И у Богов бывают критические дни

Красивый лимонный кафель уборной раздражал больше, чем вся напыщенная атмосфера. После всех этих людей и поливаний комплиментами друг друга хотелось отмыться. Вымыть все тело и уши. Прохладная вода, стекающая по ладоням помогала немного отвлечься от душности. — Ты хозяйка вечера! — истерила у нее в голове “подруга”, с каждым словом повышая тональность, — Аксель злится, что не может тебя найти! Целых 10 минут! Что скажут гости?! — Не все ли равно? Моя работа отработана еще два танца назад, — прорычала красноволосая, — ты можешь уже удалиться из той комнаты. Того, кого мы ждали нет. — Не заставляй меня напоминать о работе! — голос превращался в визг, напоминавший тот, который появляется ровно в момент проведения вилкой по стеклу. — Я сделала свою работу. Дополнений не поступало, — Коула подняла взгляд уже на свое собственное отражение. Зеленые глаза полыхали недобрым огнем, — на сегодня моя работа сделана. Она отгородилась барьером от своего задания. Голова и без того была тяжелая. Да еще и болела. Поверхность зеркала медленно исказилась, словно в нее капнули воду и рябь шла производным потоком по ней. — О, прошу, это женский туалет! Могу хоть где-то побыть одна?! — прохныкала Коула, игнорируя усиливающуюся боль в висках. — Ты меня проигнорировала! Беловолосая фурия смотрела из отражения в зеркале. Бледная кожа красивого лица была покрыта пятнами гнева. Нижняя пухлая губа грубо покусана. — Вышла из комнаты и пошла делать свою работу, — приказ забил дополнительный гвоздь в ее черепную коробку, — ты должна сегодня сделать это! Снова! Ты должна умереть за меня! О’Коннор со скукой смотрела на беснующуюся. Она старательно стирала косметику с измученной кожи, проклиная стойкие продукты. Ее зеленый взгляд даже не дернулся, когда призрачная рука проникла ей под кожу и с силой сжала трахею. Она захрипела. Боль и недостаток кислорода обжигали легкие, заставляя отставить все дела. Организм усиленно посылал мозгу сигналы о том, что тело скоро исчерпает свой резерв. — Все должно пройти так, как задумано. Ты поняла? — красивое лицо пересекали молнии темной энергии. Они то исчезали, то появлялись, посылая разряды через тело красноволосой. Больно, точечно и без остановки, — ты заставишь Акселя думать, что ты — это я! И ты будешь делать все то, что делаю я. Что бы он тебя не попросил. Даже спросишь, не отсосать ли ему. У Коулы уже все плыло перед глазами. На сколько минут еще ее хватит? Две? Три? Она не могла ничем себе помочь. Физических повреждений не было, и регенерация не начиналась. Закрыв глаза, девушка потянулась нитью к призрачной руке. Это был ее последний шанс. Едва заметно она высасывала из призрака энергию, передавая своей хозяйке. Без кислорода это мало помогало, но не давало мозгу умертвлять клетки. — Дрянь! — рука исчезла, и ощутимый удар обжег щеку. Воздух с силой фуры на скорости 150 км/ч ворвался в легкие девушки. Отшатнувшись, Коула открыла глаза и коварно улыбнулась. — Что не так? Закончили играть в идеальную жену? — кашель давил, вынуждая согнуться пополам над раковиной. Еда предательским комком вышла вместе со сгустком крови. В тот момент О’Коннор пропустила момент телепорта своей уже бывшей “подруги”. Острые коготки впились в ее голову и с силой отправили повторно встретиться с керамической чашей. Красноволосая