Чужие дети

В машине было тепло и даже, по-своему уютно. Леха с относительным комфортом уселся на заднем сиденье, закинув на него вытянутые ноги. Ваня пристроился у него на руках, и, как только мужчина включил печку, брат задремал. Сидеть было неприятно, а в какой-то степени, даже больно, но тревожить ребенка парень не решался. Васильев ехать не спешил, он нервно расхаживал неподалёку от машины, с очередной сигаретой в зубах. Леха слегка приоткрыл, уже успевшее запотеть, окно и окрикнул взрослого, стараясь при этом не разбудить малыша. — Эй, воспитатель, скоро поедем? — Да, чтоб вас всех, покурить спокойно не дают, — Сережа выругался себе под нос и быстро затушил сигарету о ближайшее мусорное ведро. Леха, хотел уже было опустить окно, когда скорее увидел, чем услышал, что мужчина кому-то звонит. Парнишка весь обратился в слух, и, несмотря на то, что мужчина стоял не слишком близко, смог разобрать обрывки разговора. «Нашёлся, ваш Миронов, да, да живой он, что с ним сделается, Что с полицией? Что? Не понял, Марк Захарович, что вы сказали? Что значит не вышло? Мы едем уже, да, да, погодите вы, дайте время» – голос вдалеке был то отчётливо слышан, то и вовсе пропадал, но общую суть Леша уловил хорошо. Директор сдаст его полиции? Парень никак не мог понять за что. Ничего противозаконного он не совершал, а побег из детского дома вряд ли можно было назвать объективной причиной для ареста. Или можно? Говоря откровенно, мальчик не знал. Вынашивая в голове план он был уверен, что не попадётся, собственно так бы всё и было, если бы не вмешался Этот. Лёша заметил, как мужчина направился к машине. Он торопливо поднял окно. Больше всего на свете сейчас ему не хотелось показывать взрослому, что тот ему хоть капли интересен. Не после всего. Голос за стеклом стал сильно тише, и слов разобрать было практически невозможно, пацан написал на запотевшем окне крупными буквами слово «Хуй» и отвернулся. В машину водитель ввалился как астероид, врезающийся в землю — резко, шумно и неожиданно. От него повеяло осенним холодом и запахом сигарет, и Леха отметил про себя, что весь уют, который он ощущал ранее, в миг был разрушен. Миронов искоса посматривал в зеркало заднего вида, пытаясь понять, что этот мужик за человек такой. Раньше, пацан даже мог бы сказать, что не испытывает к нему особенной неприязни, которую чувствует всю жизнь по отношению к другим взрослым. Морализаторством Серёжа не страдал, чрезмерного уважения к себе не требовал. Захарычу стучать на него не стал, ещё и денег отвалил немало. Леха прекрасно понимал, что часы свои Серёга мог забрать и без согласия вора, а он...он... Лёша не мог подобрать слова, описывающего Васильева наиболее точно. Тот очевидно, был психом. Бешеный, умалишённый, психически неуравновешенный, — как только не называл в своей голове Миронов этого человека. Ваня на его плече нервно дёрнулся во сне, толи от страха, толи от тоски. В конечном итоге всё произошедшее сегодня не имело никакого значения. Ваня здесь, рядом с ним, сопит и пускает слюни. И никакой Васильев этого не испортит. Лёша снова злобно зыркнул на висевшее в салоне зеркало. На этот раз его глаза встретились с изучающими и печальными глазами мужчины. — Быстро он отрубился, — негромко произнёс тот, слово это не он с таким шумом недавно забирался в машину, словно это не он, матерясь через слово, заводил двигатель и колошматил по рулю. Разговаривать Леха не собирался, что бы ни произошло дальше, он был уверен, что Ваня теперь под его опекой, пусть даже придётся иметь дело с полицией. — Брата твоего ищет кто-нибудь? — Допытывался Этот, и Леха знал к чему он клонил. Парень твёрдо решил, что хрен он выдаст хоть что-то, ни грамма информации подлец от него не получит, — Родители? Лёша видел как внимательно вглядывался в его лицо Придурочный, явно стараясь понять ответ, если не по словам, то хотя бы по мимике и жестам. Парень прилагал максимальные усилия, чтобы не повести даже бровью. Всю жизнь Леша оттачивал этот навык — отгородиться стеной, толстой и бетонной, за которой никто его не найдет. Снаружи стены было черное, а внутри белое, других оттенков в его так тщательно спланированном мире, не водилось. — Это важно, ответь, пожалуйста, — Не оставлял попыток прорвать броню Псих. — А чего такой вежливый стал, боишься, что я Захарычу расскажу как ты меня на людях со всей дури ремнем хлестал? — Буркнул Леха, и его голос сочился ядом, а руки нежно перебирали тонкие Ванины волосы. — Если ищут его, могут возникнуть сложности, нам тогда пока в детдом возвращаться нельзя, отнимут сразу, — Продолжал размышлять мужчина. — Тебе будто есть до этого дело, — Леха уже тысячу раз пожалел, что включился в эту беседу, но всё, что касалось Вани, он игнорировать не мог. — Захарычу про брата рассказывал? — машина резко остановилась и Леха чуть было не впечатался в водительское кресло. — Ты чего, отмороженный что-ли, за дорогой следи, бля, — Выплюнул гневно Миронов, и Ваня перестал