Под контролем

Утреннее солнце нещадно ударило по глазам под аккуратным углом: как назло, диван стоял ровно напротив восточных панорамных окон. Этот фактор увеличивал стоимость квартиры и, соответственно, подчеркивал имидж, и в то же время, может быть, именно поэтому Лололошка никогда не спал дома. Он, признаться честно, уже не помнил и оттого позволил застать себя врасплох ужасному чувству разбитой растерянности. Оно было даже хуже бессонной ночи. Недовольно бранясь себе под нос, Лололошка все же встал с належанного места. — Богини, за что… — пробормотал он, массируя веки пальцами. Голова гудела, переполненная клубистой пустотой. Ему срочно требовалась искусственная доза бодрости, в простонародье — кофе. Лололошка поставил чайник и бессильно упал на стул, хватаясь за коммуникатор. Он уже пометил последнее сообщение «прочитанным», когда очнулся, резко поднимая голову с холодной поверхности стола. «Черт». Такое случалось с ним нередко, но каждый раз, как в первый, раздражало неимоверно. Да и кому захочется во второй раз проделывать муторную работу? Дав себе пару звонких пощечин, чтобы прийти в чувство, Лололошка налил кипяток в кружку, оставшуюся одиноко стоять со вчерашней ночи у раковины. Острая горечь окончательно вырвала его из сна. Он поморщился, мысленно пообещав себе в который раз разделить запасы кофе по сортам, чтобы не попадаться на эту ловушку снова. И как только Войд пил эту дрянь? Возможно, чтобы прийти в себя и скинуть с себя сети недосыпа, ему, как человеку, но уже не целиком, требовался чуть более громкий стук по голове от реального мира. Наконец, переборов закипавшее где-то в глубине легкое раздражение оттого, что день начался совершенно не так, как планировалось — совершенно погано — Лололошка пробежал глазами строчки уведомлений на коммуникаторе и открыл самое, по его мнению, важное — от Кэлхуна. В нем было всего три слова: «жду через час». «Сообщение двадцатиминутной давности, дорога займёт около часа… Значит, у меня есть еще минут пять», — сделал Лололошка весьма странный, но тем не менее логичный расчет. Ровоам всегда говорил прийти как минимум на полчаса раньше нужного. Лололошка еще давно заметил эту странную привычку у своего, что странно, в остальном дотошного знакомого. Хотя поначалу ему это казалось чем-то даже почти неправильным и неестественным (о, учитывая его энтузиазм новорожденного, бывший в то время в самом пике, — он приходил еще и заранее, «как хороший сотрудник»). Лололошка неспешно допил кофе, оставив кружку у раковины (где и взял), и, захватив в коридоре плащ, чтобы надеть по пути, отправился на место. В катакомбы под Альт-сити вел только один путь (если не считать вентиляций, которыми пользовался Ким) — через неприметный люк в переулке у площади Света. Параллельно Лололошка набрал короткое сообщение Войду, что ушел по делам и вернется, вероятно, к обеду. Тому всегда было просто необходимо не отпускать свой контроль над всем, как, в общем-то, и Кэлхуну. В этом смысле должность Инспектора ему более чем подходила — никто больше не смог бы так же хорошо укротить безалаберных полицейских, которых даже при строгости имперской системы было немало. — Выглядит неплохо, — Лололошка осмотрел себя в зеркале. Новая форма, черная, с золотыми вставками, сидела как влитая. Ровоам разумно рассудил, что прикрытие комиссарского алгоритма пойдет ему лучше всего: не такая высокая и редкая должность, как кто-то званием выше, но вызывающая порядочное уважение у обычных жителей, чтобы не лезть лишний раз. Для полной картины, разумеется, стоило как можно быстрее назначить его на одно из поселений или построить новое (лишним никогда не будет), но этим они собирались заняться чуть-чуть позже. Сейчас необходимо было оперативно слить Лололошку с общей массой. Чем раньше забудут его лицо — тем лучше. С этим Ким, как дизайнер форменной одежды, знавший все тонкости ее кроя (расположение каждого шовчика!), более чем справился. Рассуждая логически, к слову, если ему удастся расположить к себе жителей и создать правильную атмосферу, то поселение «воспитает» первых восставших, от которых пойдет распространение революционных идей среди простого населения. Действовать в любом случае нужно было со всех сторон: как сверху, с точки власти (например, через подставного человека на высокой должности; Войду это дело, к сожалению, доверить было нельзя в силу его закостенелости), так и снизу. — Можешь быть свободен, — бросил Лололошка Киму, но, на секунду задумавшись, добавил: — Напомни завтра Ровоаму за час о встрече. Будильники Рехобаама он в последнее время стал настойчиво игнорировать. Ким с готовностью кивнул и убежал куда-то. «Скорее всего, обучать нового клона. Из него бы, наверное, получился хороший отец», — Лололошка сам слегка удивился, что ему в голову пришел подобный бред.

