Хищник и сверххищник

— «Молния», значит. Он встречает её и огорошивает своим неожиданным знанием буквально ещё до того, как Айса успевает сесть на стул и придвинуть его до стабильной точки её часового пребывания здесь. Айса внутренне напрягается, вспухает, словно ламинат, на который налили много воды, но потом усмиряет усилием воли поднявшиеся внутри себя чувства, чересчур медленно опускаясь на сидение. Она старается смотреть на Аскольда так, словно для неё это прозвище больше ничего не значит. — И что с того? — Интересное у тебя прошлое оказалось. Неужели ты думала, что, позволяя изучать себя, я не премину изучить тебя в ответ? — Аскольд с акульей ухмылкой склоняет голову медленно, даже плавно к плечу, поддевая Айсу практически в мальчишеской манере, не свойственной его возрасту. Айсе остаётся лишь догадываться, как много он успел узнать. И сколько смысла ещё остаётся в этих встречах, если знаний оказалось достаточно, чтобы потерять к ней интерес. Однако поведение Аскольда говорит об обратном, — Айса видит, что интерес его только укрепился, и для неё это может выступать ровно как благом, так и проклятием, — поэтому она открывает вновь записи и берётся за ручку, как за единственную спасительную тростинку, способную увести её внимание от его лица к чему-то другому. — Прелюбопытнейшая у тебя история с «Триадой», девочка… — словно невзначай заговорил он, стараясь вновь усыпить её бдительность. — Точнее, у твоего братца. Тяжело же тебе, должно быть, пришлось. Столько гонять и ради чего? Только ради спасения брата и закрытия долгов, с которыми вы так и не разобрались даже совместными усилиями. Айса смотрела на него пристальным диким взглядом с тихой затаенной яростью. Ей не понравилось, что его руки простирались так далеко в её прошлое и в её нынешнюю жизнь. Что ещё он успел узнать, будучи сидя за решёткой? Капелька холодного пота заскользила у неё по виску, и Айса надеялась, что Аскольд этого не заметил. Он наконец перестал изучать глазами трещины в стене своей тюрьмы и посмотрел на неё прямо, став прямым ещё и в своих намерениях. — Я мог бы помочь. Он ведь до сих пор работает на них, чтобы отдать деньги, верно? — Это не твоё дело! — Айса вскочила и все принесённой с собой казённое и не очень имущество полетело в прутья клетки, с громким металлическим стуком сталкиваясь с ними. — Не лезь в мою жизнь так, словно ты в ней хозяин! Это не твой океанариум и не твои акулы, Аскольд, и этим людям, перейдя один раз дорогу, второй раз переходить её нельзя. — Ты боишься, — шепеляво протягивая это слово меж заострённых зубов, он скалится. — Боишься, что он может ещё сильнее пострадать. И что твоё прошлое и его последствия настигнут тебя в настоящем. Неужели тебе хочется, чтобы он оставался у них на поводу, как будто так и надо? — Аскольд не сводит неподвижного взгляда с неё. — А-а-а… Не делай вид, будто не думала о том, что закон в твоей ситуации бессилен. И что ты не хотела бы с ними разобраться сама. Айса ощущает, как её начинает трясти от гнева. Нет, она так не может, ей нужно уйти и остыть, иначе она может совершить сейчас ошибку, большую огромнейшую ошибку, которая подкосит к чертям всю ранее проделанную работу. Она разворачивается к нему спиной и уходит. Его голос нагоняет его в спину, долетая до него, словно остро заточенные ножи. — Что такое, девочка? Сдают нервы? — Заигрывающе и легко, беззаботно. — Знаешь что, дедуля… — Айса резко разворачивается и бьёт ладонью по прутьям, опираясь о них. В этот раз она добровольно сокращает дистанцию. Аскольд с ухмылкой готовится слушать её гневные словесные излияния. — Ты нихрена обо мне не знаешь. И даже не смей делать вид, будто знаешь. Опускаться до уровня людей вроде тебя я не стану. Он с прищуренными глазами приближает к ней своё лицо. Айса может ощутить холодок его дыхания на своей раскалённой смуглой коже. Они стоят и пялятся друг другу в глаза какое-то непродолжительное время, но Айсе кажется, будто проходит вечность. Он видит, как пульсируют её расширенные зрачки. Чувствует, что она понимает — он знает её лучше всех остальных. Потому что она такая же, как и он сам. Чудовище внутри. Разница между ними была несущественной: с Аскольдом уже случилась травмирующая ситуация, позволившая ему разорвать кокон прежней жизни, расправить крылья и взлететь. А ей только предстоит ещё свою пережить и выпустить своего монстра наружу. — Это вопрос времени, маленькая донья. — Она ощущает, как его взгляд скользит по её щеке, словно реальное живое прикосновение. — И случая.