Чужие дети

— Марк Захарович, вы время видели, я на суточные дежурства не подписывался, — бубнил Серёжа, заходя в кабинет директора, — Что у вас за апокалипсис тут происходит? Он сонно огляделся, в тускло освещённой комнате было полно народу. Помимо директора, за столом сидел хмурый человек в полицейской форме, растерянный и уставший сторож, а также Иван, по прозвищу Рыжий. Увидеть такую компанию в полтретьего утра, пусть даже и в их многострадальном детском доме, было делом необычным. На столе лежала груда бумаг, личные дела учащихся, початые чашки чая. — Васильев, вот не до шуток твоих сейчас, дело серьёзней некуда, — Осадил Серёжу уставший Марк Захарович. — Понял, принял. Рассказывайте, тогда, что у вас за происшествие, — Собранно и чётко попросил Серёжа. — Васильев Сергей Владимирович? — Требовательно уточнил у него мужчина в форме. — Так точно, с кем имею честь? — Капитан Семёнов, работаю по делам несовершеннолетних. Не буду скрывать, обстоятельства неблагоприятные, вы сами в учреждении на каком основании находитесь? — В роли наставника, на добровольных условиях, по приглашению уважаемого директора. Мне кто-нибудь скажет, зачем меня вызвали? — Алексей Миронов — знакомый вам воспитанник? — Седьмая группа, двухсотая комната, имел удовольствие провести несколько бесед, мальчик занимался в моем классе. Последний раз один на один мы с ним говорили около недели назад, в прошлый понедельник, кажется, — Сергей говорил настороженно, выдавая информацию постепенно, — Что с ним? — Внутри у него всё похолодело, а сердце замерло в неприятном ожидании. — Сереж, тут вот какое дело... Пропал Миронов, в комнате пусто, вещи с собой не брал. Телефон оставил. Сосед по комнате его в последний раз видел перед отбоем. Говорит, ночью проснулся, а Алексея не оказалось, так до сих пор и не объявился, — ввёл его в курс дела Марк Захарович. — Понял. Что-то ещё? — спросил Васильев и громко сглотнул. — Иван Кудрявцев сказал, что может кое-что рассказать, но потребовал разговор с тобой лично, чтоб ему пусто было. Но с ним мы отдельно ещё разберёмся, — Захарыч злобно стрельнул глазами в сторону Рыжего парня. — Пошли, Рыжик, поболтаем, чего время тянуть, — он приобнял высокого парня за плечи и под конвоем множества внимательных глаз вывел из кабинета директора, — В класс? Рыжик молча кивнул. За эту неделю Васильев уже успел узнать всю прелесть взрывного характера мальчика. Иванушка Дурачок, как он называл пацана про себя, на неприятности в классе нарывался с регулярным успехом, и Васильев не мог сказать, что между ними возникла какая-то особая связь. Серёжа был крайне удивлён, что тот потребовал личной аудиенции, но виду старался не подавать. Они завернули в ближайший пустой класс, включили свет. На ночном небе, уже начинали проявляться первые рассветные лучи. — Сергей, ты только сразу не кипятись, я ведь знаю, что ты не стукач, — кашлянул неловко Рыжий, — Ты же меня не выдашь? В общем, думаю, что Леха из-за меня сбежать решил, — Выпалил пацан, стоило двери кабинета закрыться. — Я не чайник, чтобы кипятиться, Рыжий, подробности выкладывай, — хоть Васильев и старался, скрывать раздражение получалось с трудом. — Я знаю, что у него недавно деньги появились, много, штук пятьдесят, где он их хранил не врубаюсь, я везде искал, — Рыжий осёкся, закусив до боли губу. — Подробнее, — только и сказал Сергей. — Да пофиг, короче, расскажу, — будто сам себе сказал Рыжий и уже громче продолжил, — Я его неделю назад избил сильно, помнишь, он тогда ещё на урок не пришёл, я пытался выведать, где он часы свои дорогущие прячет, краденные, сто