо президентской работы… Значит, вот кем он заменил Томми… А ведь Ранбу тоже сжигал дом Джорджа! Он же тоже был не ангел! Почему же сослали одного Томми, а Ранбу вообще никак не наказали и не отчитали… — Скажи, ты знаешь легенду про то, как появились одуванчики? — Дрим взял белый цветок и отодвинул маску немного в сторону, чтобы дунуть на семена, что тут же разлетелись в разные стороны, в том числе и на рядом сидящего подростка. Чудесное зрелище, если не думать о том, что он сделал до этого с Томми, то это выглядело даже мило, — Я как-то читал в книге о том, что богиня плакала на жёлтые цветы. Они сочувствовали её горю и становились белыми от её слез, а затем когда она отпускала свое горе, появлялись новые желтые цветки, — он совсем не смотрел на Таббо и на Ранбу. Скорее смотрел на Томми, который кушал бутерброд с сыром и огурцами. — Какие твои любимые цветы, Томми? Томми? Ты вообще меня слушаешь? Вот знаешь, как-то обидно, я вроде ради тебя тут распинаюсь. Куда ты смотришь? — он решил тоже взглянуть в ту же сторону, что и Томми. Как хорошо, что под маской невозможно увидеть, как он счастлив сейчас. Как он рад. Он знает. Прекрасно знает и понимает, что сейчас его Инниту будет больно. Настолько больно, что это сыграет ему на руку. Томми и правда сейчас не слышит Дрима. Просто не в состоянии сейчас слушать, потому что не может оторвать взгляд от Таббо и Ранбу. В какой-то момент Таббо падает. Просто запутался об собственные ноги, но к счастью, Беловед успел поймать его. — Осторожнее, Таббо. Что-то случилось? Тебе плохо? — он схватил его за руку, а затем аккуратно поставил на ноги. Затем он вдруг достает цветок из своего инвентаря и, немного смущаясь, даёт Таббо в руки. И что-то очень больно царапает Томми в груди, когда он смотрит, как Ранбу ловит шатена, как дарит цветок. У них такие милые, искренние отношения… Основанные на полном взаимном доверии или подобная херня из книжек. Пока Томми застрял с психопатом, пока Томми избили и изнасиловали… И в том, что это произошло так быстро, виноват только один человек. Его лучший друг, возможно уже бывший. Томми чувствует, как пальцы сжимают траву под ним с такой силой, что травинки вырываются с корнем. Ему хотелось плакать. Почему всё так несправедливо?! Нет. Он вспоминает о Дриме, смотрит на него. При нем он не будет плакать, как бы не было неприятно. Не покажет слабость. — Неважно куда, блять. Тебя это не касается, — в своей обычной грубой манере отвечает Томми и доедает бутерброд, несмотря на то, что аппетит пропал. Как после такого зрелища, очередного доказательства предательства близких он вообще мог не пропасть… В какой-то момент Дрим, смотря туда же, куда смотрел и Иннит, говорит: — Ты расстроился из-за того, что увидел Таббо? — он посмотрел на Томми. Видимо, тому и вправду было тяжело от того, что его лучший друг изгнал его. Так вот, что чувствует Томми на самом деле. В принципе, ожидаемая реакция. Но от того не менее долгожданная… Томми лишь промолчал на вопрос. Раз Дрим и так обо всем догадался, наверное не было необходимости подтверждать это лишний раз. Дриму вообще ни к чему знать, как его легко расстроить… В какой-то момент Вастейкен стал гладить его по голове правой рукой. Медленно и успокаивающе перебирать его золотые волосы, всё делалось очень аккуратно. И вот, в одну минуту, Томми смог почувствовать, как в его волосах оказалось что-то. В них оказались фиолетовые цветы, а затем Дрим взял ещё один бутерброд правой рукой. — Не стоит долго думать об этом. Очень многое в жизни случается совершенно в случайном порядке, не так, как мы того хотим. Из таких неприятных мелочей состоит жизнь, но если ты расстроен, хочешь, мы уйдем отсюда? Или сделаем что-то обидное твоему другу? А этот парень с ним… Он — новый секретарь? — блондин смотрел на гибрида таким недоуменным взглядом. Он видимо его