Tokyo Lovers

      Говорят, что самый первый поцелуй запоминается на всю оставшуюся жизнь, особенно, если поцелуй этот был с некогда любимым человеком. Почему вообще люди целуют друг друга? Считается, что через прикосновения губ можно наиболее чувственно передать и показать свою любовь. Поцелуи бывают разными — нежными и робкими, горячими и страстными; кому-то нравятся поцелуи в щёки, лоб и ладони, а кто-то больше предпочитает поцелуи в шею или губы. Но объединяет их всех одно — посыл. На всех языках мира поцелуй — означает «любовь». Кисаки совершенно не умел целоваться. Не умела и Мисато. — Тетта-чан! — Этот звонкий женский голосок он мог узнать из тысячи других. Нет, из десятков тысяч, из сотен тысяч! Кисаки путался в цифрах. Очень несвойственно для такого гения, как он. — Сато-сан! — Широкими от удивления глазами он смотрел прямиком на девушку, которая из раза в раз заставляла сердце в груди так сильно биться. — Ты почему здесь? — Ах, это. — Мисато подходит к нему, осторожно, неспешно, не смотря на непреодолимое желание вонзиться в его грудь с крепкими, чувственными объятиями: такими, какие могла подарить ему только она одна. — Мой класс отпустили пораньше, так как учитель, готовивший нас к выпускным экзаменам, заболел. Поэтому я подумала, что встретить тебя из школы будет хорошей идеей, наверное.? Инукай действительно любила его. Любила так сильно и искренне, не смотря на то, каким странным Кисаки порою мог быть. Она любила его за уникальный ум, за манеры и тактичность, за поддержку и желание оказать помощь в любой, даже самый трудный момент. В конце концов, любила потому, что он её парень, и знала, что любовь эта взаимна. — Я рад увидеть тебя. — Эта фраза будто вновь вдыхает в девушку жизнь, заставляя её расслабленно улыбнуться. Каждый раз при встрече с ним сердце так волнительно и по-детски замирало в груди, что становилось трудно дышать. Каждый раз, как в самый-самый первый раз. Кисаки осторожно берёт её за руку, обнимая своей ладонью крошечные девичьи пальчики. Она не сопротивляется, не будет. Она очень долго этого ждала. Прикосновения рук у Тетты и Мисато были своего рода традицией, беззвучным жестом, говорящим о том, как сильно они друг по другу скучали. Видеться получалось всё реже и реже: в конце концов, у Инукай на ногу выпускные экзамены. — Будешь готовиться дома, значит? — Тетта никогда не говорил о своём желании проводить Мисато до дома. Он просто брал и делал, без всяких на то разрешений. Ему и не нужно было её разрешение. — Ага. — Девушка ластится щекой к мужскому плечу, но лишь на секунду, чтобы не смутить своего спутника и прежде всего саму себя. — Хочешь со мной? Кисаки уже доводилось несколько раз бывать в доме у семьи Инукай, но скорее по чистой случайности или сильной надобности, нежели по запланированному визиту и приглашению. Мисато частенько обрабатывала раны Тетты, оставшиеся после драк с другими гопниками, сидя с ним на диване в гостиной. Признаться честно, однажды он даже поймал себя на мысли, что хочет травмироваться чаще, чтобы девушка больше ухаживала за ним. — Сиди спокойно, Тетта-чан, пожалуйста. — Он каждый раз шипел и жмурился в попытках стерпеть боль, которую девушка невольно причиняла ему, дезинфеуируя ссадины и зашивая порезы. В такие дни он был особенно учтителен, покорен и тих, чтобы лишний раз не заставлять Мисато ругаться на него. Но разве можно назвать это руганью? Инукай погрозит ему пальцем, карикатурно нахмуритя и скажет, что переживает и не простит, если Кисаки снова заявится к ней домой в таком виде. А он ведь заявится, и она простит, вновь подлечивая своего горячо любимого героя. Мисато была слишком добра и снисходительна, особенно к нему. И вот, они вновь стоят у порога небольшого частного домика. Спокойный и освежающий запах прихожего помещения, ударяющий в нос, каждый раз вызывал в груди ностальгию и воспоминания, связанные с первым визитом Кисаки в это заветное место. Тогда ему серьёзно досталось, и Мисато впервые пришлось практиковать свои навыки зашивания порезов на живом человеке. Тогда же Тетта и предложил ей стать его девушкой. — Родители скоро будут дома. — Девушка повесила на крючок свою ветровку, расплетая волосы, что были собраны в тугой хвост. — Поднимайся наверх, я пока позвоню им и предупрежу, что я буду дома не одна. Стоит отметить, что Кисаки по-особенному восхищался комнатой Мисато, что была похожа на летнюю цветочную оранжерею или маленький ботанический сад: на полках, подоконнике, рабочем столе и даже на полу — повсюду стояли горшки с растениями разных размеров, за которыми Инукай любила так заботливо ухаживать. Из-за сильной аллергии на