проц, — Рыжий поспешил уточнить это, словно отнять краденное, преступлением не считалось, — Ну а потом, пацаны сказали, что у него деньги водятся, хрен знает откуда, я пообещал ему, что если он до утра свой тайник не выдаст, то я его ещё раз, это, ну сам понимаешь, — Рыжик смотрел на Сергея в надежде, что тот поймёт без продолжения. — Думаешь, он поэтому сбежать решил? Не похож Миронов на труса, — Пытался здраво рассуждать Сергей, сдерживая рвущиеся наружу чувства. — Трус он, ещё какой, и с пацанами делиться деньгами не хотел, не по правилам это, — злобно выплюнул Рыжий. — Он говорил на что копит? — Уточнил у пацана мужчина. — Что-то про друга, которому помощь нужна, но в подробности не вдавался. А что это меняет? — Для тебя уже ничего, — злобно проговорил Васильев, испепеляя Рыжего на месте. — Все-таки сдашь Захарычу? Так и знал, что лучше не говорить было... — Иванушка плюнул себе под ноги и отвернулся. — Если думаешь, что ты так легко отделаешься, ты меня плохо знаешь, пацан, как только Миронова найдём, я тебе собственными руками головоломку устрою, помяни мои слова, — Никогда ещё в голосе Сергея не было слышно столь сильной скрытой угрозы. — И чем ты лучше меня тогда будешь? — С вызовом спросил раздавленный парень, повернувшись в пол-оборота. — А я никогда себя лучше кого бы то ни было не считал. Говорю один раз, повторять не собираюсь — чтобы с этого момента сидел не рыпался, понял? Ещё хоть кого-то пальцем здесь тронешь, без пальцев останешься. — Понял, — Хоть Рыжик был и не из пугливых, но связываться с Васильевым он не собирался. — На меня посмотри, и повтори, понял, — Приказал Васильев, разворачивая Рыжего за плечи. — Сижу и не рыпаюсь, — Процедил мальчик. — Молодец, скидка тебе, за то что понятливый, и за то что рассказал, так и быть причитается, не трясись ты. А теперь бегом к Захарычу, сюда его мне позови. Рыжего словно волной смыло. Серёжа пытался собрать мысли, отгоняя неприятные картины, всплывающие в сознании. С Рыжим он разобраться ещё успеет, сперва остыть надо, а Миронов... Серёжа не мог перестать винить себя в его побеге, поговорить у них спокойно, начистоту, так и не получилось. Деньги он пацану отдал, часы обратно получил, взял обещание не чудить, а потом... Потом целая неделя с седьмой группой, занятия, встречи, терки, ещё и поиск новой, съемной на этот раз, квартиры, встреча с бывшей женой, бумаги, документы. Это его вина, и он был в этом уверен. Захарыч вошёл в кабинет без стука, не время было соблюдать приличия. — Говори, что узнал, Васильев, у меня Капитан на хвосте сидит, так и норовит Лешку в розыск оформить, а не сообщить нельзя было, чтоб их всех! — Захарыч явно был сильно эмоционально заинтересован в случившемся, и капитан полиции в кабинете, не давал ему расслабиться, — Это подсудное дело, чтоб его! — Марк Захарович, знаю, не время, но вы погодите панику устраивать, что в первый раз кто-то из наших деру даёт? — В первый, не в первый, но надеюсь, в последний. Раньше не так всё строго было, Серёжка, раньше сбежал, погулял, остыл и всё. Ничего за пределы дома не выходило. А теперь этих чертей в погонах отсюда хрен вытравишь, как тараканы. Проверки, отчёты, камеры. Ни дай бог мушка мимо пролетит — расстрел. Говори, давай, что узнал, ещё успеем молодость вспомнить. — Если коротко, Миронову тут жилось не сладко, знали вы, что его избили недавно одногруппники? — Серёжа посмотрел на наставника испытующе. — А кому в детском доме сладко живётся, Васильев? Тебе может? Или мне напомнить, как ты сам лично авторитет завоёвывал, сколько носов сломано было? — Васильеву