замерла и больше не шевелилась, обмякая на тумбе. — Не забывайся. Здесь Я ЖЕНА Главы Наемников, а не вещь, которая исполняет любую прихоть. Я ношу его дитя. Великое дитя двух сильнейших, — холодный голос разнесся, отбиваясь от красивого лимонного кафеля, — Я — Высшая. Белая Королева. Ты — мой бронежилет. Иди и исполни свою блядскую роль. Аплодисменты одного зрителя и веселый смех долетали откуда-то справа от светловолосой. Она закрутила головой в поисках источника. — Не меня ищешь? — сладкий голос возле уха резанул по перепонкам и потек струйкой крови вдоль виска. Горячая, вязкая она текла по ее шее и капала на руку. Девушка с ужасом смотрела, как алая жидкость пачкала идеальное платье. Но как так получилось? Она перевела взгляд вниз. Из ее руки тянулась нить к телу ее жертвы. Каждая царапина, синяк тут же оказывались на ее теле. Сломанная шея медленно начала заваливать тело в бок. Как и жгучая боль в легких после последней манипуляции. — Я вот думала тогда, еще два года назад, мне показалось или на тебе не было ни одной царапины? Ничего. Даже синяка, — похрустев шеей, Коула поднялась с колен, — старею. И рассыпаюсь. Она вымученно простонала, хрустя позвонками после довольно таки неприятного знакомства с керамикой. Ее подруга истерически водила глазами по помещению, пытаясь сделать хоть что-то. — О, милая, как же так? Сотрясение что-то совсем истончило твои способности. Или, может, проекция в зеркале? Или же телепортация? Коула присела рядом с ее красивым личиком. Она ласково провела по красивой, но испачканной кровью щеке. — А вот оно как оказалось. Тебя даже там не было. Это просто твоя проекция на кого-то, — красивые брови сошлись в злостном взгляде, — ну-ну, перестань. Тебе не идет. Красноволосая пальчиком разгладила складки, атрофируя мышцы на лбу. Навсегда. — Ты мне еще спасибо скажешь за косметическую процедуру. Даже ботокса не нужно, - ее голос был убийственно ласковым, — ты же жена моего начальника. Негоже тебе тут истекать кровью. Мы тебя сейчас немного подлатаем. Как же так ты поранилась то? О’Коннор обернула Лиллианну в кокон, приподнимая над землей. Зеленые нити проникали в ткани разбитой головы, восстанавливали и создавали новые. Все, кроме шеи. Завершив все, девушка опустила приятельницу на пол ровно в то положение, в котором она была. Слабый ментальный позыв разнесся по комнате и угас где-то в дверях. Коула слегка склонила голову от такого трюка и одобрительно улыбнулась. — Какая молодец. Попыталась. Но твоя гениальная головушка забыла о том, что, в отличии от него, твои резервы энергии исчерпаемы. А этому у нас учат с маленького, — красноволосая поправляла ей прическу, красиво распределяя локоны по полу, — но ты не волнуйся, тебя найдут в обмороке. Ты же беременна и для тебя это вполне нормально. Последнее слово Коула особо сильно выделила, замечая панически расширенные зрачки обидчицы. — А теперь я уйду. Нужно закончить праздник, — она чмокнула светловолосую в щеку на прощание. Коула вернулась в зал уже в облике хозяйки торжества. Приглушенный свет тут же насторожил ее. Как и витавший в воздухе непонятный афродизиак. Томная атмосфера алкогольного торжества переросла в откровенную оргию. В поле зрения не было места, где бы не было секса. На сцене на стуле восседала женщина лет сорока с широко раздвинутыми ногами. У ее