Хороший и замечательный

Первые минуты после пробуждения. Сириус лежал без движения, не понимая, как узнику Азкабана мог присниться такой прекрасный сон. Ситуация слишком резко наладилась. Но встал Блэк с куда более свежей головой. Первая ночь, проведённая в хоть и ненавистном, но тёплом доме, вернула ему спокойствие. Теперь всё виделось исправимым, хоть и не менее мрачным. Наверное, эта тёмная пелена никогда уже не спадёт. Сириус привёл себя в порядок. Одел нормальные вещи. Люпин, сидевший на кухне, замер, грустно смотря на дверной проём. Блэк опирался на деревянный косяк и тоже смотрел с лёгким неверием на светло каштановые волосы, бледную чуть сероватую кожу, поношенную чистую одежду. — Тебе тоже страшно, что вчерашний день и всё это окажется сном? — серьёзно спросил Римус. Сириус мрачно кивнул и пошёл к столу. — Ты уже позавтракал? — стол был накрыт лишь для одного человека. Люпин похоже не собирался есть и лишь грел руки об одиноко стоящую рядом с ним кружку чая. — Я не хочу, не голоден. Я хочу рассказать тебе обо всем, что ты пропустил. — Тогда ты сидишь не там где надо, — Сириус был не готов сейчас проявлять навязчивую, почти насильственную заботу, которую раньше считал обязательной со своей стороны. — Я провёл десять лет в одиночестве. Ты, правда, думаешь, что я хочу сидеть напротив тебя за столом? Сириус ухватился за спинку стула, на котором сидел Римус, и перетащил его к другой части стола. К счастью что-то от Бродяги всё же осталось, и этому чему-то хватило силы для такого манёвра. Люпин ничего не сказал. Просто уткнулся лбом Блэку в плечо, когда стул перед накрытой частью стола перестал быть пустым. — В первую очередь я хочу услышать о Гарри. Ты говорил о нём вчера, но я с трудом мог соображать. Что с ним? Где он жил после смерти Джеймса и Лили? — Я всё расскажу, — пообещал Лунатик и действительно выложил всю историю, закончив на довольно печальной ноте. — Дамблдор говорит, что Гарри должен считать дом Дурслей своим до совершеннолетия. Не объясняет причины, просто настаивает на этом. Я ещё десять лет назад предлагал отдать Гарри на усыновление кому-то из наших. Многие согласились бы воспитать мальчика-который-выжил, как родного сына. Я бы следил, что у него всё хорошо, но Дамблдор отказался. Запретил мне видеться с ним, вообще подходить к дому Вернона. — Вернона? — Мужа Петуньи — сестры Лили. Ты же был шафером Джеймса. Мог видеть среди других гостей и Вернона. Лили пригласила только Петунью, но та привела с собой и мужа. — Теперь вспомнил. — Гарри жил с Дурслями до одиннадцати. Потом должен был, как все уехать в Хогвартс, но почему-то никак не мог прочитать письмо. К нему отправили Хагрида. Он вернулся и, представь себе, принялся ругаться с Дамблдором. Упрекать его. Я так и не смог узнать, в чём именно было дело. Хагрид дал клятву молчать об увиденном. Так что разговорить не получилось. Гарри тогда остаток летних каникул провёл с Дамблдором, но на Хогвартс-экспрессе ехал со всеми. Сначала вёл себя довольно скованно в школе, но к октябрю освоился. — А ты что, теперь преподаёшь? — Можно и так сказать. Ты же помнишь, как хорошо я знал программу. Иногда заменяю учителей. Веду некоторые уроки истории и ЗоТИ, когда Дамблдор хочет чтобы все, а не только самые старательные знали какие-то темы. Я, как оказывается, умею доходчиво объяснять. — Я ожидал от тебя чего-то подобного. Так что с Гарри? — Я не знаю. Вроде всё хорошо, а вроде и нет. Он в целом замечательный мальчик. Послушный, вежливый, любопытный. Не сказать что трудолюбивый, но будто Джеймс отличался особой усидчивостью. Очень добрый. Но замкнутый и недоверчивый. Врёт через слово, причём довольно неплохо врёт. У него была возможность завести много друзей, но он общается только с одним мальчиком — Роном Уизли. Я вчера о нём говорил. Хотя нет, недавно ещё с девочкой начал часто говорить. Гермионой Грейнджер, если не ошибаюсь. Он спас ей жизнь. В замке в целом… — Сириус мягко перебил: — Я смогу забрать его? — Люпин, наконец, поднял голову и посмотрел со всей серьёзностью. — Я не знаю. Дамблдор хочет оформить тебе официальную опеку над Гарри. Хочет, чтобы о тебе было максимально благоприятное впечатление. Чтобы Гарри писал тебе при любой проблеме и вообще считал тебя близким. Но при этом уточняет что домом, Гарри должен считать именно жилище Дурслей. Возможно из-за этого противоречия, он пока и не хочет давать окончательный вердикт. Пока что