И у Богов бывают критические дни

Теплый солнечный луч мазнул по комнате, оглашая присутствующим то, что начался новый день. Алое зарево потихоньку превращалось в ясный солнечный день. Маленький лучик осел в темно-синих волосах мужчины. Вот уже какой месяц он каждый день и каждую ночь работал в этой комнате. Монотонный писк мониторов стал привычным звуком в его жизни. Даже уже не раздражали. Темный взгляд поднялся с очередного отчета и взглянул на россыпь алых локонов на подушке. Медики говорили, что она придет в себя скоро. И это скоро длилось два месяца. Два чертовых разочаровывающих месяца. Она была ключом к многим замкам с вопросами. Кроме нее никто на это не мог дать ответ. После инцидента с Ройден прошло пару дней. Аксель смог оправиться достаточно быстро и понимал, что воспоминания в его голове были обрезаны. Тем более, исчезновение Лиллианны из его жизни явно им было отмечено. Так же исчезла и О’Коннор. Вещи жены исчезли из дома, квартиры и даже офиса. При упоминании на ресепшне и в архивах — таких способных не существовало. Когда он решил обратится к Ройденам, они, мало того, отменили встречу, так и вообще запретили с ними какие-либо контакты. Допуск на уровень, где жила его подчиненная, тоже закрыли. Только Высшие из Правления могли туда попасть. Даже телепорт не работал. Коллектив делал вид, что в принципе их не существовало в его жизни. МакЛейн успешно ускользал от разговоров на эту тему. Он все больше взваливал на него бумажной работы и тренировок его подопечных. Либо это была очень плохая шутка, либо в его мозгах хорошенько покопались. Правда открылась слишком быстро и болезненно. Акселю удалось всё-таки добраться до запретного этажа. Немного магии соблазнения и пропуск обеспечивающего персонала был у него. Хотя для этого и потребовался целый месяц. Вайлдер не ожидал того, что увидел. Некогда красивый озелененный этаж был почти мертвым: деревья опали, желтая трава покрывала только изредка голые бетонные полы, да и буйное цветение превратилось в мусор. Было ощущение, что из него ушла жизнь. Издалека проглядывался стеклянный купол, который был все еще зеленый, хотя и не такой яркий, как обычно. Мужчина решительно направился к обиталищу своей “подчиненной”. Большая библиотека встретила его запустением. Второпях оставленный чайный набор уже успел покрыться слоем пыли, кресло-гнездо было аккуратно собрано и почему-то оставлено не на привычном месте. Было видно, что хозяйка давно тут не была. — Нравится? — безразличный голос вывел парня из ступора, — я же приказал никого сюда не пускать. Что тебе не понятно из моего приказа? Альфред стоял в дверном проеме спальни. Темные круги под глазами, потухший взгляд на пару мгновений подернулся гневной пеленой. — Или ты уже не подчиняешься своему руководству, ребенок? — принуждение с силой ковыряло черепную коробку, потихоньку ломая барьеры в голове Акселя, — тебе было мало того, что для тебя сделали? — Я даже не понимаю о чем Вы! Доуель более участливо посмотрел на гостя. Пару мгновений и размышлений. И мужчина вернулся в комнату, жестом приглашая за собой. Вайлдер не заставил себя ждать. Ответы на его вопросы должны были оказаться там. И они были там. Но не так, как он хотел. Коула была в комнате. Датчики на проводах считывали ее жизненные показатели и с противным писком выводились на монитор. Еще одна трубка была с катетером в ее вене. Из нее подавалась какая-то непонятная жидкость в бездвижное тело девушки. Седовласый приостановил подачу лекарства из системы и оставил отметку на планшете. Их было 72 за каждый день. — Так ты не ответил на мой вопрос, — Альфред тяжело опустился в кресло недалеко от кровати. Вайлдеру