И у Богов бывают критические дни

Следующие несколько часов прошли в сборе и подготовке. Коула должна была принять облик Лиллианны, пока они передвигались по городу в разных машинах или когда происходил приём. Сама же Лиллиана оставалась в безопасной комнате и будет присутствовать только на сцене в момент выступления. В остальное время О'Коннор выполняла роль любезно хозяйки: приветствие гостей и пол часа помаячить среди них для виду. Далее перемещение в разных машинах домой. Текст доклада летал, как надоедливая муха, пока девушка старательно приводила свое, а точнее лицо Лиллианны, в божеский вид. Макияж был заранее продуман, как и одежда. Вся была идентична, без изъяна. Неожиданно совершенно без предупреждения в комнату ворвалась сама Ройден. Всклокоченная, с незаконченной причёской и макияжем. — Ред, это катастрофа! Они все поменяли!! — срывающимся на истерику голосом протараторила блондинка, — они хотят ещё и бал после брифинга устроить. Для того, чтобы увеличить выручку. А я не могу танцевать! Мне нельзя! У меня нет платья и вообще не готовилась! Как я с животом танцевать буду?!!! — С чем ты будешь танцевать?! — рука красноволосой дернулась вверх, и чёрная линия превратила весь макияж в стиль “а-ля Клеопатра”. Чертыхнувшись, принялась исправлять, — это... Пфффф... — Что пффф?! Да, я беременная, мать твою! — прокричала Лиллиана, гневно смотря на подругу, — поэтому тебе придётся натянуть этот ужасный корсет и танцевать с моим мужем. Моим, черт возьми! — Дай мне минуту это переварить, — осипшим голосом сказала Коула, — у меня нет такого мозга, как у тебя. Мне нужно больше времени. — Ах, времени ей надо больше! Вот что, Ред, я тебе приказываю, как своему телохранителю, сделать так, чтобы никто не заметил подмены на Балу. Уяснила? — Слушаюсь, миледи, — ответила отражению девушка, слегка кланяясь. — Так-то лучше, — холодно бросила Лиллиана, уходя. Коула опустила локти на трюмо, разглядывая свое отражение. Лиллиана грустно посмотрела в ответ. Она беременна. Это была единственная мысль в её голове. Сердце неприятно ухнуло вниз. Чувство потери поднялось откуда-то изнутри и цепью стиснуло горло. Сон, который она видела в “мясорубке”, оказался просто сном или пожеланием. Аксель не был её истинным. — Он просто твой босс, — губы Лиллианы дрогнули, проглатывая болезненный комок, а затем растянулись в деловую улыбку. Он просто босс. Ничего больше. Никто больше. Брифинг прошёл удачно: выступления наилучших умов прошли с фурором и большим вливанием средств в благотворительность. Обсуждались новые разработки и отчитывались за вложенные раннее средства. Лиллиана завершала официальную часть и объявила о начале неофициальной — Бале Брифинга. Эта новость была встречена не менее радостно. Дамы удалились менять наряд, а хозяйка вечера — в убежище. Бал должен был начаться ровно в тот момент, как запасная комната, в которой находилась Лиллиана, будет запечатана. — Сегодня будет только два танца и можно уходить, — Лиллиана диктовала указания Коуле и Вайлдеру, — постарайтесь не убить друг друга. И обязательно обращайте внимание на гостей. Спонсоры обижаются, если о них забывают. — Обязательно два танца? — Аксель метнул злой взгляд в сторону подчинённой. Коула поправляла лёгкое, цвета шампанского, платье в стиле пин-ап с удлинённым шлейфом. Лиллиане оно невероятно шло, подчёркивая молочную кожу и серые глаза. — Да, нужно оттанцевать вступительный и любой следующий танец, чтобы гости сильно не разбегались, — Ройден поправила бабочку и пригладила ворот сюртука, — будь умничкой. Я бы хотела участвовать, но платье отказывается на меня налезать. — Тебе это просто кажется, дорогая, — нежно погладил по щеке жену Аксель, — ты великолепна даже в простыне. — Так, вам пора, — покраснев, проворчала блондинка, — со мной все будет хорошо. Вайлдер перехватил под руку О'Коннор, уволакивая из комнаты. Дверь с лязгом закрылась, запирая внутри Лиллиану и ещё троих Наемников на ближайшие три часа под надёжную охрану. — Только без фокусов. Ты делаешь все как обычно и ничем не выдаёшь свой настоящий характер, — прорычал Аксель, грубо умащивая руку девушки на изгибе локтя. — Да, сэр, — выплюнула в ответ Коула-Лиллиана, впиваясь ногтями в рукав костюма, — я это не первый раз делаю. Будьте добры, улыбайтесь и на три часа притворитесь мои мужем. — Снова Солдат решил себя показать? — мужчина остановился и дёрнул на себя девушку, — запомни, только моя жена мне может что-то приказать. И то в виде исключения. А ты моя собственность. Твоя жизнь ещё не оплачена. — Так назови цену моей гребанной жизни. Что тебе ещё нужно? — Коула зло