Чужие дети

Выйдя из кабинета Сергей почувствовал необыкновенную лёгкость на душе. Вчера в суде, куда Наташа притащилась вместе со своим новым ухажёром, а по совместительству еще и адвокатом, он был уверен, что это чувство собственной ничтожности останется с ним навсегда. Ему было плевать на их трёхкомнатную квартиру в центре города, которую бывшая женушка решила забрать себе, оставив его с машиной и небольшой компенсацией, он знал, что деньги — дело наживное, заработает еще, выкрутиться, как делал это всегда. Плевать на их совместные планы и мечты о семье, о детях, о домике в лесу. В конце концов, наверное, так ему и надо — быть одному, и даже к лучшему, что они не успели обзавестись детьми, это бы только все усложнило. Предательство, расчетливое и подлое — вот чего он ей никогда бы не простил. Теперь, оглядываясь назад, он понимал, что Наташа, как будто, и не скрывалась, просто он предпочитал не замечать, так было проще — не задавать вопросов, жить как все. Именно поэтому Сережа был так раздавлен. Раздавлен настолько, что, как бы случайно, в руках оказась бутылка виски. Он пил его не разбавляя, прямо из горла, жалея себя и проклиная её. Сейчас, после разговора с Марком Захаровичем ему наконец-то стало легче. «Что-нибудь придумаем» — волшебные слова, в которые он верил всегда. Марк Захарович никогда не подводил. В коридоре детдома как обычно было шумно, в этой стороне корпуса находились классы для занятий, лекционный зал, спортзал и кабинет директора. В другом крыле были спальни, душевые, туалеты. Сергей уже успел забыть это чувство единого живого организма, бурлящего и шумящего каждый день с 9 утра до 20 вечера как по расписанию. В толпе перед ним промелькнула знакомая макушка, этого паренька Серёжа запомнил хорошо, и он поспешил схватить его за руку, пока тот не скрылся в бесконечных коридорах. — Эй, пусти меня, слышь? — взъерошился пацан, пока не понял, кто именно тянет его за руку, — Да я сам пойду, отпусти ты. — Малой, поговорить надо, не ори ты так, бить не буду, — Серёжа продолжал тянуть мальчишку в сторону от общей толкотни. — К директору пойдём? — удрученно спросил пацан. — Зачем? — Сергей не ожидал подобной покорности от ребёнка, да и его предположение сбило мужчину с толку, — А, думаешь, я тебя сдал Захарычу? Понимаю, доверия не заслужил. — А ты не сдал? — с подозрением спросил Леха. — Ещё чего, мы и без него разберемся, — усмехнулся Сергей, подталкивая мальчика к пустому классу. — Ладно, понял, что хочешь? У меня небольшая заначка есть, но я не уверен, что хватит, сколько нужно? — Деловым тоном сказал Леха, когда дверь пустого класа математики закрылась. — Нахер тебе моя машина сдалась? — Требовательно спросил Серёжа, присаживаясь на край учительского стола. — Не понял, — расстерялся малой. — Говорю, зачем ты к машине моей полез, вскрыть явно не пытался, были бы следы, да и не дурак ты, чтобы недавно припаркованные тачки вскрывать, это ж любому понятно, что хозяин где-то рядом. Поцарапать? Так успел бы точно, пока я не выбежал. Так что тогда? — По голосу Васильева сложно было сказать, злится он или просто интересуется, так что Леха решил не рисковать. — Наспор, вот и всё. Сколько надо? Или ты не деньгами просишь? Работу какую сделать надо или извиниться, скажи уже чего, а то бесишь. — Да-а-а, — протянул скептично взрослый, — Вообще, извиниться бы не помешало, но смысл, если тебе явно пофиг? — Серёжа задумался, зачем он вообще заговорил с этим мальчиком, чего он от него хотел? — Извини, — выдавил из себя пацан. — Не принимается, — отмахнулся Васильев, — На что спорили-то хоть? — На тыщу. Захарычу не скажешь? — Если б хотел, давно бы тебя уже сдал. Ладно, живи пока. Ты машину по колёсам пинал? — Ага, — Лехина интонация сквозила самодовольством. — А дальше небось шины проткнуть должен был, пока я не прибегу, но не успел. — Ты ничего не докажешь, сам сказал — повреждений нет. — Проспорил получается? — усмехнулся Васильев. — Проспорил. — А машину почему именно мою выбрал? — продолжал допрос Сережа. — Да тебе-то что, ты богатый, новые колёса поставишь, я ж вижу. — Ну, да, чет не подумал. Решил, что я белая ворона? Богатенький паренёк, который перепутал поворот и оказался не в том районе? Понимаю, такого не жалко. — А за что тебя жалеть? — В голосе у мальчишки появились стальные нотки, он злобно сверкнул глазами на Васильева, а затем отвернулся. — Жалеть, пацан, всех есть за что, только в жопу эту жалость, нахрен она никому не сдалась. Жалость только слабакам и нужна, ну беззащитным, может, еще. А я себя ни к одним, ни ко вторым, пока причислять не намерен. — Ты закончил философствовать, я могу идти? — Леха продолжал злобно поглядывать на взрослого. — Мир? — предложил Серёжа, протягивая руку. Леха помедлил, будто взвешивал что-то в своей голове, а затем к удивлению Васильева впечатался в него со всей силы, видимо, это должно было быть похожим на объятья. — Мир, — проговорил Леха всё ещё не отстраняясь, — обещаю твою тачку больше не трогать, а то ты опять философствовать начнёшь. Серёжа растерялся, уж чего-чего, а объятий он от пацана не ожидал. Значит не так всё плохо, может, и правда, сможет он научить этих балбесов чему-то стоящему. Его мысли были прерваны звуком захлопнувшейся двери. Лёша Миронов вышел из класса. Ещё немного побродив по знакомым коридорам, Серёжа решил, что пора возвращаться домой. С Захарычем они договорились, что приезжать новоиспеченный наставник будет три раза в неделю в понедельник, среду и пятницу. А уж чем на занятиях детей развлекать, он сам должен будет решить. Серёжа был спокоен — впереди выходные, а значит, он успеет понять, чего от него хочет этот хитрый старик. Тем более, судя по недавнему разговору, находить общий язык с детьми, у него получалось отлично. Уже походя к машине Васильев увидел, что что-то не так как обычно. Колёса. Два из четырёх колёс были проколоты, а кнопки валялись рядом. — Какого хера, твою мать? — громко выругался он, и огляделся в поисках виновных, ожидаемо, никого рядом не обнаружив. За руль Серёжа садился чертыхаясь, придётся ехать в шиномонтажку, и только потом домой, значит дома он будет где-то… Серёжа хотел было посмотреть на часы, но на привычном месте — запястье правой руки — их не оказалось. Он уронил голову на руль и звук клаксона заглушил всё сказанное им сгоряча. Двигатель завёлся, и Сережина машина медленно поползла по дороге.