ног молодой человек. Он с жаждой вылизывал каждый пальчик ее ноги. А между ног девушка. Она перекрывала подробности откровенного. Госпожа же постанывала, властно наблюдая за своими “подчиненными”. Трибуну превратили в “столб позора” — в нем была зажата миниатюрная девушка. Ее тело прикрывали лишь украшения и плотный слой спермы. Очередь из мужского населения не прекращала своего движения. Она принимала сразу нескольких. Троих, может, четверых. — Прекрасное зрелище, правда? Коула дернулась, прижимаясь ближе к выходу из помещения. На нее смотрели почти черные глаза ее начальника. Он надвигался на нее медленно, словно настигал добычу. — Черт... — тихо прорычала та, прижимаясь к стене у двери. Судя по состоянию всех присутствующих, все-таки Исток сделала свое дело: торжество превратилось в вакханалию. Но в чем смысл складывать их в одну “койку” и оставлять в живых? — Аксель, послуш... В ее губы врезались. В прямом смысле. Ее голова откинулась назад и неприятно встретилась со стеной. Губа под натиском лопнула, вызывая невнятное шипение. Мужской запах заполнил все ее пространство, усиливая действие афродизиака в тысячи раз. Его запах. Мужчина. ОН. И она хочет его. Хочет, чтобы его язык был у нее во рту. Чтобы руки жили у нее на теле. Искаженное сознание сузилось до горячего жаждущего тела. Она терлась о него, стонала в его губы. Путала пальцы в синих волосах. Божественных волосах. Она оттягивала его голову назад, открывая себе доступ к шее. Требующий синий взгляд все так же неотрывно наблюдал за ней. И она ему отвечала. Наглым, тяжелым от возбуждения. Язык двигался по кадыку выше и остановился за ухом. Захватила мочку зубами. Возбужденное шипение вырвалось с прекрасных пухлых губ. — Я тебя трахну... Но она не сдалась. Коварная льстивая усмешка вместе с его именем утонула в стоне. Она стонала его имя. Его имя... Оно патокой летало в ее сознании. Такое красивое. Нужное. Ей хотелось пробовать его на вкус. Вкус его возбуждения, желания. До, во время и после. Каждое мгновение. А он врывался в нее языком. Кусал ее кожу, поглощал стоны. Горячими пальцами находил самые сокровенные точки, от которых тело призывно выгибалось. — Маленькая моя девочка, — шептал он, обхватывая мочку уха губами, — моя маленькая... Ее запах. ОНА. Его. И он хочет ее. Каждой частичкой тела. Нужда в ней превышала все. Она была такой томной, податливой. Даже его дыхание вызывало в ней стоны. Стоны удовольствия. Руки блуждали, совращали, извращали маленькое сладкое тело. Сладкое тело его жены было слишком отзывчиво. Слишком рьяно отвечало на его действия. Несдержанно, отчаянно. Мужчина на мгновение отстранился, наполняя легкие очередной порцией препарата и воздуха. Его глаза поймали пылающий зеленый взгляд, требующий продолжения. “Зеленый? Что за...?!” — АКСЕЛЬ ВАЙЛДЕР! Усиленный в тысячи раз голос Лиллианы отрезвил весь зал. Он пролетел бритвой в каждой голове, подавляя любое желание. Действие афродизиака так же прекратилось. Он осел липкими каплями на каждой поверхности. Акс повернул голову в сторону источника. Та, которая должна была сидеть в укрытии, поднималась на сцену. Шампанское платье было дополнено багровыми потеками по всему подолу, которые заканчивались на ее туфлях. Девушка двигалась абсолютно легко. На ней не было видно ни одной царапаны, и движению тоже ничего не