Останься со мной

С того дня, как Роберт взял у Мэри денег и уехал, чтобы купить в городе кольцо, девушка не могла найти себе места. Каждый день она ждала любимого, смотря в окно из своей комнаты. Ждала хотя бы малейшую весточку о том, что с ним произошло, почему он вообще мог так задержаться… Прошло уже больше двух недель, но он всё ещё не вернулся. Можно уже было подумать о том, что Роберт наткнулся на большие неприятности, которые и мешают их воссоединению. — С вами всё хорошо? — спрашивает Софи в один день, когда наливает чай девушке. Она уже неделю видит, как та плохо спит и ест, почти не разговаривает ни с кем и уже не улыбается так ярко, как раньше. — Всё хорошо, в последнее время я просто плохо себя чувствую, — ответила ей девушка и отпила немного чая. — Это из-за… Роберта? — на самом деле, служанка могла даже не спрашивать, это и так было для неё очевидно. Ведь она знала про их отношения ещё давно, а что ещё так сильно может расстроить юную девушку как не сердечная тоска по объекту воздыхания? — Да. Просто… Его нету уже две недели. Он собирался купить кольцо, чтобы сделать мне предложение. Тогда мы бы убежали вместе, — с этими словами она взяла Софи за руку и вздохнула. На душе стало немного легче, когда она призналась служанке. Вроде бы, она чужой человек для Мэри, но сейчас она готова была рассказать ей всё, что копила в душе столько времени. Всё, что она не может рассказать родной матушке.

***

Через три дня после этого разговора к особняку подъехала карета. Когда Мэри увидела её, она тут же просияла и торопливо надела свое любимое розовое платье. Которое также очень нравилось Роберту. Сейчас всё, чего она хотела, это увидеть его живым и здоровым. Совершенно не важно, с кольцом или без. Но Роберта там не было. Был лишь незнакомец с письмом, которое он протянул Мэри без каких-либо объяснений и после молча уехал. Блондинка дрожащими руками открыла конверт. И то, что она прочитала в следующую секунду, повергло её в ужас: «Здравствуй, дорогая Мэри. Моя совесть не давала мне покоя после того, как я убежал с твоими деньгами, и поэтому сейчас я пишу тебе это письмо. Ты можешь ненавидеть меня, но я лишь хочу, чтобы ты знала правду. На самом деле, я просто использовал тебя для того, чтобы получить деньги, а после перебраться в другую страну к своей младшей сестре, у которой я смог бы жить свободным, не прислуживая твоей семье. Видишь ли, в детстве, когда мне было всего семь лет, твоя матушка разделила меня с родителями, а мою сестру отдала на воспитание какой-то двоюродной тётке, но подробности не так важны. А важно то, что я ненавижу всю твою семью. И как бы неприятно для тебя это не звучало, всё это время я не испытывал к тебе никаких чувств, кроме как сочувствие глупому ребенку, который поверил, повелся на мою актерскую игру. Каждую ночь я наслаждался отнюдь не любимой девушкой, а скорее распутной девкой, что захотела отдаться простому слуге. Да, такие, как ты, явно не блещут умом… Меня привлекало твое тело, здесь я лгать не буду. Но все мои слова про вечную любовь и свадьбу, конечно же, были ложью. Всё, что мне нужно было от тебя, это твои деньги, сумма, с помощью которой я бы смог убежать и воссоединиться с семьей, с которой меня