показалось, что в голосе директора была тень вины. — Значит, знали... — разочарованно отметил Васильев, — В общем, Рыжий этот, его припугнул, требовал поделиться деньгами, которые тот откладывал не один день. — Про деньги давай-ка поподробнее, Серёжа. Где, сколько, откуда, все, что знаешь, — Потребовал Захарыч. — Тут всё, не так-то просто, мне Рыжий сказал, что, по слухам, у Миронова было около пятьдесяти тысяч, и копил он их для какого-то друга, — медленно произнёс Сергей. — Едрить тебя, Васильев, откуда у детдомовца такие деньги? — Марк Захарович весь подсобрался, ожидая худшего. — Допустим, двадцать тысяч Миронову дал я, — Наконец признался Сергей. — Васильев, ты вроде, дебилизмом никогда не страдал, ты с какого дерева рухнул, математик хренов? — старик встал со стула, его кулаки сжимались и разжимались. Сергей понял, что Захарыча понесло, и поспешил перевести тему. — Понимаю, заслужил, по роже вы мне дать ещё успеете, я даже слова ни скажу, но сейчас нужно попытаться задержать вашего капитана как можно дольше. — Ты как себе это представляешь, Васильев, открой глаза, ребёнок с кучей денег, которого избивали одногруппники, сбежал из детского дома. А если он сейчас пистолет где-нибудь достанет и придёт тут самосуд решить? Или он уже едет на поезде куда-нибудь в Тулу, а что? Денег хватит не только на билет, ещё и квартиру снять, и месяцок прожить где-то в глуши. А ты мне говоришь задержать полицейского. — Марк Захарович, я его найду сам, обещаю. Не заносите в личное дело, ему потом с клеймом беглого только в исправительную колонию путь, кто его возьмёт? — Сергей был крайне серьёзен, — Хотите, умолять вас буду? Денег дам на взятку? Что угодно просите, только задержите своего капитана как можно дольше. Обещаю, я пацана привезу в целости, а дальше уже вам решать как поступить. — До десяти утра тебе время даю Васильев, и под твою ответственность. Если что сам последствия разгребать за собой будешь. Я всегда говорил, отвечать за поступки надо, отвечать! — Прикрикнул старик на бывшего ученика. — Есть идеи, куда он пойти мог? — Как ни в чем не бывало спросил задумчиво Васильев у директора. — Говоришь, для друга он деньги копил — уточнил Захарыч, а Васильев кивнул, — Езжай в его прошлый приют, адрес смс пришлю, поспрашивай у ихнего директора, может найдешь зацепку. — Вас понял, Марк Захарович, вы святой, чесслово, я не подведу, больше не подведу, я ваш должник, — Тараторил Васильев на ходу надевая кожаную куртку и выбегая из класса. Сначала Васильев дотошно обследовал все возможные области возле детского дома. Сам он однажды, раздумывая над побегом, присмотрел парочку хороших укромных местечек неподалёку — переждать первое время. Ожидаемо, Миронова там не оказалось. Около часа Серёжа колесил по полуосвещенным рассветным солнцем улицам, всматриваясь в кусты, канавы, силуэты. А потом окончательно наступило утро. Сверившись со злополучными часами, Васильев понял, что в запасе у него осталось чуть меньше четырёх часов. Единственной уликой по прежнему был адрес, присланный Захарычем в смс, расформированный детский дом сбежавшего беспризорника. Васильев не был уверен, что застанет директора на месте, но Марк Захарович убеждал его, что учреждение до сих пор функционирует, так как всех детей невозможно пристроить разом. А, следовательно, хоть кого-то из взрослых он должен будет найти. Но появиться там раньше восьми утра он не мог, слишком уж подозрительно. Его задачей было сделать всё тихо, не вызывая лишних вопросов. Серёжа старался думать так, как если бы это он был на месте мальчика, но получалось с