вздернула подбородок, смотря прямо в глаза, — я три года делала все, что ты мне приказываешь. Я умирала на миссиях, спала и убивала твоих врагов, была твоей женой в плену у тех ублюдков, которые продали её в рабство. Знаешь ли, насилие не приносит удовольствие! Вайлдер молча слушал. А Коула уже не могла остановиться. — Чего ещё стоит моя жизнь? Сколько миссий я должна сделать, чтобы перестать быть вещью? — вокруг девушки начало появляться свечение, искажая черты Лиллианы и возвращая настоящий облик, — я Тень Главы Наемников, а не вещь, которая исполняет любую прихоть! — Всё сказала? — холодно бросил Вайлдер, взглянув на часы. Тирада о собственной важности его раздражала. Он схватил её за подбородок и сильно сжал, — ты будешь вещью, пока мне не надоест. Ты просто Тень, которая следует каждому моему жесту. Так что следуй и делай так, как я скажу. Я скажу прыгать — ты прыгнешь, скажу умереть — ты умрёшь. Единственное, что ты спросишь — не отсосать ли мне при этом. И если у меня будет настроение, то ты отсосешь. Поняла? Гнев затопил девушку. Её трясло от ярости и желания вбить каждое обидное слово в лицо этого мужчины. Сияние усиливалось и выходило из-под контроля. Нити вились в её волосах, путались в платье и потихоньку тянулись к обидчику. От продолжения ссоры их отвлек громкий голос ведущего вечера, который объявил о вступительном танце. Вечер возвращал свое право и становился более интимным. Взгляды стали заискивающими, вызывающими, более откровенным. Иногда завистливыми, иногда ненавидящими. Эмоции бурлили всеми цветами, подчиняя движение Бала. Толпа делилась на пары, занимала все более укромные места. Алкоголь из шампанского и легкого вина перешел в более крепкие напитки. О’Коннор играла свою роль хозяйки, кочуя между гостями. Чеки и комплементы все набирали обороты. Были парочку непристойных предложений о разделении вечера на четверых, которые были деликатно переведены в шутку. Иногда девушка ловила на себе тяжёлый взгляд Вайлдера. В ответ она ласково улыбалась и продолжала свою работу. — Я могу забрать свою жену? — тёплый медовый голос зазвучал у неё над ухом, и она натянуто улыбнулась, — мне бы хотелось ещё танец, дорогая. Жена одного из инвесторов оценивающе осмотрела прибывшего "мужа”. От Коулы не ускользнуло лёгкое возбуждение и последующая яркая вспышка фантазии о нем. Девушка усмехнулась, поднимая томный взгляд на прибывшего. Губы растянулись в заигрывающей улыбке. — Конечно, милый, — мурлыкнула она, заигрывающе улыбаясь, — прошу нас простить. Когда они уходили, их провожала другая, мужская фантазия: четыре сплетенных тела на алых простынях. Коула перехватила протянутый локоть, благодарно кивнув. Её ноги гудели от ношения настолько высоких каблуков, и рука давала большую опору перед финальным аккордом вечера. — Вы привлекаете внимание, — девушка все ещё была под впечатлением фантазии и не удержалась от высказывания. — Думай немного потише. И не лови чужой бред, — губы парня растянула едва различимая улыбка. Всё-таки он перехватил фантазию. У старика оказалась очень красочная и гиперболическая фантазия о себе, — секс с молодыми мне нравится больше. — Ага, как и Лиллианне, — предупреждающе буркнула она, закрывая разум, — это был интересный опыт. — Ещё бы.. Единственный возможный для тебя секс, - холодно усмехнулся Аксель, увлекая девушку на паркет. Перед ним была маска его жены, и переходить на личности ему уж явно не хотелось. — Судя по всему, Вам тоже, — оскалилась Коула, уловив ментальный посыл нахрен от Лиллианы, адресованный мужу, — так что мы на равных. — Следи за своим языком, Ред, — предупреждающе зарычал Вайлдер, осознавая, как далеко зашла в своих играх девушка. Любой ментальный поток тут же был заблокирован. Теперь они находились в тёмном пространстве его разума, хотя физически по-прежнему танцевали в бальной комнате. Девушка больше не была под чужой личиной. Она стояла в полупрозрачном платье-ночнушке. Алые волосы каскадом ниспадали до плеч, прикрывая все самое сокровенное. — Это что-то новое, — зеленые глаза устало шарили по пространству. Она понимала, что тело двигалось в его подчинении. Или нет? Ей было все равно. Пускай несколько минут покоя будут именно в темноте. Несколько часов в его разуме — 10 секунд реального времени. Фантазия возвела рядом с ней ее кресло-гнездо, столик с чаем и пирожными Шу, томом недочитанной книги. — Просто рай! — Коула укутала уставшие ноги в плед, блаженно подмурлыкивая себе какую-то песенку. — Ничего не жмет? Силуэт мужчины появился прямо возле ее идеально места отдыха, ломая всю идиллию момента. — О, это ты..., — она закатила