так подло разлучили. В какой-то момент я понял, что и ты хочешь убежать от своей властной матери. Ты каждый день говорила мне, как ненавидишь её, и этим я тоже воспользовался, воспользовался твоей глупостью. Надеюсь, благодаря эту письму ты всё поймёшь, но если даже и нет… Это уже твои проблемы. Прощения твоего я не ищу, от грязной девушки, что легла в кровать с каким-то слугой, а не с приличным, богатым мужчиной я прощения и не жду. Для меня ты лишь распутная девка с красивой внешностью. Мы славно провели время, но я уверен, что встречу ещё много девушек намного лучше тебя. Прощай, Мэри. Надеюсь, мы больше никогда не встретимся. Роберт» Когда Мэри дочитала письмо, её руки начали трястись, а на глазах выступили слезы: — Я пропала… Я пропала! — бормотала она, пока её взгляд бегал из стороны в стороны. Никого нет рядом. Никто не видит, как ей плохо. Так плохо, что казалось, что её разорвет от горя на маленькие кусочки. Девушка от отчаяния забежала в сад. Сколько чудесных воспоминаний о днях, что они провели здесь с Робертом, словно ножи впились ей в сердце. Сейчас Мэри было так больно, так отвратительно от самой себя. Казалось, что сейчас бы её вырвало, если бы она посмотрела на свое лицо в зеркале. Поэтому она решила покончить со своими страданиями. В саду была часовая башня. Она зашла внутрь, поднялась наверх на небольшой балкончик, на котором не было почти ничего, кроме стула и небольшого столика с зеркалом. Выхватив быстрым взглядом, что на столике лежали ножницы, она схватила их и начала отрезать себе волосы. Стриглась она ожесточенно, совсем неаккуратно. Ведь это не было актом прихорашивания, это было актом освобождения. Теперь, с неровными, короткими и растрепанными кудряшками, она была похожа на какого-то мальчика-хулигана с голубыми глазами и в розовом платье. Довольно странный мальчик. Когда она посмотрела на себя, она заплакала. Потому что в голове всплыл образ Роберта. Её любимого, что оставил её. У Роберта были длинные пальцы, кудрявые светло коричневые волосы, потрясающие веснушки. Он был таким красивым… Даже сейчас она не могла поверить во всё происходящее. Она выдохнула. Нет, она больше не будет вспоминать весь тот обман, в котором она жила столько времени. Мэри делает свой последний вздох. За считанные секунды девушка берет себя в руки, разбегается и прыгает головой вниз с балкончика. Ей больше нечего терять, ведь она уже потеряла всё, что можно. Мэри упала прямо на то место, где они с Робертом любили сидеть и разговаривать о чем-то. Последней её мыслью стало: «Я люблю тебя, Роберт» Она подумала об этом, потому что перед тем испустить дух, Мэри поняла, куда она упала. Прямо в тот уголок, где она пряталась от всех своих проблем вместе с Робертом. Люди были в ужасе, когда узнали о том, что сделала с собой эта чудесная девушка. Больше всего горевала мать Мэри. Она долго думала, почему её дочь, ребенок, которым она так дорожила и хотела воспитать достойной преемницей, совершила подобное с собой. Она очень долго винила себя в этом. Но если бы рай существовал, нет сомнений, что Мэри была бы счастлива в нем, ведь она избавилась от позора, покинула этот грешный мир и ей больше не придется чувствовать жгучую боль от своих чувств.