препятствовало. — Господа, дамы, — она язвительно окинула весь зал своими золотыми глазами. Вместо привычной серой радужки была золотая пелена, быстро захватывающая еще и зрачок, — как вы знаете, на вечере должны присутствовать, мои дорогие друзья! Мой муж! О, мой шикарный муж. Такой сладостно Высший. И наш ребенок! Да, дорогие друзья, я была беременна. Она театрально шмыгнула носом, поправляя покалеченное платье. — Но так вышло, что его больше с нами нет. Хотя он и сыграл свою самую правильную роль, — Лиллианна перевела взгляд на своим окровавленные пальцы, — когда-то я была как все вот вы! Она окинула принудительно обращенную к ней публику взглядом. Девушка побывала в каждой голове. Кроме двух тех, кто был в самом конце зала. Туда она не смогла добраться. Даже с такой жертвой. — Это было десять лет назад... — всхлипнула она, размазывая кровь по щеке, — во мне и способностей то не было. Пока не пришел Хозяин! Он обещал, что я смогу быть наравне с этим мальчишкой! Пальчик устремился в сторону мужа, подрагивая. Вайлдер только холодно наблюдал за сценой. Он рефлекторно защищал ту, что была у него в руках. Со сцены исходила знакомая ему сила. Она переливалась под кожей его жены, иногда проявляясь свечением. Золото черное, словно обсидиан, бугрило красивое личико Ройден. — Я же так его любила. С самого начала! А он не видел никого, кто был слабее. И, тогда... Это было так потрясно! Столько силы! — почти влюбленно пролепетала она, прикусывая губу. — И мне нужно было всего ничего — его дитя! Просто залететь, и вся сила Вайлдеров будет моя! Ненормальная улыбка исказила губы, и кашляющий смех вырвался из ее горла. С глаз, подернутых дымкой, скатилась золотая слеза, тут же пойманная острым язычком. — Акс, Аксель, Любовь моя, — сквозь смех произносила она, — оно было такое потрясающе живительное! Столько энергии! Так вкусно! Я хочу!! Хочу, чтобы ты попробовал! Ты можешь отведать мои слезы и узнать как это! Хозяин сказал, что только Золотые слезы даруют силу! Вайлдер выжидал, продумывая, как обезопасить “зрительский зал”. Было слишком много способных и простых людей, которые видели все представление и могли пострадать. Они были слишком важными шестеренками системы и, если они пошатнут авторитет Департамента в обществе, будет катастрофа. — Господи, женщина, посмотри, на кого ты похожа! Снисходительный голос его помощницы звучал уже слишком далеко. Коула стояла на сцене позади Лиллианы, почти с любовью наблюдая за ней. Сама же виновница торжества словно завороженная перевела взгляд на пришедшую. Улыбка стала почти победной. Больше не было смеха. Только хищное облизывание. — Вот она!! Та, что разрушила все!! — квакающий смех все еще вмешивался в разговор, — каково это — трахать моего мужа? Коула прикусила припухшую губу. — То, что надо. Тебе ли не знать, — голос был заискивающим и томным, — хочешь, мы его тут вместе разделим? — Я хочу, чтобы вы тут вместе сдохли! Особенно ты, тварь! Ты же не только стала любимицей моего мужа, но и Хозяина! Я больше не приносила ему желаемого! А ты с ним даже не знакома, а он тобой одержим!!! Лиллианна истекала золотой жидкостью уже из ушей, окутывая в эпицентре все ярким свечением. Золото медленным потоком двигалось вдоль её тела, словно искало что-то. И, не удержавшись на пальцах, упало на пол. Через мгновение произошел взрыв.