мало знает. — Я в порядке, — наконец выжал из себя Томми, немного отодвигаясь от Дрима, когда у него стали трогать волосы, — Хэй! Не трогай, — прошипел чертенок, недовольно стукая об землю хвостом. В касаниях не было явного романтического подтекста, но Томми просто не хотелось, чтобы его сейчас кто-то трогал. Особенно — Дрим. — Я не расстроен. И ничего мы делать не будем, — как бы Томми не злился на Таббо, он не хотел ему вредить, — Может, я сам виноват, что остался один… — он уткнулся подбородком в колени, — А Таббо просто стремится восполнить пустоту, которая образовалась из-за того, что я был дерьмовым другом, может, это нормально… На самом деле, Томми не хотел винить себя. Он ничего такого не сделал. Но и Таббо винить не хотелось. Чёрт, всё было таким сложным для Иннита… Но чтобы со всем разобраться, он должен отделаться от Дрима. А пока такой возможности ещё не было… Но Томми будет ждать её с нетерпением. Ранбу гладит левой рукой Таббо по щеке, смотрит в его глаза и затем просто говорит ему что-то очень тихо на ухо. Они продолжают свою прогулку. Таббо взял Бу за руку. Когда они ушли из поля зрения Дрима, тот ложится на зелёную траву и кладет левую руку к себе на живот. — На самом деле, он пытается заполнить кое-что другое. Я думаю, он все ещё скучает по тебе, а внутри хочет любви, заботы и признания, — в какой-то момент Дрим закрыл глаза, — Ты ведь тоже хочешь этого наверняка. Тоже хочешь признания и любви, — он немного сжал футболку у себя в ладони. Он постоянно находится в маске. Чтобы никому не было видно, что он сейчас чувствует или что он сейчас хочет сделать. Купается в маске, спит в маске. Он лишь приподнимает её, когда хочет поесть или выпить воды. Просто удивительно, как ему удается так долго держать маску у себя на лице, хотя в ней довольно-таки жарко. Томми проводил парочку ревнивым взглядом и изо всех сил старается не расплакаться. — Ммм… А ты как всегда строишь из себя великого умника, который эту жизнь полностью постиг и ничего загадочного для него в ней не осталось? — фыркнул Томми, посмотрев на Дрима. Лежит перед ним такой уязвимый сейчас. Правильно, ведь чего ему бояться. У Томми нет оружия, а у Дрима целых три жизни в запасе. Если бы хоть одна из этих переменных сейчас была другой, Иннит бы точно попробовал что-то сделать… — Если бы он скучал, он бы писал мне. Он бы заволновался, если бы не получил мой ответ на сообщения. Хотя… — Томми просверлил Дрима взглядом, — Зная тебя, ты вероятно ему что-то написал. И я правильно понимаю, что если я сейчас побегу за Таббо и расскажу, как обстоит дело на самом деле, ты сожжешь Уила? — вздохнул Томми. Он и сам знает ответ, поэтому даже не встал с земли. Про свои чувства Томми с Дримом говорить не очень то хочет. Даже если больше не с кем. Поэтому не стал ни отрицать, ни подтверждать его догадку. Но конечно же он хотел признания, уважения, любви. Потому что кто не хочет… — Ты думаешь, ты больно нужен Таббо сейчас? Томми, ты и вправду глуп. Мне нету смысла писать кому-либо от твоего лица, что у тебя всё окей. Я никогда не вру, не преувеличиваю. Я говорю лишь чистую правду, — он привстал. — Мне нет смысла это писать, потому что твоя судьба никому не интересна. Ты просто не нравишься людям, потому что постоянно ведёшь себя как эгоистичный сопляк, а вот я учу тебя думать. Думать перед тем, как ты что-то сделаешь или скажешь. Но, видимо, ты слишком глуп, слаб чтобы начать слушать, если не меня, то хотя бы свой мозг, если он конечно же у тебя вообще есть, Томми. Постепенно, пока они говорили, становилось немного прохладно, на небе сгустились тучи, и тогда резко стало ещё холодней. Поэтому на Томми быстро оказалась толстовка Дрима, чтобы этот ребенок не замёрз и не заболел: — Всё. Пойдем домой, а то намокнем, — приказал Вастейкен. Всё то время, что Томми слушал его, он чувствовал, как