Чужие дети

Едкий табачный дым плотным слоем стелился по крошечной квартире студии в одном из тех районов города, где после заката простой человек старается лишний раз не высовываться из дома, а приличные девушки, выходя на улицу, снимают золотые украшения. Четверо человек каким-то чудом умещались на двадцати четырех квадратных метрах жилплощади. Компания парней в очередной раз взорвалась хохотом. — Васильев, вот за что я тебя люблю, так это за умение поднять настроение, — произнес один из изрядно подвыпивших пацанов, голос у него был тонкий, почти девчачий. — Пискля, слушай, да это же звучит так тост! — Провозгласил Васильев, убирая длинные темные волосы с лица, они постоянно лезли в глаза, а при что-нибудь схомячить попадали и в рот, от чего парню приходилось регулярно отплевываться. — Ну что, будем, — парни дружно зазвенели рюмками. — Молодняк, чего отстаешь от компании? — Васильев отвесил шутливый подзатыльник сидевшему рядом с ним парню в спортивном костюме с двумя белыми полосками на спортивках и надписью «Abibas» ровно в центре толстовки. . — Да оставь ты его в покое уже, — Заголосил Пискля, противно улыбаясь, — Ничего, мелкий, поступишь вот через год в училище, познаешь все радости взрослой жизни. — Костыль, слушай, а может разукрасить сегодняшний вечер? — Обратился Васильев к низкорослому пареньку, который явно уже слабо соображал, что происходит вокруг, так что в ответ мог только невнятно промычать, — Можно. — Видишь, Пискля, Костылев не против добавить красок в наши серые будни, — Голос Васильева был на удивление трезвым, возможно, все дело было в его довольно крепком телосложении и быстром метаболизме. Он никогда не мог напиться также сильно как остальные, к тому времени как Костылев засыпал лицом в чем-нибудь съедобном, Васильев обычно успевал почти полностью протрезветь. — Василек, ты что-то конкретное предлагаешь? — Пискля говорил почти четко, лишь иногда икая в промежутках между словами. — Хрен свой Васильком зови, пидор, — Неожиданно громко вспыхнул Васильев. — Слыш, уймись, а, — Промычал Костыль, открывая глаза. — Правда, тебе, наверное, хватит уже, — Злобно пропищал Пискля, забирая у Васильева рюмку, — Так, что ты там предлагал? Парни знали, что иногда у Васильева сносило крышу, его вспыльчивость частенько приводила к не самым приятным последствиям. — Если ты про наркотики, то я против, — Негромко, но резко обратился к Васильеву пацан в спортивном костюме. Он был явно моложе остальных, но, казалось, что никто кроме Васильева не обращал на это внимания. — Без сопливых разберемся, понял? — Васильев толкнул паренька в плечо, за что моментально получил ответку локтем промеж ребер, — Ты чо, молодняк, вообще берега попутал? Сгинь нахер отсюда пока я добрый. На удивление парень послушал Васильева и обострять конфликт не стал. — Я выйду, перекурю, — бросил он остальным, доставая из кармана смятую пачку красного парламента. — Здесь кури, куда ты поперся? — Не унимался Васильев. — Воздуха хочу глотнуть, — Голос пацана был полон неприкрытой обиды и злобы. — Далеко не уходи, я тебя искать не собираюсь, — Крикнул Васильев вслед хлопнувшей двери. — Вот нахрена вы постоянно сретесь? — Спросил Пискля, но вопрос был явно риторическим. — Я не понял, бля, мы на сеансе у психолога или на тусе? — Васильев явно был чересчур заведенным, он нервно маялся, хотя стоял на одном месте. — Я, наверное, спать, — Отозвался Костыль, с трудом поднимаясь из-за стола, он с детства хромал на одну ногу, но, несмотря на обидное прозвище, сам костылем ни разу не пользовался, — Парни, давайте без наркотиков, хрен