***

Таббо разбирал бумаги. Обычное дело для человека, который работает президентом, но что-то внутри не давало ему покоя. Он никак не мог сегодня сконцентрироваться на повседневной рутине. С самого утра по непонятным причинам сидел как на иголках. Когда же он увидел сообщение о смерти друга, то тут же понял, почему ему было так неспокойно. Вскрик невольно вырвался из его горла. Руки начали трястись, и барашек почувствовал, что больше не может сдерживать свои эмоции, чтобы их не увидели другие. Он и так слишком долго держался… «Он смотрел на себя в зеркало и на портрет Джонатана Шлатта. Сравнивал. Сейчас главным его страхом было совершить ошибку. Затем он немного отвернулся от зеркала и портрета и посмотрел на их с Томми фотографию в рамочке, что стояла на его рабочем столе. Всю свою жизнь Таббо дорожил их дружбой. Томми был для него примером смелости и мужества, а сейчас он думает, изгнать его или нет, причем, принять это решение надо было срочно, но он не мог это сделать. Он не может вот так просто решиться на такое, почему он должен изгнать своего давнего друга… Вообще он никогда не считал себя взрослым и самодостаточным. Всю свою жизнь он следовал за Томми, делал всё, что ему говорят. Его друг ему как старший брат, которого у него никогда не было, поэтому сейчас принять решение было тяжело. Но он знает, что Томми не остановит простой запрет и просьба вести себя хорошо. Знает, потому что знаком с ним очень давно, а если Томми невозможно контролировать, значит… Придется выгнать его? Ему не хотелось думать об этом. Хотелось отодвинуть эту мысль, но если он убежит от проблемы, она никуда не исчезнет. Не только какой-то червячок в сердце президента, но и все люди вокруг него, говорили, что он должен изгнать Иннита. У Томми была очень плачевная ситуация сейчас. — Таббо, ты двадцать минут просто стоял неподвижно и смотрел на портрет Шлатта. Всё хорошо? — слышит Таббо внезапно голос своего секретаря. Вот оно. Спасение Таббо от всех проблем. Кажется, жизнь вмиг стала легче только из-за того, что именно Бу вытащил его из его мира собственных размышлений. — Я… Задумался о Томми. Я должен решить его судьбу. Джордж и его друзья хотят, чтобы я выгнал Томми, но как я могу так поступить. При этом, я не хуже команды Дрима, а может, даже и лучше, понимаю, что предупреждения о том, чтобы Томми лучше себя вел, просто не сработают. Это меня и пугает. Я не знаю, что мне делать… Я совершенно запутался. Он зря мне отдал пост президента, — тяжело вздохнув, подросток стоит и смотрит на своего помощника. — Почему бы тебе не выпить чаю и только после этого уже ещё раз хорошенько всё обдумать? Всё же это сложное решение и оно требует времени. Тебе не стоит торопиться с ним, — Ранбу чуть улыбнулся любителю пчел, — Но я уверен, что ты поступишь правильно. И, если что, Томми поймет, что ты хотел как лучше для страны. После этих слов Таббо стало намного легче. В тот самый момент он смог понять, что должен сказать Томми. В тот самый момент Таббо пообещал себе быть решительнее. В тот самый момент Таббо почувствовал сердечную теплоту к Ранбу. Понял, что, кажется, даже за столь небольшое время нахождения с ним, он уже успел почувствовать к нему что-то. Он любит его» — Таббо?! Я… Увидел сообщение о смерти… О нет, — эндермен тут же беспокойно подбежал к Таббо. Тут же обнял его. Попытался как-то успокоить, но Ранбу не умеет успокаивать людей. Совершенно. Кажется, что любой балбес был бы в этом лучше чем парень, занимающий должность секретаря в Л’Манбурге. — Э-это моя… Вина. Если бы я не выгнал его, если бы я не принял решение под давлением… — Таббо сжимал красный платок у себя в руках. В голове проносились теплые, но сейчас такие болезненные, воспоминания, связанные с этой вещью Томми. С тем днем, когда они обменялись этими аксессуарами и Таббо получил красный, а Томми — зеленый шейный платок, что постоянно таскал и которым гордился… Таббо весь мелко дрожал. Ему было так плохо сейчас. Сейчас он чувствовал себя словно несчастный ребенок, которого оставили родители. Оставили подростка правда не они, а лучший друг, но Томми ведь был ему близок, невероятно близок… Томми тоже был его семьей в каком-то смысле. — Таббо, это не твоя вина. Ты сделал, как считал нужным. Ты не мог знать, что это произойдет. Ты — молодец, — Ранбу сам с трудом сдерживал слезы. «Он — предатель. Он никогда себе не сможет простить свой поступок. Он предал человека, которого он любит. Даже ящик, наполненный водой, будет лёгким наказанием для него.» «— Но Таббо тоже ведь любит тебя. Очень сильно любит» — Ранбу прокручивает эту фразу Дрима у себя в голове и пишет для президента записку о плохом самочувствии. Ему банально стыдно сегодня смотреть в глаза Таббо. Может, если бы он не хотел так узнать правду о себе… Но при этом он в какой-то степени рад, что он узнал о себе всё что хотел. Рад, что согласился помогать Дриму, ведь иначе бы он не познакомился так близко с Таббо. Но предал ли он Таббо?..» Тишина. В этой тишине можно было отчетливо слышать, как Таббо хлюпает носом. Незаметно для себя шатен оказался так близко к гибриду. Настолько близко, что он мог почувствовать как бьётся сердце Ранбу. Это было приятно. Они чувствовали, как их сердца бьются в унисон. Внезапно Ранбу дотронулся губами до макушки Таббо. Взял его за руку. Только сейчас он вспомнил, насколько ручка Таббо маленькая по сравнению с его рукой. Он сплёл их пальцы вместе и нежно посмотрел в глаза Таббо. В его чудесные зелёные глаза. Слёз в них больше не было, но было понятно, что любое неосторожное слово — и подросток заплачет вновь. — Всё будет хорошо, Таббо. Я буду рядом с тобой столько, сколько тебе будет необходимо, — пообещал эндермен и прижал его к себе. — Спасибо, Ранбу. Спасибо, что ты всё ещё рядом, — шатен обнял гибрида в ответ и выдохнул. Так тепло и уютно было сидеть и обниматься. Кажется, в этот момент они оба стали чуть решительнее, чем раньше.