по мере того, как Дрим говорит, что-то медленно умирает у него внутри. Огонек мальчишечьей самоуверенности, что поддерживал его всё это время, притухает от слов Дрима. — ТЫ, и говоришь чистую правду?.. — Томми смеется, но это такой невеселый смех, что очевидно, что он просто хватается за остатки своего бунтарства, энергии. В отчаянном желании не утонуть в болезненной, преувеличенной Дримом, но тем не менее, правде. — Я нравлюсь людям… — тихо говорит он, — Очень. Я же крутой… — сейчас он пытался убедить в этом скорее себя чем Дрима, — Когда я был в Л’Манбурге, все любили меня… «Но ты больше не в Л’Манбурге, — услужливо напомнил мозг, — Тебя выгнали оттуда. И возможно, хотят, чтобы ты не вернулся туда НИКОГДА» Хвостик быстро оказался грустно опущен вниз. И погода так иронично соответствовала его настроению… — Может, я и хочу намокнуть, — Томми отстраненно замечает, что Дрим его укутал, — Ты можешь идти домой, а я хочу посидеть тут. Хочу простудиться, получить пневмонию и умереть. И все будут радоваться, что меня больше нет. А ты, наверное, больше всех. Пока он это говорит, по лицу начинают медленно стекать сдерживаемые до этого слезы. Томми отворачивается от Дрима, вытирает их рукавом его худи. Начинает идти дождь. Но Томми как будто его даже не замечает. Что тебе какой-то хреновый дождик, когда твое сердце разбито?.. А ведь только недавно Томми говорил, что его все любят. Как же так. Почему он сейчас так резко поменял мнение?.. Наверняка, из-за слов Дрима. Который в следующее мгновение схватил его на руки: — Давай, кончай с этим, мне не надо твоих слез и чтобы ты потом ещё заболел. Лечить тебя я не особо хочу, — он начал бежать в сторону одного из туннелей. Откуда они как раз таки и пришли. Там их уже не мочило, но пока они добирались до туннеля, они всё равно успели намокнуть. Точнее… — Чёрт, я весь мокрый, — пожаловался Дрим, — А вот ты зато нет, — всё потому, что он прикрыл своей спиной Томми, чтобы тот не промок, а сейчас он мило несёт этого несчастного домой. Томми глубоко вздохнул, унимая слезы. Только один на всем сервере, Дрим теперь таскает его на руках, будто куклу… Потому что, скорее всего, Томми и есть для него не больше чем игрушка. Но тем не менее, Дриму не всё равно, в отличии от многих. Это немного… Возможно, немного грело душу Инниту. Едва Дрим занес Томми в дом, как тут же снял с себя мокрую футболку и пошёл к себе в комнату. Когда они оказались дома, младший как хвостик пошёл за Дримом. Который нашёл в шкафу какую-то серую футболку и тут же в неё переоделся, при Томми, ничего не стесняясь. Тот в этот момент сидел на кровати, украдкой наблюдая за тем, как старший переодевает футболку. У него был симпатичный торс, ничего не скажешь… Не то чтобы Томми был экспертом. Но у него было меньше мышц, например. — Ты сам не простудишься из-за меня? — Томми с виноватым видом подал ему его толстовку, что так помогла Инниту недавно, спасая от холода и дождя. Выглядя при этом так виновато, словно это только из-за него погода испортилась. Он ещё снял с себя платок Таббо, этого предателя, и зашвырнул куда-то в угол. А потом подошёл к Дриму. — Нет, не простужусь, не волнуйся, — заверил его Дрим, — Главное, чтобы ты не простыл, — когда подросток подошёл, он сразу потрогал его футболку. Нет, Томми не промок. Промокла лишь немного его толстовка, из-за чего он повесил её сушиться. — Почувствуешь насморк — скажи, — велел Дрим, — Потому что это может иметь осложнение. Томми едва заметно кивнул, хотя на самом деле ему было плевать на тупой насморк, и вдруг подросток просто уткнулся в Дрима, прошептав: — Обними меня. Ему сейчас чёртовски нужно было участие, и в этот момент он стал готов принять его даже от Дрима. Возможно, потом Томми подумает о плюсах своего поступка также и с точки зрения усыпления бдительности Дрима, но сейчас он не играл