просто нечего было сказать. Гнев и горечь затопили его сознание. О’Коннор была в таком состоянии еще с инцидента. Только она могла адекватно объяснить всю канонаду происходящего. А, самое главное, где его жена? — Какой именно? — дабы не сорваться, парень решил переключиться на другой источник информации, — первое — более чем. Навевает воспоминания о ее работе в квартале три года назад. Второе — я все еще в Вашем подчинении. Аксель недовольно прорычал, ненавидя эту позицию. Его раздражало то, что он все еще не смог достигнуть большего. — Третье — никто ничего для меня не сделал, — его голос опустился до состояния рыка. Тяжелый выдох слетел с губ светловолосого. — Знаешь, была бы она в сознании, я бы попросил прощения. Но, — ужасающая дьявольская ухмылка растянула губы Альфреда, а взгляд сверкнул недобрым сиянием, — но она же не узнает. А я... Я так давно хотел сделать что-то подобное. — Чт..? Не успев среагировать на что-либо, Аксель истошно закричал от боли. В его голову вогнали тысячи ментальных иголок и прошибли все барьеры. Абсолютно. Воспоминания кошмарным цунами возвращались в его голову. Не только зрительные, но и физические. Ощущения боли от ломающихся костей и рушащегося сознания накатывали волнами. Тело мужчины сотрясало от судорог в такт каждому вновь пережитому мгновению. Для мира это длилось несколько минут, а для него — весь тот вечер. Каждый час. Мучения прекратились так же быстро, как и начались. Вайлдер лежал на боку, переводя дыхание. Глубокие борозды его мучений красовались на полу. Даже один ноготь с остатками плоти стал вишенкой на не особо праздничном торте. Сумасшедший смех прорвался сквозь тишину и утонул в булькающем кашле. — Я ее убью, Вайт, — сквозь кашель произнес Аксель, — я разорву каждую частичку этой плоти. Она будет молить о том, чтобы это закончилось. Но оно не закончится. Огромная сила всколыхнула все помещение. Она лилась свободным потоком и оглушала всё пространство вокруг эпицентра. Парень приготовился к тому, что произойдет дальше. Поэтому просто закрыл глаза. Но ничего, кроме отдаленного гудения, не ощутил. Неприятное давление проходило где-то на задворках и никак не задевало. — Можешь открыть свои глаза, — искаженный голос хлестнул у него в голове. Глаза моментально открылись. Вокруг него вился купол из жёлтых и зеленых нитей. Он дрожал от каждой волны силы, которую отпускал Альфред. Так же Аксель чувствовал, что наполняется жизнью. Увечья, нанесенные им самим, исчезали без следа. Источником купола служила та, что лежала в кровати. Она слабо светилась, словно была окутана солнцем. С каждым ударом из нее вырывался надломленный стон. Но сама девушка не шевелилась. — Убить ее хочешь? Все еще? — Доуэль скучающе подпер голову рукой, — куда катится мир: за него отдают жизнь, а он конченный. Как прозаично. Его серые глаза следили внимательно, словно перед ним была неведомая зверушка. И за ним было решение — убить или представить на обзор всем. — Вот с вашей семейкой всегда так! Никак вы не можете нормально что-то принять с благодарностью, — Альфред переместился к Вайлдеру, медленно усиливая ментальное давление. Он с легкостью разорвал барьер, словно тот был невесомой паутинкой. Нити восстанавливались вокруг него, не причиняя вред. Доуэль остановился на руке парня. Неприятный хруст дополнил ту какофонию звуков, которая была раннее. Мужчина отрывался хоть и не на полную катушку, но весьма приятно. Изломленная плоть была усладой для его глаз. После всего того, что сделал мальчишка. Было обидно только одно — всё это скоро восстановится. Слишком скоро. — Если бы не она, ты бы был стерт. И я выполнил бы это с удовольствием, — кошмарная