шерсть, девушка не могла позволить себе завести домашнего питомца, а потому альтернативой стали цветы; когда внутри тебя так много любви, ей непременно нужно с кем-то делиться. — Уверен, что не хочешь заняться чем-то другим? — Мисато машинально погрызывала кончик ручки, думая над задачей. — Всё же, это программа не твоего класса, а годом постарше. — Пф, ты меня недооцениваешь. — Он лишь усмехнулся, забрав у девушки ручку и начав что-то писать в её тетради. — Это легкотня для младшеклассников, Сато-чан. — Э-эй, Тетта, не решай за меня! — Инукай карикатурно надула щёки, после чего легонько пнула парня локтем в бок. — Я же тогда сама ничего не пойму! Кисаки искренне любил помогать Мисато, даже когда она его об этом не просит. Всё же, синдром отличника сказывается даже на романтических отношениях. Однажды он даже помог ей закрыть незачёт по физкультуре, подкупив учителя. Инукай тогда очень удивилась, увидев в своём табеле успеваемости максимальный балл. — Твой старший брат приходил сегодня. Он сдал за тебя все нормативы, так что можешь идти домой. — Но у меня нет брата… Несомненно, Мисато было приятно внимание Тетты к её проблемам, но чтобы решать вопросы с учёбой с помощью денег? Нет, он точно, совершенно точно спятил от своей любви к ней. — Цветочек мой, спустись к нам, пожалуйста! — Их совместный домашний урок прервал женский голос, доносящийся с первого этажа. Кажется, Кисаки и Мисато за разговорами об учёбе совсем не заметили возвращения родителей девушки домой. — Да, ма-а-ам, приду через пару минут. — Неловко, очень неловко. Кто вообще называет детей дурацкими прозвищами при их друзьях? — Цветочек? — Парень усмехнулся, взглянув на смущённую Мисато. — Из-за любви к цветам? — Не совсем. — Инукай взяла карандаш в руки, начав вырисовывать на полях иероглифы. — Из-за написания имени. — К слову, а как пишется твоё имя, Сато-сан? Ты никогда не рассказывала. — Ну, смотри. — Она указала грифелем карандаша на три написанных от руки иероглифа. Тетта не мог не поймать себя на мысли, что он любит её аккуратный почерк. — Этот читается, как «суть» или «корень», а этот — как «помощь» или «поддержка». — А последний? — Последний читается, как «глициния». В груди что-то сильно дрогнуло. Забавно, бывают же такие совпадения? Кисаки обожал глицинии, особенно тихоокеанские. Так вот почему «цветочек», значит? Мило. Мило, как и каждый аспект, связанный для него с Мисато. Всё же, красивое у его девушки имя — Мисато. — Глициния, значит. Пока Инукай с интересом рассказывала о значении своего имени, смотря в тетрадь, Тетта неожиданно приблизился к её лицу, осторожно поцеловав девушку в губы. Он почти сразу же отстранился, отведя взгляд и сделав вид, что записи в тетради очень заинтересовали его, но тщетно: яркий румянец на его щеках сдавал Кисаки с потрохами. — Т-тетта-чан, это… — Не успела Мисато закончить мысль, как парень громко вздохнул, тем самым заставив её замолчать. — Ох, уже так поздно! — Он быстро вскочил со стула. — Мне пора домой, Сато-сан, ещё увидимся! — Постой. — Уже у выхода из комнаты Инукай хватает парня за руку двумя своими ладошками. — Не уходи от меня вот так. — Чего? — Пересилив себя, он обернулся, встретившись с Мисато взглядами. Боже, и зачем он только это сделал? Теперь ему точно, совершенно точно не отвертеться и не найти причин, отговорок и чего угодно, что могло бы помочь повременить с объяснением этого опрометчивого действия. Он впервые поцеловал свою девушку. И почему в груди было навязчивое чувство вины и стыда за свой поступок? — Ты можешь сделать это ещё раз? — Как Мисато могла быть так спокойна? Ох, нет, она не спокойна, совсем не спокойна. Наверное, если бы биология позволяла человеческому сердцу выскочить из грудной клетки, то сердце Инукай уже давно бы это сделало. — Можешь снова поцеловать меня? — Ась? — Кисаки думал, что ему послышалось. Какая хорошая попытка обмануть собственный разум. — Т-ты серьёзно? Она молча кивнула. Прикрыв глаза, Тетта осторожно взял девичье личико в свои ладони, наклонившись и поцеловав Мисато в её мягкие и тёплые губки. Удивительное, неописуемое чувство. Инукай прижалась к мужской груди, что заставило Тетту сразу же сжать девушку в пылких и крепких объятиях. Кажется, всё прошло гораздо лучше, чем он планировал. — Может, останешься ещё ненадолго? — Мисато обняла возлюбленного в ответ, прикрыв глаза от удовольствия. — А, н-ну да, хорошо. — Кисаки нервно усмехнулся, отпустив девушку из своих объятий. Он помнил, что ей нужно было спуститься к родителям, чтобы помочь с мелкими делами по дому. — Кажется, я перепутал дни. Сегодня я могу вернуться домой немного позже. — Я рада, Тетта-чан.