Под контролем

Войд, практически не моргая, смотрел на Лололошку. Лололошка смотрел на него. Калеб мирно посапывал на его коленях, свернувшись в клубок и видя уже десятый сон. Лололошка невесомо поглаживал его по волосам. Зашел бы кто сейчас сюда, не поверил бы своим глазам. — Чем ты вообще таким занимался в мое отсутствие, что привело всё… к этому?.. — он чуть нахмурился, поднимая взгляд на сидящего напротив Войда. — Смею адресовать тот же вопрос вам, — не поведя бровью, парировал тот. Ни у Лололошки, ни у Войда и в мыслях не было отвечать, поэтому они так и продолжили сидеть в абсолютной тишине. Лишь гудел негромко генератор, находившийся где-то на этом же этаже, и пару раз слышался шум выезжающих с парковки машин над головами. Шумоизоляция в старой части здания была никущая. — Кофе? — вдруг спросил Войд, вставая. — Кофе, — недолго думая, Лололошка согласно кивнул. Звучало как весьма неплохая идея; а сам заварить себе, когда захочет, он не смог бы, не разбудив Калеба. Войд порылся в кухонных тумбах, достал из их пыльных недр чайник, казалось, лежавший там еще с доимперских времен, дотошно протер его по всем правилам от пыли и подключил к розетке. К счастью, все работало исправно, и вскоре зашумела вода. Спустя несколько минут все такой же неопределенной тишины Войд вернулся в гостиную с двумя кружками, одну из которых протянул Лололошке, и устроился напротив как ни в чем не бывало. — Что с ним делать будешь? — Лололошка зарылся пальцами в мягкие волосы ребенка и отпил кофе, смакуя вкус. Признаться честно, чай он любил куда больше, но без регулярной крепкой дозы кофеина не вывез бы совершенно: спать работа много не позволяла. Постепенно кофе стал уже больше потребностью и необходимостью моральной, чем физической. Вечно холодные руки согревали теплые стенки кружки. Над потолком, хрустя асфальтом, проехала машина. Такие моменты, как сейчас, которые пусть и с натяжкой, но можно было назвать приносящими умиротворение, выдавались редко. Лололошка ценил их настолько, что еще чуть-чуть — и он обязательно бы научился останавливать время, чтобы продлить удовольствие. — Он сам за мной увязался, — словно оправдываясь, спустя некоторое время ответил Войд. — В остальном парень смышленый. В комнате — во всем хрупком мире — вновь воцарилась тишина. Лололошка задумчиво сделал очередной глоток; пальцы сами перебирали волосы Калеба. Нет, все-таки было что-то в этом успокаивающее. Но чтобы Войд — признал кого-то умным? Это стоило многого; больше, чем мог себе позволить обычный человек. По крайней мере для Лололошки, знакомого с ним достаточно долго и достаточно тесно, это было отчетливым знаком. Он опустил взгляд на безмятежное лицо ребенка. Войд наконец нашел того, в ком видел достаточный потенциал преемника. В современном мире «гуманизма», где вознаграждались усилия и таланты, а не качество крови, это звучало, конечно, странно. Но Лололошка в какой-то степени понимал его желание оставить после себя свою маленькую копию. Бессмертие души — или что-то вроде того. И все же. Бремя воспитанника Войда было слишком тяжело для такого нежного разума, пусть и не могло подойти никому другому. — Он уже знает слишком много, — выждав несколько секунд, продолжил Войд, — но стирание убьет его. «Мосты уже сожжены». Лололошка кивнул. Последствия стирания не до конца изучили, в первую очередь оттого, что подпускать к такой щепительной теме можно было только самых доверенных и квалифицированных людей. До сих пор результат процедуры каждый раз нельзя было непредсказать, особенно для несформировавшегося детского организма. Еще один «овощ» вроде тех, что сидели в белых комнатах, никому их них не сдался. — Делай как знаешь, — Лололошка тяжело вздохнул. Этим он давал своеобразное разрешение, которое Войд в точно такой же своеобразной форме спросил, заводя весь этот разговор. Отставив пустую кружку на низкий столик, Лололошка откинулся на спинку дивана. Еще до того как Войд стал Инспектором, Рехобоам определил его как того, кто будет полезен для Империи, и повышение лишь стало удобным поводом для Лололошки, чтобы непосредственно войти в его жизнь. Дальнейшее продвижение по карьерной лестнице было лишь вопросом времени. Лололошка стал «правой рукой» Войда и наоборот — что-то вроде взаимного сотрудничества. Однако, в связи с будущими планами, такой расклад дел поддерживать попросту станет невозможным. Лололошке придется выглядеть простым человеком, никоим образом не связанным с властями; более того, не то чтобы у него будет время. Сам же Войд вряд ли сумеет вовремя вытащить себя из-под кип бумаг и под ними же пропадет. Поэтому то, что он «воспитает» себе нового помощника, особенно если к этому можно будет приложить руку, Лололошку более чем устраивало. Рядом с этим несамостоятельным луковым горем должен быть кто-то, кто позаботится о нем. — Подойди сюда, — вдруг сказал он, выныривая из своих мыслей. «Мм?» Войд демонстративно-вопросительно поднял бровь, но «приказа» не ослушался. Когда он подошел ближе, Лололошка лишь отчетливее смог рассмотреть его усталый и потрепанный жизнью вид и нахмурился. Он был прав. У Инспектора не было ни понятия меры, ни любой другой причины возвращаться домой вовремя, кроме настойчивости «босса». Он работал столько, сколько позволял организм. Лололошка, впрочем, был таким же. «…Так дело не пойдет». — Садись, — Лололошка похлопал по дивану слева от себя. Когда Войд — внешне никак не выражая своего недоумения — опустился рядом, казалось, готовый ожидать уже буквально всего, Лололошка положил его голову себе на плечо. — Что вы… — Спи давай, — придерживая его крепче, он вздохнул, чувствуя, как напрягся всем телом Войд. И только окончательно убедившись, что тот не собирается больше дергаться, отпустил его. — Я же знаю, что ты всю ночь просидишь за своими бумажками, если я не буду тебя контролировать, горе ты луковое. Так что будем спать вместе, пока ты не научишься заботиться о себе. «Не то чтобы я сам умел, но…» Лололошка посмотрел на лицо Войда, который, казалось, слишком устал даже для того, чтобы чему-то удивляться. Нет, у того явно все было хуже, тут даже разговора идти не могло. — Спокойной ночи, — Лололошка расслабился, закрывая глаза. Невольная улыбка робко проскочила на его губах.

