Чужие дети

Когда они вернулись домой, Ваня уже спал, свернувшись на диване. Лёша держал его на руках, пока Серёжа расправлял кровать и стелил постельное бельё. Парень аккуратно снял с брата джинсы и футболку, Ваня что-то неразборчиво проворчал во сне и укутался в одеяло с головой. — Ты, наверное, тоже ложись, — Сказал Серёжа Лехе, остановившись в проёме двери, — Хватит на сегодня впечатлений. Парень невнятно кивнул, и не раздеваясь, залез в кровать. Одну руку он положил под подушку, ощущая приятную прохладу, а другой тихо обнял Ваню. На кухне Серёжа первым делом поставил чайник, снял с руки старые никотиновые пластыри. Он достал из дивана постельное бельё, но застилать спальное место не спешил. Опустившись на табурет, он устало облокотился на стол. События сегодняшнего дня одно за другим мелькали в голове, вызывая головокружение и тошноту. Чайник вскипел, и Серёжа закинул три пакетика в кружку,не добавляя сахара, в надежде, что крепкий чай поможет прийти в себя. Наверное, лучшей идеей сейчас было просто лечь спать, но проклятые мысли не оставляли его. Он не мог понять как стремительно его привычная спокойная и сытая жизнь рушилась, а на замену ей приходила новая, совсем другая. В один день он остался и без квартиры и без денег, с двумя пацанами на заднем сидении машины. Несмотря на это, жалеть ни о чем не хотелось, ни о принятом решении, ни о всех его последствиях. Горячий чай обжигал небо, Серёжа морщился от его терпкой горечи, но продолжал пить. Осушив свою любимую большую чашку почти в несколько глотков, он поставил её на стол и вышел на балкон, свежий воздух всегда помогал ему избавиться от лишних мыслей. Воздух и сигареты, но курить он пока не спешил. На улице было тихо и пусто. Ни подростков, вечно шатающихся по ночам, ни таксистов, ни даже голодных собак, выслеживающих очередных дворовых кошек. Никого. Эта ночная тишина приносила Серёже столь желанный покой. Отпуск заканчивался, и мужчине хотелось хоть на несколько часов продлить этот момент, пока суровая быстрая жизнь вновь не внесла в него свои коррективы. Балконная дверь бесшумно открылась, на пороге стоял Леха. Уже привычная куртка свисала с его плеч, и Серёжа улыбнулся от того, каким маленьким он в ней казался. — Не спится? — Спросил он у парня, не решающего зайти. — Покурить пришёл, а чо, нельзя? — Леха говорил нерешительно, и Серёжа не мог вспомнить тот момент, когда самоуверенность парня сменилась осторожностью. — Заваливайся, — Серёжа отошёл в сторону, пропуская пацана вперед. Парень быстро достал последнюю сигарету из недавно купленной пачки, упаковку он смял в руке и выкинул с балкона вниз, на что Серёжа лишь неодобрительно цыкнул. Без лишних слов Леха протянул руку мужчине, и тот вложил в неё свою зажигалку. Уже затягиваясь, парень решился спросить: — Ты вроде, не сильно злишься? — Он бросил быстрый взгляд на мужчину, чтобы считать его реакцию, а затем отвернулся. — Вообще не злюсь, если честно, — Неожиданно для него ответил Серёжа. — А чо? — А ничо. На балконе повисла пауза. Леха курил, выпуская дым в ночную темноту, Серёжа пытался соскрести с перил заржавевшую крошку. — Я ж понимаю, что ты помочь хотел, пусть и так глупо, — Продолжил разговор мужчина. — Я карту твою взял, ну, то есть украл, получается, — Леха нервно стряхивал пепел вниз. — Вот видишь, ты вроде и сам всё понимаешь, — Мягко улыбнулся Серёжа ему в ответ. — И чо? — Хочешь, я тебе кое-что расскажу? — Спросил Серёжа вкрадчиво. — Ну, давай, — Леха потушил сигарету и сел на ободранный балконный табурет, приготовившись слушать. — Мне тогда лет шестнадцать, а может, и семнадцать уже было. Ну и я, как бы это сказать, с девкой мутил, Наташкой. Это, кстати, жена моя бывшая, — Грустно усмехнулся Серёжа. — У тебя жена есть? — Глаза у парня округлились. — Говорю же, бывшая, блин. Ты чем слушаешь? — Да всё, всё, понял. Ты это к чему? — А к тому, что я за ней бегал, блин, ну вот, чтоб не соврать, года два, не меньше. Цветы там всякие рвал, с клумбы у детдома, гулять водил. А она не особо клеилась, если ты понимаешь, — Серёжа посмотрел на Леху и убедился, что тот понимает, о чем он, — Она вообще не из наших