тебе вообще нельзя видеться с Гарри. — Совсем? — расстроился Сириус. — Не прям совсем, — смягчился Римус. — Я могу провести тебя в Хогвартс и показать его издалека. Главное чтобы Гарри тебя не видел. — То есть писать ему письма и дарить подарки я тоже не могу? — До окончания учебного года, — кивнул Люпин. Потом вдруг вспомнил о чём-то и резко перевёл тему. — Я хочу, чтобы ты отправился в Мунго. Азкабан истощает ментально и физически. Тебе нужно прийти в себя после пережитого, и просто отдых тут не поможет. — Я в порядке, — отмахнулся Блэк. Он хотел сейчас слушать совсем не об этом. — Сириус, я серьёзно. Ты на скелет похож. — Ты тоже. — Я всегда такой, а ты… — А я как-нибудь сам решу, что мне делать, — жёстко перебил Блэк. — Мы потом вернёмся к этому вопросу, — упёрто пообещал Лунатик. … Вылазка в Хогвартс действительно произошла. Сириус увидел маленького худого мальчика, так похожего на Джеймса, что сердце будто скрутило в болезненный комок. Грудь сдавило от накативших воспоминаний. Люпин понимающе кивнул. — Но глаза от Лили. И смех. Правда, он редко смеётся. Не знаю почему, Джеймс в его возрасте был куда веселее. Да и Лили особой серьёзностью на первом курсе не отличалась. Сириус, я хочу, чтобы ты вылечился прежде, чем официально познакомишься с Гарри, — Бродяга посмотрел на ребёнка, через секунду скрывшегося в хижине Хагрида. Опустил голову. В поле зрения попали тощие, нездорово серого оттенка руки. Сжав кулаки, Сириус увидел как натягивается бумажная кожа. — Я не собираюсь торчать в Мунго больше недели. Приду в норму и сразу же вернусь на площадь Гриммо. Надо подготовить дом. Я не хочу, чтобы из-за моей халатности Гарри пострадал от случайно найденной в барахле магической побрякушки, — Люпин сочувственно улыбнулся. Всё было так не точно, но Бродяга верил в лучшее. Верил после войны, предательства, тюрьмы. Наверное, это глупо. Приятное поглаживание по плечу. — Ты молодец. Гарри хороший ребёнок. Слишком смелый, конечно, и недоверчивый, от чего лезет, куда не надо. Но, думаю, если ты скажешь ему не ходить куда-то, он тебя всё же послушает. … Люпин смог настоять на своём. Отчасти, используя принесённое с собой письмо Дамблдора. Очень нечестный ход. По сути шантаж, ведь прямо сказать: «Я ещё не решил судьбу Гарри, но ты должен понимать в какую сторону изменит мой выбор твой отказ от лечения» — было очень жестоко. Тем более что обсуждением Гарри письмо и ограничилось. Ни извинений, ни новостей, ничего больше. В Мунго пришлось провести два месяца. Римус честно навещал и рассказывал все новости связанные с Орденом Феникса и Гарри. Однажды, при очередном посещении, Люпин принёс с собой ещё одно письмо. Мелкий почерк с большим количеством завитушек выдал своего хозяина с потрохами. Но неужели это всё? Дамблдор, который форсировал вынесение оправдательного решения на суде, хотел отдать Гарри крёстному, хотя до этого имел другие планы и так подробно рассказывающий Люпину какую информацию надо передать бывшему члену ордена Феникса, собирается отделаться от Сириуса письмом? Блэк почувствовал жгучее желание спалить бумагу. Римус ожидаемо начал убеждать, что горячится не стоит. Переборов себя Бродяга прочитал первые строки. Извинения. Ну, конечно же! Будто они могут что-то изменить. Похвала за решение посетить Мунго. Будто Сириус нуждается в чьём-то поощрении! Приглашение в орден, который, как оказывается, снова был собран ещё в августе и теперь ищет крестражи. Наконец, информация о Гарри. И снова ничего полезного! Ровно тоже самое давно рассказал Люпин. Можно было сжечь бумагу. — Ты хочешь присоединиться к Ордену Феникса ещё раз? — напряжённо уточнил Лунатик. — Я без понятия пока что делать. Так что, скорее всего да. Не могу же я быть лишь опекуном для Гарри. … Когда Сириус шёл в больницу, на улице ещё падал снег. Когда вышел на деревьях раскрывались почки. Немало времени потребовалось, чтобы принести дом двенадцать на площади Гриммо в нормальное состояние. Да и то лишь благодаря помощи Люпина и нежеланию лезть выше второго этажа. Сириус часто трансгрессировал в Хогсмид и издалека смотрел на крестника, который пока даже не знал о существование своего нового опекуна. А ведь Блэку по всем правилам оформили бумаги. В каком ужасе была Молли впервые услышав об этом. Кажется, она представляла Бродягу в любой роли, кроме родителя. Но Сириусу было плевать. Тем более Римус всегда будет рядом. А значит, всё будет хорошо.