роль. Просто хотел, чтобы его кто-то обнял. Стал новым другом. Потому что Томми чертовски сомневался, что сумеет вернуть старых. Он был им не нужен. Никому кроме Дрима не нужен. Когда Томми обнял Вастейкена, уткнулся в него, тому стало так… Приятно на душе? Может, это был какой-то план Иннита?.. Хотя нет, Дрим лучше всех знает, что подростку просто сейчас тяжело и нужна поддержка, ведь он сам вызвал у блондина соответствующее настроение, поэтому тут же Томми обнимают. Дрим гладит его одной рукой по голове, а другой рукой — по спине. — Ты в порядке? Хочешь, я сделаю нам горячий чай? — он хотел сейчас как-то успокоить это маленькое солнышко. Ему вдруг стало даже жаль Иннита. Всё-таки он не заслужил такого обращения с собой от давних друзей. Может быть, они с Таббо позже помирятся, но это будет точно не сейчас. Сейчас Дрим прижимает его к себе, позволяя просто почувствовать себя кому-то нужным, причем даже не ради пошлостей. Сейчас ему просто нужен Томми. Ему нужен Томми? Ему нужен Томми. Кажется, что он любит и нуждается в нем не только в сексуальном плане. Значит, он может любить?.. Он не знает ответа на этот вопрос. Любовь — не то чувство, что сделает его сильнее. Это заставляет Дрима внутренне нервничать. — Я не против чая, — шмыгнул носом Иннит, трогательно посмотрев на старшего снизу вверх, — Только не уходи от меня, как все остальные, ладно?.. Томми и сам вжимается в Дрима так же крепко, как старший в него, и позволяет себя гладить, и хвостик его доверительно обвился вокруг ноги Вастейкена. В этот момент он не помнит ничего плохого из того, что делал Дрим совсем недавно. Потому что сейчас блондин хороший и добрый и совсем не крипово странный. Сейчас он готов отнестись к нему как к другому человеку, а не как к врагу и насильнику. Может, такое изменение в поведении Томми даже растопит сердце Дрима и больше он ему зла не причинит?.. Ум подсказывал Томми, что вряд ли, всё равно надо было выбираться отсюда. Но одинокое наивное сердечко так хотело верить в лучшее… — С конфетами, если у тебя есть, ладно? Просто так пить чай скучно… — Я не оставлю тебя, Томми. Никогда не оставлю, — успокаивающе говорит Томми блондин и тут же, получив согласие Иннита, начинает заваривать чай. Он делает это так легко и просто. Если бы он делал это с закрытыми глазами, он бы сделал всё так же отлично. — Конечно можно конфеты, — Дрим незамедлительно достал вазочку с разными сладостями. Там было много конфет и Дрим достал ещё и какие-то печенья. Сейчас Томми словно попал в рай и мог забыть о болезненном сексе на столе. О том, как его тянули за хвост, одевали в платье. Сейчас всё было так хорошо, что можно было даже представить, что эти двое всегда были друзьями. Ну или хотя бы, всегда хотели ими стать. — Всегда хотел тебя спросить о твоей любимой еде. Ну, что подростки сейчас любят, кроме сладостей и вредностей? Ну, ты ещё любишь яблоки, клубнику, но может есть что-то ещё, чего я пока не знаю о тебе? — Дрим отодвинул маску, разлил по чашкам им обоим чай, затем сам взял какую-то конфету и стал кушать её. — Та, что синяя — с орехом, кажется, или с апельсиновым вкусом. Не помню уже, — если приглядеться, можно было заметить, что он делает всё правой рукой. Абсолютно все. Томми довольный устроился на стуле и пьёт чай, чуть-чуть прикрывая глаза, такой спокойный сейчас. Даже не скажешь, что недавно он плакал или бесился и бунтовал. Может, это даже его одежда на него так влияет, кто знает… Вполне возможно, что в ней он не ощущает себя пленником, а чувствует себя простым гостем. Возможно, в ней он думает, что может уйти в любую секунду, просто он пока сам не хочет. В старой одежде было легче утонуть в самообмане… — Я всё ем, — ответил Томми, — Я не привередливый. И да, ты уже назвал почти всё, что я люблю есть. Яблоки простые, ещё золотые, вторые для меня просто как