беспечно посапывать, а его глаза приоткрылись, — Приплыли, бля, это из-за тебя, Козёл, — Ты как, Ванька, выспался? Ребёнок все ещё с опаской смотрел на взрослого, но Лехины объятия придавали ему уверенности. — Есть хочется, — Только и сказал он брату почти шёпотом. — Потерпи, что-нибудь придумаем, — ответил Леша ему на ухо. Мужик, казалось, делал вид, будто разговор его совсем не касается, зачем-то полез в бардачок, и долго доставал оттуда всякий хлам, начиная от спичек и заканчивая квитанциями на электричество. — На, голодающий, подними сахар в крови, — его рука протянула Ване шоколадный батончик, — Извини, Лёша, у меня только один, — добавил он, поймав удивлённый Лехин взгляд. — Я не голоден, — Отрезал пацан, аккуратно распаковывая для малого цветную обёртку. — Спасибо, — прошептал он снова еле слышно, но, в этот раз обращаясь к взрослому. — Это ты мне? — шутливо переспросил мужик, — Фигня вопрос, обращайся, — Он ненавязчиво подмигнул пареньку, Ваня в ответ лишь скромно улыбнулся, одной половинкой рта, — И откуда ты у нас такой взялся, — Пришибленный говорил так спокойно, что Леха и сам ненадолго потерял бдительность. — Я в детском доме живу, но нас закрыли... — начал было рассказать малой, когда Леха неожиданно опомнился, взял себя в руки и громко встрял в беседу. — Ваня, этот человек нам не друг, не надо ему ничего рассказывать. Или хочешь, чтобы он тебя обратно отвёз? — Лёха говорил быстро, нервы у него вмиг вытянулись струной. — Мне с тобой нравится, — снова прошептал Ваня. Мужик молчал, видимо, делал выводы. Машина всё стояла на месте и с каждой секундой этого вынужденного бездействия, Леха ненавидел Пришибленного всё сильней. — Я его не отдам, что хочешь делай, — Произнёс пацан вслух те слова, которые крутились в его голове, с тех пор, как только он увидел Васильева возле вокзала. Простая, казалось бы, вещь — произнести что-то вслух, но такая чертовски необходимая. — Не отдашь, — утвердительно сказал мужик, подтверждая Лехину догадку о его невменяемости. Нет, ну а нахрена еще повторять то, что услышал? — Я защищать его буду, а ты, и вы все в вашем гребаном детдоме, даже подойти к нему не посмеете, — Продолжил сыпать обещаниями Леха, — Рыжему ублюдку я морду набью, пусть только слово скажет, — Парень начинал чувствовать, что воздуха в груди предательски не хватало. — Набьешь, конечно, — вновь согласился мужик. — Я его не отдам, я защищать его буду! Не отдам! Убью... — Каждое слово мальчик говорил будто вырывая из собственного горла, а потом он понял, что стал задыхаться. Леха видел боковым зрением, как испуганно Ваня затягивает на голове капюшон, словно кокон, и отползает, вжимаясь в противоположную дверь. Лешины собственные глаза отчего-то наполнились слезами, он не мог понять от чего, ведь ему просто хотелось сказать этому проклятому, ненавистному Васильеву, что Ваню никто забрать не посмеет. Теперь Миронов и вовсе больше не мог вдохнуть. Ему оставалось лишь беззвучно открывать рот, и колотить руками по стеклу, словно он был заперт в аквариуме. Пацан почувствовал как его силой тряхнуло, а затем стремительно вытянуло из душного салона автомобиля на улицу через непонятно когда успевшую открыться дверь. — Ты в безопасности, — спокойно сказал чей-то голос, перед глазами всё плыло и мальчик не мог понять, кто точно с ним разговаривает, он мог лишь догадываться, что это был Васильев. Хотелось бежать, неважно, что впереди была только дорога, полная рвущихся во все стороны машин. — Подожми губы, дыши медленно, — Парень не мог отрицать, что чёткие команды, сказанные таким ровным тоном, помогали ему зацепиться за реальность. — Вдох на четыре счета, затем медленный выдох, — Туман перед глазами начинал рассеиваться, Лёша уже отчётливо видел Васильева, который делал глубокие вдохи и выдохи вместе с ним. — Ты сильный мальчик, у тебя всё получится, — Неожиданно сказал взрослый, и эти слова, словно тонкой иглой кольнули Лёшу где-то между рёбер. — Молодец, всё хорошо, — Голос Васильева был низким и немного хриплым, видимо сказывались бессчетные сигареты, которые Леха так часто видел у него во рту, но больше всего сейчас пацан был благодарен за то, что Васильев ни разу к нему не прикоснулся. — Послушай меня сейчас внимательно, если сможешь, — Попросил взрослый, а Лёше только и оставалось, что кивнуть, — Я обещаю, нет я клянусь тебе, что сделаю всё, что в моих силах, и даже больше. Лёша не сразу понял смысл сказанных мужчиной слов, он растерянно посмотрел на него, небольшие дорожки слез продолжали течь по впалым щекам. — Никто у тебя Ваню не заберёт, даю слово, — Слова попадали в самую больную точку, а дорожки слез лишь усиливались. — Ты дашь мне тебе помочь? — Лёша не знал, говорил Васильев про Ваню или про всю эту ситуацию в целом, но даже до того, как парень успел хоть что-то обдумать и принять решение, он услышал, словно вдалеке свой собственный голос. — Ладно. Где-то глубоко внутри бетонная стена дала еле заметную трещину.