глаза, — простите, Вы! — Представь, когда ты в чужом разуме, то нужно хотя бы считаться с его хозяином, — раздраженный голос вызвал на ее губах улыбку. — Разве? Тогда пускай хозяин хоть раз будет присутствовать в этом разуме, а не ты, — зеленые глаза прошлись по мутному силуэту. В нем читалась только проекция Акселя, но не более. Темное пространство было ловушкой, заставляющей сходить других способных с ума. В нем не было возможности использовать способности, видеть свет. Только одна давящая пустота. Спустя пару показательных “наказаний” девушка научилась использовать комнату во благо. Она поняла, что фишка заключалась в ее разуме. Чем больше она боялась, тем более сильные терзания она получала. Но с момента появления Лиллианны Вайлдер оставлял после себя только копию, которая должна была запугивать и ослаблять неугодного подчиненного. — Ты же знаешь, что этого не будет? Он с ней. В ее разуме, — голос проекции был немного раздражен происходящим. — Разумеется. Куда мне до нее, — девушка сказала, прежде чем вообще поняла, что она произнесла. Мысли горестного дня всколыхнули в ней обиду за то, во что превратилась ее жизнь. На мгновение маска успешного рабочего треснула, освобождая крупицу той девочки, которая носила мышиный парик. — Он не смотрит эти воспоминания, — проекция присела у ее ног, расслабляясь. Натужный вздох, и его синие глаза смотрят в ее зеленые, — А я — просто его сознание, которое записывает все “вкусные” моменты пыток. Но он не смотрит. Ему нет дела до процесса, ему важен итог. Обычно ты выходишь отсюда пожеванная своими же мыслями. А он думает, что наказание тебя достигло. Признание шокировало ее. Сильно. Рука машинально потянулась к его волосам, слегка путаясь в прядях. Даже если это и было подсознание, то оно было слишком ощутимо. Болезненно ощутимо. — Ты же знаешь, что я к нему чувствую? — сипло спросила девушка, перебирая пальчиками синий шелк. Откровенность за откровенность. — Да. Это видно. Но постарайся перестать, — сознание удобно умостилось на стянутом пледе, принимая ласку, — эти чувства разорвут тебя на части и будут не отвеченными. Он не будет любить двоих. — Но ты тут, — легкая улыбка окрасила ее губы. — Да. Но... — грустный вздох, — скоро он все равно поймет. Еще раз или два — и ты понесешь наказание. И, знаешь, ты мазохистка... Коула рассмеялась. Она смотрела на синюю макушку. Ей сейчас было неважно, насколько реален он был. Но он был. Рядом. В ее руках. Тягучая грусть лавой прожигала ее грудь. — Вот скажи, зачем себя так мучать? Он не дает тебе ничего. Вообще, — перед ней стоял мальчик с синими волосами. На вид ему лет 7-8. Не по возрасту умные проницательные глаза прожигали в ней дыру, - я не психиатр. Но твое гипертрофированное чувство отдачи и благодарности перешло все пределы. — Он дает мне работу, — просто ответила она, закусывая внутреннюю сторону щеки. — Ты врешь! — крикнул мальчик, забираясь к ней на колени и оттягивая щеку в сторону, — сама же себе! Работа тебе ни к чему! С твоими способностями ты вольна уйти от него! Ты же Высшая! — Главное ему не говори, — сипло произнесла она, всматриваясь в крохотное личико, — я пока что хочу жить так. Наверное. Но обещаю, что это будет не так уж долго. Наверное, дорогой, это наша последняя встреча. Мальчик протяжно выдохнул. Маленькие ручки спустились на ее шею и крепко сжали. Тоненький всхлип потянулся из ее густых волос. — Я никогда не приходил к той женщине, — тихий голос был уже более зрелым и мужским. Детские объятия исчезли, уступая место мужским рукам. Они обвивали ее плечи почти невесомо, — это место останется только для тебя. Женская ладонь ласково провела по руке, сохраняя мучительно приятный момент в памяти. Голос был бархатным, любящим. Успокаивающим. — Вы же моя фантазия в его разуме? — с горечью произнесла она, наслаждаясь запахом его кожи. — Нет. Только кресло и стол. Коула могла сделать все, что угодно. Но при этом даже не могла поднять голову, чтобы увидеть его лицо. Жгучие слезы подступали все ближе и ближе, туманя глаза. — Думаю, я больше не могу, — прокусив губу, проговорила девушка. Коула вынырнула из пространства, прощаясь с эмоциями и чувствами. Возможно, она бы и дальше наслаждалась той стороной этого мужчины. Той, которую хотела бы видеть. Но ни Видение, ни их сближение не даст плодов: они не могут быть вместе никак. Она могла болеть им. Долго, мучительно. Ожидая какого-то чуда. Спустя пару мгновений темно синий взгляд сфокусировался на ней. Холодный, далекий. Не ее серые глаза полыхнули в безграничной и болезненной любови. Так она в первый и последний раз показала ему что-то свое.