ухмылка коснулась глаз цвета расплавленного метала. — Знаешь, как я этого ждал? Твоих детских ошибочек. Боги, ты меня начинаешь раздражать... Вайлдер-младший стоял уже в метре от него. Тяжелый синий взгляд наполнялся такой же усмешкой. — Моих? Я быстр... — ему не хватило воздуха, чтобы закончить фразу. Под ментальным воздействием Аксель не заметил того, что Доуэль двигался параллельно с ним. В тот момент, когда парень отпрыгнул с кокона, светловолосый отправил ему вслед столовый нож. И теперь он был у него в грудной клетке. Холодный метал неприятно выжигал плоть и мешал дышать. — Какой ты умный малыш. Вернись в кокон и дай дяде закончить, — вслед движению руки тело парня вернулось на то же место, где и было раньше. От удара о пол нож вошел глубже, доставляя еще больше неудобства. Спустя пару секунд тело от шока отключилось. Аксель холодно наблюдал за этим представлением со стороны, прокручивая в руке серебряный столовый прибор. Зрелище было не самым приятным и весьма информативным. Какие бы повреждения он не получал, кокон тут же восстанавливал их. Да, оставался болевой шок, но не более. И еще его способности. Он видел каждое действие Высшего. Даже ментальное воздействие не останавливало. — Ты смотри, до него дошло, — тихий смешок из кресла заставил вынырнуть темноволосого из мыслей. — Просветишь? -те? — Тц... не дошло, — фыркнул мужчина, приостанавливая давление, — какой там у тебя был контракт с Ментором? Что он снимет все твои ограничения? Альфред расслабился в кресле. Длительное воздействие тоже имело свои последствия, как и игра с возможностями девочки. Серебряные глаза переместились на мониторы. Ее стояние снова было стабильно плохим. Конечно, лучше, чем в первый день. Но и хуже, чем бы хотелось. Стакан для виски и бутылка с янтарной жидкостью появились на столике. — Не против? Я люблю рассказывать детям истории под что-то крепче, чем зеленый чай. Аксель недовольно повел бровью, но промолчал. Он так же посмотрел в сторону кровати, но на ее обитательницу. Коула была замотана в датчики. Яркость сошла на нет: волосы потускнели, кожа приобрела серый оттенок. Вены можно было рассмотреть даже при плохом освещении. Мысль о том, что именно он может быть причиной такого вида и состояния, маленьким дятлом долбилась где-то на задворках сознания. — Так вот. Дядюшка немного удовлетворил свою жажду крови, — светловолосый покрутил по тяжелому стакану алкоголь, — итак, если быть совсем кратким — она сняла с тебя ограничения и не дала твоему телу разрушится. И не только твоему. Твоя дама не разнесла всё к чертям именно благодаря кокону. Мусор, который присутствовал на балу, тоже волшебством нашей феи остался цел. — Мне ей руки теперь целовать? — Вайлдер сделал пару шагов в ее сторону. — Убью. Воскрешу и потом убью, — почти весело сказал Альфред, прослеживая за действиями гостя. Но его глаза наоборот подтверждали сказанное. Он был готов подорвать всё здание и убить каждого, только бы к ней больше никто не приближался. — Какие мы нежные, — брюнет скорректировал курс на кресло возле двери. Тело после встряски ощущало себя не особо хорошо и требовало хотя бы отдыха, — она моя подчиненная. Должен же я как-то ...