была, домашняя, мне товарищ рассказал, что ей нравятся всякие там безделушки женские, ну, украшения, подарки, понимаешь? — Типа того, — Кивнул Леха. — Вот так, я и решил ей, что-нибудь эдакое преподнести, мол, люблю до конца дней, а денег то нифига не было, сам знаешь, — Серёжа вновь оценивающе взглянул на парня и убедился, что тот не до конца понимает назначение этой истории, — Так вот, я и решил, что посмотрю у пацанов, по карманам там, по рюкзакам пошарил, что смог и собрал, — Серёжа сглотнул. — У своих спер? — И не горжусь этим, нифига. Теперь понимаешь к чему я? — И чо, она купилась? — Леха не мог скрыть волнения в голосе. — А ты как думаешь, если она жена моя бывшая? Купилась, ещё как, уж не помню, что я ей подарил тогда, серёжки, что ль, какие-то или брошку, но она мне сразу на шею повесилась. — Продажная она, — Заключил Леха. — Ага, да я и знал вроде как, но влюбился, чтоб меня, — Серёжа набрал в грудь воздуха и медленно выдохнул, всматриваясь в даль. Пар изо рта был чертовски похож на сигаретный дым, и мужчина, заметив это, тихо усмехнулся. — А вы из-за чего разошлись? — Леха был искренне заинтересован в ответе, — Кто-то другой её перекупил, что-ли? — Ха, можно и так сказать, — Серёжа засмеялся вполголоса, — Да я вообще не к этому рассказывал. — А к чему? — С ещё большим интересом спросил пацан. — К тому, что в детдоме шум поднялся, что, мол, крыса завелась, деньги пропадают. Захарыч тогда свирепствовал не хило, — Серёжа поджал губы. — И чо, нашли тебя? — Леха задержали дыхание. — Да, я сам признался, не хотел, чтобы остальным влетало. Марк Захарыч тогда нас построил по одному, вызывал перед всеми, поминутно расспрашивал, кто где, был, что делал. Никто не сознавался, да и я не особо хотел, а потом он сказал, что до утра время даёт, если в его кабинет не придёт вор, то всём исправительные работы назначит. Еще пообещал, что когда сам найдёт преступника, сразу полиции сдаст. — Да ладно? — Леха не мог поверить, что директор мог быть таким жестоким. На его памяти подобного ни разу не случалось. — Я ж говорил тебе уже, он воров не любит. Ну я, и испугался, решил, что лучше самому прийти. Как мне тогда влетело, аж вспоминать не хочется. — Так он не сдал тебя? — Леха, казалось, терял нить повествования. — Нет, не сдал, он, как бы это сказать, Марк Захарович лично за меня ответственность нёс тогда, сам так говорил. Получается, если я воровать стал, значит, он не доглядел. Выпорол он меня тогда, — Серёжа чуть прищурился и отковырнул от перил большой железный кусок, кинул его с балкона. — Сильно? — Спросил слегка покрасневший Леха. — Это ещё слабо сказано, я тогда неделю где-то сидеть не мог. По голой жопе прям, я думал, что у меня живого места не останется, а нет, пара синяков была и только. Я на него тогда знаешь, как обиделся? Месяц почти не разговаривал. — И чо? Помирились? — Ну да, когда соседа моего по комнате, его Шустрым всё звали, в малолетку посадили. Он магазин обнес какой-то, я пришёл сам, извинился. Захарыч, кстати, тоже тогда сказал, что перегнул. Ну, во такой бзик у него на воровство, он же военный. — Охренеть, — Леха только и смог, что опустить вниз челюсть и, не моргая, уставиться на мужчину. — Чего ты так смотришь? — Как ни странно, Серёжа улыбался. — А ты это, мне историю зачем рассказал? — Леха наконец моргнул. — Не боись, я ж не Захарыч, — Серёжа говорил это шутливо, пугающим голосом, — Хотя по жопе тоже прописать могу, сам знаешь. — Понимаю, заслужил, — Набрался смелости Леха. — Вот от того, что ты, итак всё понимаешь, я этого делать и не буду, — Серёжа наблюдал, как Лехино лицо преобразилось от приговорённого к смерти мученика до оленёнка Бемби, — Только на этот раз ты мне пообещай, что такого не повторится, — Серёжа произнёс это медленно и чрезвычайно серьёзно. — Я, вроде как обещал уже, — Замялся Леха, — Ну, когда часы твои украл. — Знаю, но тогда всё иначе было, у тебя не было особых причин ко мне прислушиваться, да и обещания, взятые силой, по сути, ничего не стоят, а я на тебя давил тогда не слабо, — Признался Васильев. — Обещаю у тебя больше не воровать, — Сказал Леха, разглядывая листья, свисающие с дерева