***

— Ну и что это такое? Лололошка потер пальцами переносицу. Перед ним сидел тот самый мальчик, что приставал к нему с расспросами на улице всего пару дней назад. Кажется, он тоже узнал его и смотрел с неподдельным удивлением своими большими глазами, красными от слез. — Я говорил, что мы снова встретимся, дяденька, — улыбка на мгновение озарила лицо мальчика, но тут же испуганно исчезла, когда он покосился на «грозного дядю Инспектора», сидевшего в громоздком кресле рядом. — Снова? — Войд в ответ тоже покосился, но уже на Лололошку. Тот махнул рукой, как бы говоря, что не сейчас. (Глубоко внутри они оба прекрасно понимали, что, отложив однажды, дальше будут откладывать этот разговор до последнего. Такова была их природа.) — Ты знал, что совершенно не умеешь обращаться с детьми? — Лололошка проигнорировал как Войда, так и ребенка (хотя верно будет сказать, что оба они в какой-то степени были детьми, доставлявшими ему порядочную головную боль) и подошел к шкафу. Он зарылся в нижний его ящик и вынырнул оттуда с банкой какао-смеси. Войд с недоумением посмотрел сначала на нее, потом на «босса». Откуда там, в отделе недействительных отчетов, вообще это взялось? Лололошка тем временем продолжил, наливая в пластиковый стаканчик кипяток из кулера: — И где и, что более важно, зачем ты достал это чудо, горе мое луковое? — Войд лишь сильнее нахмурил брови, но не ответил. — Напомни-ка, как тебя зовут? Кайл? Калет? — обратился он уже к ребёнку, вытянувшему шею, чтобы видеть, чем он там таким интересным занимается. — Меня зовут Калеб! — немного обиженно ответил тот, надув губы. …Ох. Лололошка уже и забыл, насколько дети обидчивы, и мысленно одернул себя. Манера поведения как с Войдом или Кэлхуном ребенку не подойдет. Обращаться с ним, как с Кимом, будет оскорбительно. Для всех троих. Значит… — Постараюсь запомнить, Калеб, — Войд чуть ли не вздрогнул, когда услышал полный незнакомой теплоты голос Лололошки. «С каких пор он…» — Дяденька, — мальчик вдруг будто споткнулся на таком обращении. Его щеки покраснели от смущения: совесть, видимо, взыграла. — А… А вас как зовут? — Лололошка, — он с улыбкой протянул Калебу сладкое какао. — Но меня вполне устраивает и «дяденька», если тебе так удобнее. Мальчик коротко кивнул и уткнулся носом в стаканчик. Казалось, какао занимало его больше, чем ситуация, в которую он попал. Может быть, так работал защитный механизм его неокрепшей психики — Лололошка не то чтобы в этом разбирался. Но если смотреть со стороны и если он правильно оценил ситуацию, то ребенка, называя вещи своими именами, украли. Средь бела дня. Сам Инспектор. «Было бы интересно узнать обстоятельства…» — Идем, — Лололошка аккуратно забрал пустой стаканчик у ребенка и выбросил в ближайшую мусорку, беря его за руку. — Войд, — его голос всего на мгновение потерял всю приторную теплоту, — поговорим потом. До дальнейших моих указаний продолжай работать в штатном режиме. Калеб не сопротивлялся и даже ничего не спрашивал, когда его без спроса потащили, как тряпичную куклу, куда-то окольными коридорами. Они спустились на подвальный этаж на лифте (Калеб с некоторым удивлением и восторгом прикрыл глаза, чувствуя вибрацию по всему телу), пересекли полупустую парковку и по лестнице спустились еще ниже. Здесь, в далекие времена, когда не были широко распространены роботы-уборщики, располагалась жилая комната служебного персонала. Однако она уже давным-давно пустовала и, если бы не все те же роботы-уборщики (какая ирония), покрылась бы приличным слоем пыли. Лололошка приложил ключ-карту