***

Когда Фил увидел сообщение в чате, он был на встрече со своим старшим и любимым сыном — Техно. Они медленно шли по снежной дороге, разговаривали, немного обсуждая политику, и, чёрт, это сообщение стало в буквальном смысле громом среди ясного неба. — Нет… Не может быть… Мой Томми, — Фил стискивает зубы, его лицо дрожит от подавления рыданий, — Я же только… Только похоронил Уилбура, — он с отчаянием посмотрел на Техноблейда, — Скажи, что это не может быть правдой… Но Техно только молча сгреб отца в объятия, ведь врать он совсем не хотел. — Мы разберёмся, как это произошло. Слово Кровавого бога. И малец… Никогда не будет забыт. Его ждут достойные похороны. «По крайней мере, этот не пытался утащить за собой страну», — сказал кто-то из голосов в голове Техноблейда. Они оба не знали об изгнании. И давно не контактировали с Дримом. Но были люди, кто делал это. И им сейчас было так же не по себе, но совсем не по той причине, что они слишком хорошо знали Томми и были к нему близки.

***

— Джордж! Джордж! Проснись, блять, немедленно, у меня для тебя новости, — Сапнап очень сильно встряхнул дальтоника за плечо, так что тот вынужден был вернуться в реальность из страны сновидений и посмотреть на Сапнапа. — Что случилось?.. — Томми Иннит. — Ну, и что дальше, что там с этим мелким, что сжёг мой дом? — недовольно поторопил его Джордж. — Он потерял последнюю жизнь. Он спрыгнул, кажется… — Суицид? — Джордж задумался, — Не похоже на Томми. Он вроде был… Ну, знаешь, жизнелюбивый. — Да, — согласился Сапнап, — Он был таким. Это меня и напрягает. Мог ли Дрим ему что-то нашептать на ухо, отчего он решил это сделать с собой?.. Тебе не показалось странным, что он вообще притащил его в свой дом? Так потеплеть к врагу… Дрим конченый эгоист, мы оба это знаем. Он наверняка взял к себе Томми только потому, что у него был какой-то план. Джордж задумался. Это имело смысл, как ни крути. — Может быть, даже… О, чёрт, —хвост Сапнапа дёрнулся, а глаза стали большими как тарелки. Джордж испугался такой мимики. — Что?.. — шёпотом уточнил дальтоник. И Сапнап рассказал ему о записке, о словах Дрима, что это всего лишь игра. После чего в ужасе сидели уже оба парня. Мог ли Томми быть искренним в этой записке? Тогда они могли его спасти, но слишком поверили Дриму. Бездействовали, пока шумный, трудный, но в сущности невинный ребёнок мучился до смерти. Как они будут жить с этим?..

***

Паффи достает из духовки пирог. Сегодня она хотела приготовить любимый пирог Томми. Почему-то весь день у неё крутилось в голове только мысль о подростке. И воспоминание о её разговоре с Дримом. «— А для кого ты делаешь этого? — спросила она после того, как дала Дриму пряжу, и накрыла на стол для них обоих. Нехорошо было отпускать парня без чашечки чая, учитывая, что от её дома до его — путь неблизкий. — Ну… Эмм… Я делаю подарок для Томми. Он сейчас находится у меня, — ответил блондин. Перед мамой он сидел без маски. Он уже привык к ней, да и она его лицо уже давным-давно видела. — Для Томми? У вас там всё хорошо? Я думала, ты хочешь убить Томми, — женщина тут же нахмурилась. Молва о постоянных конфликтах подростка и главного на сервере действительно не прошла мимо ни одного человека на этом СМП. — Мам. Не волнуйся. Всё отлично! Я забрал его, потому что его выгнали из Л’Манбурга. У нас всё хорошо, мы помирились, кто старое помянет — тому глаз вон, знаешь же поговорку? — он отпил чай и посмотрел на пряжу, уже представляя, какая красивая шапочка из неё получится. — Будь осторожен, — тогда сказала она, слова Дрима должны были её успокоить, но всё равно какое-то плохое предчувствие осталось.» Теперь Паффи поняла, почему оно у неё осталось. Когда она увидела сообщение в чате, нож сам собой выпал из её рук. Что же там такого произошло?.. Не мог же жизнерадостный Томми просто вот так взять и покончить с собой. Тут явно замешан Дрим. Но не время сейчас строить теории. Ей надо срочно идти к Филу и рассказать всё, что она знает. Но несмотря на то, что всё указывало на Вастейкена, всё же она до последнего не хотела верить в то, что в этом виноват Дрим. Сейчас её терзало волнение и за Томми, и за своего сына. Она не хотела выбирать сторону… Но она её выберет. И это будет справедливая сторона, даже если на ней не будет её Дрима…