знает, когда из детдома с проверкой придут, что если завтра? — Если завтра, то тебя точно выселят, — Прыснул Пискля. — Может, тогда девочек закажем? — Произнес Васильев так, словно эта идея претендовала на нобелевскую премию — не меньше, впечатление портили только вновь упавшие на лицо патлы волос. — Не хочется как-то, — ответил Пискля. — Еще бы, бля, кто бы сомневался, — Усмехнулся вновь Васильев. — Ты на что намекаешь, сука? — Пискля стремительно встал, словно резко протрезвев, — Много слишком себе позволяешь, Василек, — Парень сделал акцент на последнем слове. — Да ни на что я не намекаю, — Произнес Васильев тоненьким голоском, подражая Пискле, а затем со всего размаха ударил того по коленям, — Говорил же, не надо меня так называть. Когда Васильев вышел из подъезда, его нос выглядел чуть правее привычного, а горловина футболки была заляпана кровью. Кровь на лице явно пытались вытереть, об этом говорили смазанные подтеки под носом и пятна на запястьях. — Дрались, — спросил молодой парень медленно затягиваясь сигаретой. — Нет, бля, танцевали, а я споткнулся, — выругался Васильев. — Куда теперь? — Я к Свете поеду, она меня точно сможет пожалеть и приласкать, — Его рот растекся в безобразной улыбке, — Если ты понимаешь, о чем я, малой. — Да иди ты, — ответил парень, — Вызвать тебе такси? — Нахера? Я же на своей? — Васильев, казалось, был искренне удивлен, — Ты, наверное, сегодня у Костыля заночуй, а я за тобой завтра заеду, забились? — Он приобнял парня за плечи. — Если думаешь, что я тебя в таком виде за руль пущу, то ты точно придурок, — Скинул его руку с себя парень. — Да? И что ты сделаешь? — Васильев негромко рассмеялся. — Шины тебе проткну, или нос обратно вправлю, — Совершенно серьезно ответил пацан. — А ты ничего не перепутал, случаем, молодняк? — В голосе Васильева не было былой злобы, казалось, он откровенно забавлялся, — Ладно, понимаю, ты переживаешь, это похвально, смотри внимательно, — Сказал он и отошел подальше от парня. — Ну не паясничай ты, — Проговорил пацан, глядя на то, как Васильев закрыв глаза и вытянув руки в стороны, изображает канатоходца. К удивлению парня, этот цирковой номер Васильев выполнил идеально, — Ты еще палец к носу приложи. — Да легко, смотри, — этот трюк у Васильева снова получился. — Это ни о чем не говорит, не надо, пожалуйста, никуда ехать, заночуем здесь, а завтра свалишься в объятия своей Светки, — Тон парня становился почти умоляющим. — Малой, да не дрейфь ты, все будет пучком, я уже тыщу раз успел протрезветь, и вообще, хватить спорить, кто тут старший? Все, кулачки? — Васильев протянул вперед кулак, ожидая, что малой сделает то же самое. — Не только ты можешь заботиться, Жека, я тоже такое право имею, — Совершенно серьезно проговорил пацан, — Клянись, что завтра с утра приедешь? Мне от Захарыча лишних проблем не нужно. — Клянусь, Сереж, чем хочешь, клянусь, — Васильев продолжал держать руку навесу. — Точно протрезвел уже? — Точно. — Ладно, но это в последний раз, когда ты в таком виде за рулем, — Сережа тоже протянул кулак и легонько стукнул им об Жекин. — Надо говорить не «последний», а «крайний», — Шутливо поправил Жека. Сережа смотрел как Женя идет к машине, как ищет ключи по карманам кожаной куртки, как отключает сигнализацию далеко не с первого раза. В последний момент перед тем как сесть за руль, парень обернулся и весело помахал Сереже рукой. — Завтра в десять! — Крикнул Сережа отчаянно, хотя понимал, что должен был сказать совсем другое. — До завтра, братишка, — Женя плюхнулся на водительское сиденье и Сережа услышал звук заводящегося мотора.