***

Проснувшись первым, Лололошка обнаружил себя в западне из спящих тел. Калеб все так же тихо дремал на его коленях и, похоже, даже не просыпался. В его возрасте ненормально было спать так долго, но, скорее всего, он просто устал от всех событий вчерашнего дня. Войд же прижимал Лололошку огромной глыбой с левого бока. Казалось, он и пальцем не шевельнул за все это время, так и пролежав всю ночь головой на его плече. «Шея затечет ведь», — Лололошка почти по-родительски вздохнул и попытался аккуратно передвинуть Войда в более удобное положение, заодно освободившись самому, но это оказалось до абсурдного бессмысленным занятием: инспекторская тушка мало того, что весила порядком, так еще и почти полностью состояла из непластичного железа. Лололошка еще некоторое время повертелся, пытаясь вызволить себя из ловушки, прежде чем принять свое положение. Здоровый — если его с натяжкой можно было так назвать — сон в его случае всегда оборачивался не лучшим образом. Да и пользы от него было немного. Лололошке не удалось проспать положенные восемь часов (которые не то чтобы сильно спасали непоправимо бедственное положение), даже когда ничего, казалось бы, этому не препятствовало. Чувствовал он себя даже паршивее, чем до этого. Может быть, потому что его организм не привык спать дольше часа или двух и имел трудности с погружением в глубокий сон; может быть, потому что он продолжал контролировать малейшие шорохи, и его разбудил шум первых утренних машин. Приняв несколько жалких попыток провалиться в дрему обратно, Лололошка, изловчившись, извлек из своего кармана коммуникатор и принялся разбирать уведомления. Это было единственным относительно полезным делом, которым он сейчас мог занять себя. Сидеть без дела для него равнялось пытке, если не хуже. В основном, это было то, на что он в любое другое время и не взглянул бы: формальные отчеты, не несшие никакой смысловой нагрузки, или жалобы, причем настолько неважные, что Лололошка даже на мгновение задумался, чем вообще, Терра их побери, занимаются внизу, раз такие мелочи доходят по бюрократическому каналу аж до Инспектора. «Интересно, если бы это дошло до Главного инспектора, он задал бы всем жару?» Эта мимолетная мысль заставила Лололошку задуматься о том, что он знал о нем только с экранов Рехобоама и из кратких отчетов, поступавших сверху. Однако, по расчетам все того же Рехобоама, тому, кто на данный момент занимал эту должность, осталось быть на ней не так уж долго. В скором времени у него должно совсем отказать сердце, и без того слабое после недавнего инфаркта. И с почти стопроцентной вероятностью (в любом случае ее можно немного «подкрутить», если вдруг потребуется) вскоре за этим последует «внезапное» повышение Войда — идеального кандидата, по алгоритмам искусственного интеллекта. Чья-то возня на коленях мгновенно привлекла внимание Лололошки, отвлекая от мыслей, и он убрал коммуникатор в карман. «Кажется, проснулся». — А?.. — Калеб сонно потер глаза, садясь, и стал озираться по сторонам: он еще не совсем очнулся и не понимал, где и почему находится. — Доброе утро, — Лололошка с неподдельной радостью улыбнулся. Наконец-то он был спасен из этой западни. — Д-доброе! — сообразив, что от него хотят, Калеб суетливо слез с дивана. Его щеки густо покраснели, когда он понял, что бесстыдно заснул прямо на коленях Лололошки. Этим ребенок заслужил снисходительный смешок и смутился еще сильнее. Лололошка, придерживая Войда за плечо и перенося его вес с себя на диван, аккуратно встал, наконец освободившись. Вероятно, так чувствуют себя пьяницы, выпущенные из обезьянника, — и даже голова у него фонила, как при жестоком похмелье. Не то чтобы Лололошка помнил, чтобы хоть раз в жизни пил… Между прочим, у него была назначена встреча с Кэлхуном через час. А Лололошка еще даже не разобрался с внезапно свалившимся на его голову ребенком. Если же он опоздает, то Ровоам, уже давно осведомленный обо всем, непременно использует это как повод подкалывать его следующие несколько встреч. — Слушай, Калеб, — Лололошка на секунду задумался, перебирая варианты в голове. Чем могут