эйфория, хотя их трудновато достать, клубника, шоколадный торт. Из мяса мне больше всего нравится куриное. Вот, — Томми слегка болтает ногами под столом, попивая чай и кушая конфеты. — О, и Дрим… — он посмотрел на парня, немного смущаясь, — Ещё ты недавно спрашивал про хвост и рожки, — почему-то сейчас Томми решил довериться достаточно чтобы ответить, — Эммм… Ну, в общем хвост — чувствительный, очень. Когда его трогают — это почти как удар током, по интенсивности ощущений. А рожки можно трогать сколько угодно, я почти ничего не чувствую. Но если ими стукнуться — больно, правда. Я проверял, — он смущённо потёр затылок, — Удовлетворил любопытство?.. Дрим ему улыбнулся. Такой доброй улыбкой. Не такой зловещей, какая у Вастейкена часто была. Приятной. — А как ты носишь шапку? Или у тебя есть специальная, с отверстиями для рожек? — он был таким любопытным. А под определенным ракурсом можно было заметить, что на левой руке в определенном месте цвет на один тон темнее чем должен быть, но Томми конечно же нарочно на руку ему и не думал смотреть. — Хей, а ведь Сапнап тоже демон. И знаешь, он шапку вообще не носит! — тут же заявил масочник, а после он смотрит куда-то на картину на стене. — Это его дело. Но я ношу иногда зимой, — ответил Томми Дриму, чуть-чуть усмехаясь, — Может, это по-дурацки и я выгляжу как ребёнок, но типа… Уши то мёрзнут, — пожаловался Иннит, — Так что у меня есть вязаная шапка специально с дырками под рожки, да, ты угадал, — Томми нравится так непринуждённо говорить с кем-то. Делиться всякой ерундой. Очень уж значимым делиться он бы конечно с Вастейкеном не стал. Но Иннит должен был признать: говорить с Дримом не так плохо, когда это происходит без давления, без ощущения, что его сейчас заставят делать какую-нибудь стремную херню. А сейчас был именно такой момент. И Томми бы соврал, если бы сказал, что искренне не наслаждался им... «Посреди ночи Дрим просыпается и стремительно идёт на крышу своего дома. Он держит в руках книгу и смотрит куда-то вдаль. — Как твои дела с Таббо? Я сегодня снова видел вас. Ты так на него смотришь, — внезапно говорит Дрим. В это же время, далеко-далеко от дома Дрима, Ранбу хватается за голову. На его правой руке было написано что-то и нарисован какой-то символ. — Голова разрывается от моего голоса? — тихо хмыкнул Вастейкен, — Не пытайся сопротивляться подобному явлению. Ты ведь сам в какой-то степени виноват в своих проблемах. Мой голос у тебя в голове. Его больше никто кроме тебя не слышит, — он открывает книгу с заклинанием. Заклинанием, с помощью которого ты можешь быть голосом в голове другого человека и в какой-то степени контролировать его. — Да… Все идёт по плану, но… Вы ведь не сделаете Таббо плохо? — кажется, голова сейчас взорвется от шума в ней. Как же было хорошо, что его любовь сейчас спит где-то у себя в кабинете и не слышит, как он разговаривает с «пустотой». — Что, влюбился? — усмехнулся Дрим, — Я прекрасно вижу, как ты на него смотришь. Как ты трогаешь его шрамы. Только смотри мне, Ранбу, я не против вашей любви, — Дрим сжимает левую руку в кулак, — Даже могу сказать, что ты с ним… Чудесная пара. Но мне главное, чтобы это не помешало моим планам. Так что будь начеку. Голова Ранбу кажется сейчас взорвется. Он сдерживает слезы боли. Такое бывает при заклинании. Побочный эффект, не само заклинание его вызывает. Дрим не причиняет эндермену боль намеренно. Но от этого не легче. Сейчас его голова просто взорвется от голоса Дрима. Ранбу ложится на свою кровать. Хватается за голову, за свои волосы, сжимает их. Виски сдавливают невероятно неприятные ощущения. — Завтра пойдет дождь. И мне придется отвести Таббо в город раньше, — говорит он, медленно ощущая, что, кажется, боль отпускает его. Это потому, что Дрим больше ничего не говорит. Ранбу любит Таббо. И всё это он делает только ради Таббо»