***

Когда Дрим увидел сообщение о смерти Томми, у него началась паника. Он лишь на пару минут вышел из дома, а Томми уже успел умереть! Конечно, Вастейкен с самого начала понимал, что ему с ним будет сложно, но почему-то он никогда не думал, что Томми сможет так легко наложить на себя руки. Несмотря на ожог до мяса, который он получил сегодня с утра в подвале, он схватил топор и побежал искать этого проклятого ребенка. Он искал повсюду. Воспользовавшись биноклем, Дрим через какое-то время наконец смог увидеть большой земляной столб, и тогда в голове сложился пазл. — Томми… Я иду к тебе, — тихо произнес Вастейкен непонятно для кого, сжимая топор в руках. Он бежал, что есть мочи. Главное, чтобы кто-то из его "любимых друзей" не нашёл Томми раньше него. Сейчас ему самому грозила большая опасность, но Дрима волновало только одно: где же находится его глупенький Томми. Блондин с голубыми глазками небесной чистоты, золотыми волосами и милыми щеками, которые всегда будут оставлять в его лице что-то детское, даже когда он уже станет совсем взрослым. Чудесный, идеальный парнишка. «Дрим очень долго думал о том, как он украл у Томми его первый раз. Ему это в какой-то степени даже не давало покоя, но он старался убедить себя, что он любит его, и каждый его поступок оправдан чувством любви. Врать самому себе было неприятно. Гораздо хуже, чем врать другим. Ведь правда заключалась в том, что он просто не смог сдержать себя в руках. Просто не смог остановиться. Просто повел себя как эгоист, которым всегда был, с раннего детства. И он довёл Томми до ужасного состояния. Осознав это, Дрим стал только приносить ему еду. Почти не разговаривал больше с подростком. Просто не хотел ещё сильнее давить на чужую психику, но от этого отчуждения масочнику самому было больно. Томми боится его, ведь Дрим сам заставил его бояться, и, давайте будем реалистами, ситуация вряд ли когда-то изменится. У Дрима была в голове лишь одна вещь, которой он мог радоваться. Воспоминание о том дне, когда Томми увидел Таббо и Ранбу и расстроился. Это единственное, что радовало его. То, что Томми знает, что никому он не нужен. Никому, кроме Дрима, конечно. Да, он делает ему больно, но ведь ради любви можно и потерпеть». В какой-то момент Вастейкен уже хотел сдаться. Он был так измотан, но надо было двигаться дальше. Он ведь сейчас спасает Томми, верно? Верно. А раз он старается ради него, надо бороться со своей усталостью. Так хотелось вернуться домой, в постель, отдохнуть, но он все ещё двигается ради Иннита. Он не может его потерять. В какой-то момент зеленые глаза наполняются слезами. Он видит Томми. — Томми! —он подбежал к ребенку, обнял его бездыханное тело. Сейчас Дриму было всё равно, что он поддался чувству с трупом. Главное, что он нашёл его. И теперь он сможет проверить книгу воскрешения. Если всё пройдет хорошо - он скоро сможет обнять уже живого Иннита, если же нет - что ж, Вастейкен полагал, что нет на сервере человека, что лучше позаботится об этом теле, чем он сам. Он взял подростка на руки, собирая в кулак последние силы, сделал вдох-выдох. — Мы идём домой, Томми, — сказал Дрим, на секунду взглянув в потускневшие голубые глаза, а затем начиная медленно идти в нужном направлений. Медленно, потому что ему больше некуда торопиться.