интересоваться дети? Нужно было занять мальчика чем-то, чтобы он тихо посидел до его возвращения, — ты любишь рисовать, читать там? — Люблю. Наверное, — Калеб неуверенно посмотрел прямо в глаза Лололошке, будто желая найти там ответы на все мировые вопросы, включая и этот. Учитывая их значительную разницу в росте, ему пришлось задрать голову, и смотрелось это весьма комично. Лололошка открыл инвентарь, принявшись рассматривать множество иконок и нажимать на некоторые, чтобы прочитать описание. Калеб с разинутым ртом уставился на огромных размеров голографический экран. Такого он еще никогда не видел, даже в кабинете Инспектора, где было приличное количество до того момента неизвестной ему высококлассной техники. — Смотри, — Лололошка вывалил на кофейный столик кипу чистых листов, механический карандаш с ластиком и потрепанную книжку, форма которой была стилизована под нарисованную на обложке курицу. Не так много всего, но это все, что у него было, и он даже, честно говоря, не помнил откуда. В инвентаре всегда валялось слишком много всякого бесполезного дерьма, чтобы задумываться о его происхождении. — Ты же уже большой мальчик, так? Мне сейчас нужно будет ненадолго отойти, — Лололошка кинул быстрый взгляд на часы и присел на одно колено: чтобы добиться полного внимания, важно было опуститься на уровень глаз ребенка, — и тебе придется побыть одному. Твоя задача — сидеть тихо-тихо, как мышка, чтобы не разбудить дядю Войда. Справишься? — Конечно, я же не маленький, — со всей серьезностью, какая только могла быть в ребенке, кивнул Калеб; короткие кудряшки кивнули за компанию. — Вот и хорошо, — Лололошка потрепал мальчика по волосам и вдруг замер, когда на него навалилось осознание одного простейшего факта. — Совсем забыл, ты кушать-то хочешь? — не дождавшись ответа, он продолжил: — Конечно хочешь, ты же не ел со вчера. Войд ни за что бы не сообразил тебя покормить. Лололошка вздохнул. Ну нельзя мальчика на Инспектора оставлять: тот сам едва ли не бытовой инвалид. Четвертый десяток — а как второй ребенок, по эмоциональному интеллекту тоже, ей Свету. Да и Лололошка и не оставил бы, будь у него выбор. Но жизнь зачастую не спрашивала его ни о чем. «Так… Минут десять у меня должно быть…» Похоже, он нанимался теперь не только в няньки, но и в повара. Последний раз Лололошка готовил достаточно давно, в основном обходясь деловыми обедами в ресторанах или полуфабрикатами из ближайшего продуктового. Однако раньше — он уже и не помнил когда — для него это было обычным делом. Готовить ему было некому, а домашняя еда все же выходила полезнее и дешевле. Лололошка открыл инвентарь и пробежался глазами по иконкам, прикидывая в голове варианты простых блюд. — Аллергия на что-то есть? — он оглянулся на неловко переминавшегося с ноги на ногу на пороге кухни Калеба. — Вроде, нет… — неуверенно начал тот и задумался, казалось, вспоминая что-то. — Ой, нет, на орехи есть! Мама говорила, что еще в детстве один раз «нарвался» и что опять она проходить через это не хочет, и… Когда Калеб резко замолчал, Лололошка уже понял, что что-то не так. И был прав: тут же по щеке скатилась первая слеза, блеснув в свете ламп. Он мысленно чертыхнулся, проклиная самого себя. Ну кто же знал, что такой простой вопрос заденет больную тему? «Не время думать об этом, нужно что-то делать». — Калеб… — Лололошка подошел ближе, опускаясь на колени, и аккуратно приобнял его за плечи. — Тише, тише… С ней все хорошо, с тобой все хорошо. И будет обязательно хорошо. Ну… Лололошка чуть отстранился и посмотрел Калебу в глаза. «Плохо дело». Он прикусил губу. Конечно, для ребенка, только оторванного от семьи, такое поведение было нормальным. Но не для Войда. Ему была важна только исполнительность, и даже простейшие человеческие чувства ему были далеки. Мальчик-«плакса» даже при всем своем багаже ума Войду не нужен. А Лололошке не нужна очередная покалеченная жизнь. — Я не плачу. «А?» — Я не плачу, я большой мальчик, — Калеб шмыгнул носом, утирая слезы рукавом, и отвернулся. — Не плачешь, конечно, — Лололошка устало усмехнулся. «Какие же дети сложные, ха-а…»