к замку и, дождавшись сигнала, толкнул дверь. Их встретила абсолютная, нетронутая временем темнота. Он щелкнул выключателем, и, когда электрическое шипение и гудение достигло пика, лампы, включаясь, замигали впервые за десятки лет. Было нечто особенное в том, чтобы прикоснуться к прошлому. Все так же не отпуская детской ладошки, Лололошка, не разуваясь, прошёл глубже, оглядывая помещение и включая свет во всех комнатах. — Послушай, Калеб, — Лололошка резко остановился перед очередной дверью, отчего ребенок чуть не врезался в его спину, и, развернувшись, встал на одно колено, чтобы опуститься на один уровень с ним, — Войд — очень… серьёзный человек. Если ему что-то нужно, его ничто и никто не остановит, — здесь Лололошка, конечно, немного приврал «для благого дела», — он будет говорить тебе много страшных вещей, может угрожать и действительно претворит угрозу в жизнь, если потребуется. Поэтому тебе нужно будет слушать его, хорошо? Вероятно, пока тебе придется… немного пожить с нами. Калеб замер, почти даже не дыша. Казалось, он еще не до конца понимал своего положения (вероятно, он не понимал вообще ничего), но почувствовал напряженный тон «умного взрослого» и неуверенно кивнул. — Ты большой молодец, — Лололошка улыбнулся как ни в чем не бывало. — Все будет хорошо, не беспокойся; я буду рядом, чтобы все проконтролировать. Он постарается, приложит все усилия, чтобы сгладить углы там, где это вообще возможно. Войд не первый раз приносил проблемы, а все проблемы Войда были проблемами и Лололошки. Рассчитывать на помощь Инспектора в этом деле не приходилось, и потому он справедливо рассудил, что разгребать все последствия ему, и мысленно приготовился к любому варианту развития событий. Чего он точно не ожидал, так это что Калеб бросится ему на шею, почти повалив на пол из неустойчивого положения. — Простите, — весь красный, Калеб неловко отстранился буквально через секунду, — дяденька… Ло… Ложка, — он покраснел до кончиков ушей, поняв, что даже правильно обратиться к нему не может. — …Ничего, — Лололошка, выйдя из оцепенения, покачал головой, вставая с колена. — Вообще, я хотел, чтобы ты умылся: весь заплаканный же. Ситуация стала еще более неловкой. В молчании он открыл дверь, у которой они остановились. Как и в планировке здания, здесь располагалась компактная ванная, совмещенная с санузлом. — О. Эм. Спасибо, — протараторил Калеб и вытолкал Лололошку за дверь. «Хм?» Лололошка дернул дверную ручку. Заперто. «Дети…» Он вздохнул, облокачиваясь на стену рядом. Мальчику стоило дать немного времени наедине с собой. «…Это было неожиданно». Гораздо увереннее Лололошка допускал в своей голове возможность, что Калеб попытается сбежать, пока они будут идти сюда, или устроит истерику, требуя увидеть родителей, чем то, что тот… привяжется к нему? Скорее всего, это была все та же защитная реакция психики — выбрать наиболее «доброжелательный», по каким-то внутренним соображениям, субъект в качестве замены родительской фигуры. Так она пыталась «заземлиться» и вернуть привычную обстановку. Другого логичного объяснения этому попросту не было. Помимо предположения, что дети вообще могут логике не подчиняться. Лололошка вздохнул (в который раз за день?). В его планах, похоже, появилась внеплановая переменная. Но когда в его жизни вообще все было стабильно? Стабильной его жизнь была, наверное, только в том, что мрачная ночь приходила за не менее унылым днем и что внезапные проблемы возникали постоянно, став уже рутиной. Так что с еще одной задачей он сможет справиться, как и всегда.