***

Абсолютная тишина давила на мозг. Казалось, можно было услышать, как течёт кровь в венах и делятся клетки внутри организма. Коула не слышала ничего, только смотрела на красное облако пыли, медленно оседающее на защитный купол из энергии. Хлопья кожи уже осели на бетоне вместе с кровавым следами, некогда бывшими Лиллианой. Комната была разрушена. Балки опоры угрожающе вывалились на улицу, обнажая арматуру и куски стен. Бетонная плита лежала вокруг сферы, угрожая в любой момент обвалиться. Потолок представлял из себя зияющую дыру, обрамленную остатками стекла, дерева и арматуры. — Вайлдер! — хрипло прокричала девушка, лихорадочно осматривая обломки. — Я сзади, — пронеслось у неё в голове едва различимым голосом. Она боялась повернуться и увидеть его покалеченное тело. Девушка не слышала ни дыхания, не ощущала энергию. Ничего. — Посмотри на меня, — подавление жёстко резануло по сознанию, заставляя повиноваться. Не колеблясь, она исполнила приказ и с криком боли упала на колени. Тысячи иголок вонзились в её разум, проникая, коверкая и сминая всё на своём пути. Боль спустилась в мышцы, создавая агонию и вводя в состояние между жизнью и смертью. — Ты должна была её защитить. Это была твоя единственная работа! — голос добавлял агонии оттенок отчаяния и ужаса. — Я... защитила.... Вас! — прокричала она, сжимая руками голову. — Ты должна была сохранить её, — палец на её руке изогнулся под неестественным углом, вырывая бульканье изо рта, — а ты использовала все на что? Чтобы сохранить этих никчемных людишек и меня?! — второй палец повторил ту же судьбу. — Её.. Было... Не.. Спасти, — пробулькала девушка, прижимая ладони к груди. Кровь мешала говорить, а регенерация и поддержка сферы не давала нормально двигаться. — Я.. Пыталась... Но... Она взорвалась! — Плохо пыталась, — алая радужка полностью захватила глаза Акселя. Больше не было преград и ограничений. Только чистая сила. И она нашла свою жертву, — теперь ты вернёшь мне свою жизнь... С трудом она подняла голову и встретилась взглядом с алой пеленой. Боль и отчаяние новой волной душили сознание. Зачем она продолжала спасать этих двоих, монотонно рушивших ее спокойную жизнь? Она пыталась защитить своего палача и сохранить жизнь той, которая годами пыталась ее убить. Тело находилось на пределе, но продолжало бороться с пытками. Коула встала и потянулась к мужчине. Утрата его и её смешивалась в ужасающий разрушительный коктейль из горя и злобы. — Я отдаю её тебе, — мысленно прошептала она, дотронувшись до его щеки. Зелёные нити влились в его тело, лишая возможности двигаться. Благодаря взрыву Аксель израсходовал большой запас энергии на щит для них троих, уменьшая эпицентр разрушения. Попытки Вайлдера вырваться приводили к еще большему истощению Помалу, девушка впитывала высвобожденную неконтролируемую энергию. В сознании она выуживала хорошие воспоминания, вплетая в сон и успокаивая мужчину. Тёмная ярость медленно превращалась в грусть утраты. Нити жизни восстанавливали повреждённые взрывом ткани, но ментальные еще только предстояло залечивать. Коула боролась с усталостью. Она питала коконы людей, находящихся в зале. Все были живы и относительно здоровы. Кокон Лиллианы был наполнен красной и золотой пылью, которая роилась внутри сферы и пыталась освободится. Яростная энергия под воздействием нитей угасала и осела горсткой пепла. — Ты долго, — обиженно прохрипела красноволосая, наблюдая, как красный “снег” завершает свой полет, — я надеялась, что ты не с пустыми руками придешь... — Ну, прости, по дороге в магазине пломбира не оказалось. Доуэль входил в зал медленно и неспеша. С каждым его шагом помещение приходило в свое первоначальное состояние. Камень возвращался в камень, шторы снова были на своих местах, как и сотни бокалов, выстроенных для приема. — Как они могли... — Коула наигранно прикрыла рот, с кряхтением поднимаясь на ноги, — всё-таки я старая женщина, Альфред. Меня уже ноги не держат. Восстановление было завершено, как и ее работа. Мужчина исправил каждое воспоминание в голове каждого из присутствующих. Даже Вайлдера. Теперь вечер принадлежал ему, и он просто отчитывался о работе Департамента. Словно никто и никогда не знал о Лиллианне, не был покалечен взрывом. Девушка села за столик, отведенный специально для хозяев вечера. Она едва держалась, чтобы не отключится. Аксель был усажен напротив. Люди все еще лежали на земле без сознания. Кто-то сидел на стульях или подоконниках. Все были одеты так же, как и на начале вечера. — Дорогая, завтра я буду у тебя в саду в девять. Не опаздывай, — светловолосый оставил поцелуй на макушке, покидая мероприятие. “Даже нет его запаха,” — последнее, что подумала девушка перед тем, как позволила своему сознанию уйти.