мм.. узнать о ее состоянии. — Нет. Она не твоя подчиненная больше. Видишь ли, у вас случился легкий обмен. Из-за тебя Коула уничтожила любые барьеры на способности. И вот она... – мужчина жестом указал на кровать, — она борется за свое тело. И Высшая. Так что теперь никому не подчиняется. Аксель хрипло засмеялся, запуская пальцы в волосы. — Значит, нужно было попытаться просто ее убить и не пришлось бы выбрасывать свою гребанную жизнь на эту контору. Все так просто. — А ты, оказывается, умный, — Доуэль понимающе качнул головой, довольный тем, что не пришлось много мусолить этот разговор, — ну, раз она теперь тебе не нужна, будь добр, свали нахер отсюда. — Э, не, “дядя”, — Вайлдер принял расслабленную позу, закидывая ногу на колено, — пойдешь нахрен ты отсюда. Она теперь моя. Неделя выдалась тяжелая для Коулы. Состояние колебалось от стабильно тяжелого до критического. Несколько раз Доуэль вливал в нее свою энергию, дабы ей было чем-то подпитываться. Всё остальное время это делал Вайлдер. Было ощущение, что она с чем-то боролась. И это что-то периодически побеждало. Он снова “жил” в ее спальне. Что бы не происходило, где бы он не был, он приходил к ней. Пустующий дом и квартира были для него хуже, чем черная дыра. Одиночество было по своему прекрасно. Пока оно не начинало убивать в тебе все. Абсолютно. Всю твою человечность, твое желание — не просто существовать, а жить. Объяснений причин появления здесь у него не было. Во всяком случае адекватного. Его тянуло к ответам на вопросы. Возможно, еще раздражала своя же немощность что-то изменить в ее состоянии. Его сила выросла в прогрессии. И границы ее пока были неизвестны. Аксель устало потер переносицу. Очередная кипа отчетов явно не уменьшалась, а увеличивалась. По его команде Джеймс приносил бумаги сюда и больше пары секунд не задерживался. Но всегда успевал взглянуть на свою помощницу. То, что было в его взгляде, изрядно бесило темноволосого. — Что то еще? — почти охрипший голос отвлекал друга от своих мыслей. — Нет, просто... — блондин замялся, неотрывно вглядываясь в безмятежное лицо девушки, — просто слишком долго она спит. Ощущение, что она не хочет возвращаться к.. нам. Вайлдер оторвался от очередной бумаги, агрессивно оставляя размашистую подпись. Мелкие искры синего пламени вырывались у него из-под пальцев. Сжав свое терпение и пальцы в кулак, мужчина мысленно отсчитал до десяти. — Ты сегодня сентиментален. — А вы более раздраженный, чем обычно, — почти сияющая ухмылка украсила его лицо, — что-то не так, босс? Тяжелое раздраженное молчание прервал тяжелый выдох брюнета. И возмущенное фырканье кота. С момента ее болезни животное зачастило быть гостем в этом доме, беря пример со своего хозяина. Хрень недовольно хрюкнул от атмосферы. Намечалась очередная стычка. — Меня раздражает она. Заноза. — Но ты все равно тут, — широкий жест обвел комнату и остановился на больничной койке, — всё-таки это ее дом, и в ее положении ты не имеешь права тут находится. — А ты, значит, можешь? — темная бровь дернулась вверх. — Я ее друг. Все просто, — блондин подтянул кресло к столу. Он приземлился напротив своего начальника. Деловая улыбочка как всегда освещала его красивое лицо. — Вот как. А она моя. Тоже все просто, — ответная ухмылка не заставила себя ждать. Только вот синие глаза недобро сверкнули на нелепое поведение своего подчиненного. — А она в курсе? — Лис улыбался все наглее. Голубой взгляд ловил каждое изменение в мимике босса. Ему нравилась эта игра по тяганию тигра за усы. Ситуация была более, чем подходящая. Хоть он и понимал, что О'Коннор будет добиться более, чем сложно. Но и уступать ее он не собирался. —Еще слово и ты будешь в такой же койке, — тихое рычание пробирало почти до мурашек, — на сегодня ты свободен. Завтра у нас тренировка с группой Альфа. Ты в их отряде. Словно по щелчку Аксель переключился в режим “моя первая любовь — работа”. Доводить до разрывов внутренних органов можно и легальным способом и в рабочее время. Скучающий надменный взгляд проводил подопечного до двери. Затем он переместился на кровать. — Я в курсе чего? — зеленый злой взгляд встретил его.