напротив балкона. — После такой формулировки я могу и передумать, — Слегка угрожающе произнёс Васильев, — Подумай ещё чуть-чуть. — Ладно, согласен, обещаю деньги не воровать больше, — Леха не отводил пристального взгляда от пожухлых листьев. — Юлишь? — Серёжа на удивление не раздражался, а наоборот, приобретал искреннюю весёлость, — Что так сложно сказать? — А если мне деньги нужны будут? — Посмотрел на него Леха. — У меня попросишь или заработаешь, будешь копить, не знаю. — Обещаю больше не воровать, вообще, совсем, честно, — Выпалил парень на одном дыхании. — А я тогда обещаю, что кошелёк прятать не буду, — Рассмеялся Серёжа. — Иди ты, — Улыбнулся в ответ Леха. Утро наступило, как всегда, неожиданно и быстро. Впопыхах собравшись и разбудив пацанов, Серёжа поставил на стол два питьевых йогурта и сообщил, что на полноценный завтрак времени не хватает. Парни поднимались лениво, что-то тихо обсуждали друг с другом, Леха чертыхался, но с упорством натягивал штаны. — Черт, Лёша, не успеваю тебя подбросить до детдома, сам доедешь? — Серёжа уже натягивал кроссовки в прихожей. — А нафига мне вообще туда ехать? — Бурчал пацан из комнаты. — Не выёживайся с утра пораньше, блин. Мы же уже обсуждали, что на занятия ходить нужно, и так хренову тучу чего пропустил, догонять придется, — Серёжа снял ключи с полки, прямо в обуви подошел к комнате и бросил их парню, — Деньги на дорогу на столе. — А Ваню ты с собой берёшь, — Обиженно сказал парень, поймав ключи одной рукой. — Беру, но у меня на работе группа есть для малых, разрешили ему там побыть, что теперь? — Серёжа оценивающе взглянул на парня, пытаясь понять, насколько тот обижен. — Ничего. — Вот и хорошо. Я пошёл разогревать машину, как Ваня оденется, пусть выходит. Сегодня я до четырёх, так что заеду за тобой, — Произнёс Серёжа, будучи уже одной ногой на лестничной площадке. — Да пошёл ты, — Крикнул парень, когда дверь за мужчиной закрылась. Уже сидя в разогревающейся машине, Серёжа достал из коробки новый никотиновый пластырь и аккуратно наклеил его под толстовку. Ваня вышел из подъезда с небольшим рюкзаком на спине, в шуршащей красной ветровке с капюшоном. Он ловко перепрыгнул через несколько внушительного размера луж, так удачно расположившихся на пути к машине. Серёжа, глядя на это, лишь покачал головой. Парень залез на заднее сиденье, и Васильев с трудом уговорил его пристегнуться. Стоило машине тронуться с места, Ваня привычно закрыл глаза и засопел себе под нос. Выходить на работу после отпуска всегда было делом не из приятных, но когда голова занята совсем другими мыслями - и подавно. Серёжа старательно делал вид, что печатает в ноутбуке, параллельно листая на телефоне объявления о сдаче квартир. Более-менее подходящих вариантов было несколько, но он с ужасом понимал, что теперь у них нет средств, чтобы потянуть даже самые скромные предложения. Конечно, всегда был вариант занять денег или взять небольшой кредит, но это всё требовало времени, которое сейчас играло не на их стороне. Он остановился на маленькой однокомнатной квартире в одном из тех новых районов, куда ещё не ходит общественный транспорт. Серёжа разглядывал фотографии полупустой квартиры, перебирая в голове варианты её благоустройства с минимальными тратами. Для сна у него был в запасе надувной матрас, без микроволновки можно было обойтись, стиральную машинку легко купить в магазине поддержанной техники. В целом жить было можно. Если бы он был один. Серёжа понимал, что опека никогда не одобрит такое непригодное для детей помещение. Но номер телефона арендодателя он все-таки себе выписал. До самого обеда Васильев листал объявления, параллельно выполняя рабочие задачи. Как только наступил перерыв, он спустился на первый этаж и заглянул в небольшую, но красочную детскую комнату. Он сразу увидел Ваню, который рисовал темно-фиолетовой краской в альбоме, сидя в самом углу помещения. Ещё двое ребят, примерно его возраста, играли вместе в железную дорогу. Высокая девушка с русыми кудрявыми волосами улыбнулась Сереже и показала большой палец вверх, сообщая, что всё под контролем. Васильев кивнул. — Вань, — Позвал он парня, стараясь не