трудом. Залечь на дно и не отсвечивать — вот что сейчас больше всего было нужно пацану, но такой расклад ни чем не помогал в его поисках. Денег у Миронова было достаточно, а значит, перемещаться по городу он мог на автобусе, или даже такси, хотя, Серёжа догадывался, что пацан не станет тратить с трудом отвоёванные средства на комфортное путешествие. Васильев медленно и вдумчиво объехал ближайшие остановки троллейбусов, ни один из них не был ночным. А вот трамвай в четырех кварталах от детского дома, ходил круглосуточно. Зацепившись за эту соломинку, Васильев прибавил газу. К сожалению, трамвайная остановка оказалась пуста. Слишком поздно он поехал его искать, если парень и был здесь, то всяко уже успел уехать. Но в какую сторону? Выбор был не велик, Васильев открыл навигатор и проследил весь трамвайный маршрут, а затем направился туда, где находилось депо. Он надеялся, что кто-нибудь из ночных водителей или контролёров запомнил маленького мальчика, и поможет его отыскать. — Небольшого роста, паренёк с тёмными волосами, скорее всего с собой у него рюкзак, — Уже минут пять втолковывал Васильев женщине в трамвайном депо. — Мужчина, я вам объясняю, под такое описание подойти может кто угодно, — Зевая протягивала в ответ она из-за прозрачного заляпанного стекла. — И часто у вас беспризорники по ночам на рейсе катаются? — Злобно спрашивал он. — Не часто, но бывают, за всеми не уследишь. Васильев достал из кармана кошелёк, а оттуда чистенькую, сложенную пополам пятитысячную купюру. Он, не стесняясь, положил её прямо в окошко, через которое разговаривал с женщиной. — Ребёнок пропал, это серьёзно, — Только и смог сказать он, проталкивая деньги. — Обещать ничего не могу, ждите, попробую связаться с ночными кондукторами. Уточню, поступали ли сообщения о детях на недавних рейсах. — Спасибо, я очень ценю вашу помощь, — Заставил себя произнести вежливые слова Васильев. Он терпеть не мог таких людей, для которых пятитысячная купюра была дороже жизни ребёнка, терпеть не мог таких как Рыжик, готовых ради денег избить и унизить, но в глубине души, он понимал, что причиной всему была глубокая и беспросветная бедность. Та яма, из которой ему чудом удалось выбраться, и куда он не намерен был возвращаться. Серёжа словно тренер марафонской сборной, не переставал смотреть на часы. Время тянулось ужасно медленно, и одновременно летело с бешенной скоростью. Женщина, ушедшая, казалось, целую вечность назад, возвращаться не спешила. А секунды до рокового часа бежали одна за одной. Самым ужасным было то, что Серёжа не знал, в правильном ли месте ищет беглеца. Если вдруг, он ошибся, и Миронов, на самом деле, не пытался уехать как можно дальше от детского дома на трамвае, а спокойно зашухерился в одном из сотен подъездов многочисленных пятиэтажек — надежды найти его больше не было. Именно поэтому мужчина гнал сомнения куда подальше и делал то, что мог. Спустя где-то четверть часа женщина вернулась и громко постучала по пыльному стеклу. — Никто заявлений о детях не подавал, — сказала она, и Серёжа вздохнул чуть громче обычного, — да погоди ты, дослушай сначала, — Васильев поднял полные надежды глаза, — на последнем маршруте, кондуктор видел подозрительного паренька, по описанию похож, но сам понимаешь, гарантировать ничего не могу, он вышел на остановке «Ж/Д вокзал», если поторопишься, можешь успеть, — женщина криво усмехнулась. — Спасибо, спасибо за помощь, — Сергей положил в окошко смятую тысячную купюру, которую всё это время держал в руках, на случай, если женщина не станет говорить всё и сразу, и пулей побежал к машине.