испугать, — Пойдём, обедать пора. Ваня поднял голову, и его лицо просияло, когда он увидел Сережу. Он тут же отложил краски и альбом, вытер руки о светлые джинсы и подбежал к мужчине. Видно было, что мальчик хотел обнять его, но не решался. Серёжа сам положил руку ему на спину и подтянул к себе, ненавязчиво приобнимая. — Что, думал, я не приду? — Пошутил Серёжа, но Ваня совершенно серьёзно кивнул. Обедать решили в столовой, чтобы не тратить время на дорогу в кафе. Ваня взял двойную порцию комплексного обеда, Серёжа ограничился кофе и сладкой булочкой. Денег решительно становилось всё меньше и меньше, но ограничивать парня в еде он точно не собирался. Серёжа и не помнил, когда в последний раз ему приходилось так экономить, возможно, сразу после выпуска из института, и то не факт. Пока мальчик радостно засовывал в рот вторую котлету, телефон Серёжи тихо завибрировал на столе. — Васильев у аппарата, — Сообщил мужчина в трубку. — Ты всё шутишь? — Послышался голос Марка Захаровича на другом конце провода. — Стараюсь не унывать, — Серёжа весело подмигнул притихшему Ване, — Случилось что, Марк Захарович? — Это я у тебя спросить хотел, — Директор говорил несдержанно, — Миронов где? — Так на занятиях должен быть, — Серёжа подавился кофе, который только успел отхлебнуть. — Он много чего должен, Васильев, но сегодня на уроках не объявлялся. — Понял, Марк Захарович, я разберусь, — Серёжа старался не терять веселости, но сидящий напротив Ваня все равно весь сжался. — Я не сомневаюсь, теперь второй вопрос, — Марк Захарович сделал многозначительную паузу, — Квартиру к приходу опеки подготовил? — Работаю над этим, — Уклонился от ответа Серёжа, уши у которого начинали гореть огнём. — Завтра придут проверять, ты уж не подведи, — Марк Захарович говорил серьёзно. — Завтра? — Серёжа повысил голос, пара человек за соседним столом недружелюбно обернулись на него, — А можно как-то перенести? — Васильев, черт возьми, это, что за шутки у тебя? Марк Захарович бегает, выпрашивает, чтоб пораньше всё организовать, а ты говоришь перенести. Отставить разговорчики, — Распалялся директор. — Марк Захарович, вы только сядьте, ладно? — Васильев произнёс елейным голосом. — Васильев, не буди лихо, сесть я всегда успею, — Угрожающе ответил директор. — Дело в том, что мы переезжаем, уже на чемоданах сидим, опеку пока никак нельзя. — Куда? — Тихо спросил Захарыч. — Пока не знаю, — Улыбка медленно сползла с лица Серёжи. — Так, ясно, разберёмся, сегодня заедешь? — Неожиданно смягчился Марк Захарович. — В районе четырёх будем, — растерянно произнёс Васильев, ожидавший как минимум гневную тираду от директора. — Всё тогда и обсудим, — Отрезал Захарыч и повесил трубку. Серёжа какое-то время неопределённо смотрел на потухший экран телефона, а затем, придя в себя, набрал сообщение Лехе: «Через пятнадцать минут буду в детдоме, надеюсь тебя там застать. Если нет, пеняй на себя. Напиши что-нибудь чтоб я знал, что ты прочитал сообщение». — Вань, ешь давай, остынет, — Обратился мужчина к побледневшему парню. — У тебя теперь проблемы? — Грустно спросил он. — С Захарычем то? Нет, забей, не бери в голову, он поможет нам с квартирой разобраться. — А у Леши? — А это от Леши зависит, — С улыбкой произнёс мужчина, — Если ты суп не будешь, тогда делись, — Васильев подвинул к себе одну из тарелок. — Я есть расхотел, — Ваня ковырял вилкой в картофельном пюре. — Ты зря переживаешь, у всех все будет хорошо, ты же мне веришь? — Серёжа говорил по-доброму мягко, и Ваня кивнул, — Тогда ешь. Аппетит потихоньку стал возвращаться, и Ваня не заметил, как опустошил целую тарелку. Телефон на столе противно пискнул, оповещая о входящем сообщении. «Пошёл нахер, ты мне никто» — Прочитал Серёжа про себя, стараясь сохранить спокойствие на лице, чтобы Ваня ничего не заподозрил. «Пусть так, но это не освобождает тебя от уроков. Я уже завёл машину, время пошло» — напечатал ответ, Серёжа. Конечно, пока никуда ехать он не собирался, но парню об этом знать было необязательно. Почему-то он был уверен, что Леха ему поверит, а уж когда парень объявится в детдоме, Захарыч с него не слезет. В этом можно было не сомневаться.