Кровавая жатва 2.

***

- Куда дальше? – Александр вел полицейскую, большую машину по песочной дороге, ведущей через поле кукурузы, изредка оборачиваясь назад, на Павла. - Еще примерно километр, и на право. Вершинин сидит по середине, а справа и слева от него еще двое полицейских в форме, молодые. Шутят о чем-то, чего парень не понимал. На переднем, свободном сиденье сидит мужчина, довольно в возрасте – седина на его прядках темных волос, еле проявляющаяся, говорила об этом. - Говоришь, напал на тебя, - этот мужчина обернулся на юношу тоже, рассматривая его и усмехаясь чему-то, но чему? - Да, напал… - Паша насторожился, осматривая улыбчивое лицо старшины, не понимая, от чего же ему так весело. - Значит, тебе крупно повезло, - и, с этими словами, тот отвернулся обратно. Спустя пару минут они наконец приехали туда, и блондин искренне надеялся, что его оставят в машине, но, когда все стали выходить, то и его жестом руки подозвали за собой тоже. Вот же блядство. - Дверь открыта? – Александр подошел ближе, рассматривая деревянную дверцу, прихолпывая по ней рукой, проверяя прочность. - Не знаю, - Паша также подошел ближе, пытаясь открыть ее, и та покорно поддалась ему. Открылась со скрипом. - Ну пошли… - старшина и сам находится в сомнениях, что слышно по голосу, но все же первый заходит внутрь, а молодые направились за ним. В доме темно, и им пришлось поискать выключатель, чтобы осмотреть дом, а уж тем более трупы, находившиеся до сих пор в спальне на постели. Павел шел за ними, разглядывая каждый угол, теперь уже такого нелюбимого, не родного, дома. - Так, вы наверх, а я тут, - мужчина достал что-то из своего кармана, и это оказались пачка сигарет и коробок спичек. - Так точно, - третий, что сидел справа от Вершинина в машине, кивнул головой и направился по лестнице, осматривать комнаты. - Там была его спальня, - Павел сказал это им, и один из них, тот, что уже сидел слева от Паши, развернулся и прямым курсом стал спускаться с лестницы, на что остальные посмеялись. Мол, каков же трус… Но Паша понимает его, сам боится и ему вовсе не до смеха, в отличие от остальных. Какая речь может идти о смехе, если тут трупы, если преступник все еще прячется где-то? Старшина закурил прямо в доме и, кидая свой уставший за поездку взор на блондина, спросил: - Где они? Парень молча указывает рукой в сторону кухни, где, через нее, находится родительская спальня, да и они там. Ждут-поджидают. Мужчина туда и направился.

***

Молодые парни осмотрели спальни, в том числе и комнату Костенко, но ничего подозрительного, что помогло бы им понять, задумывал ли тот это давно или его что-то толкнул на это, не нашли. Старшина, к слову, вызвал еще молодых ребят, дабы те помогли им с двумя трупами. Когда их выносили из дома, то ветер разнес этот трупный запах крови, отчаяния, страха. Павла так и вырвало поодаль от машины, когда он грузил свои нужные вещи туда. Слезы подступили опять, но не из-за рвотного позыва явно, а от боли. Моральной боли. На удивление, тот самый парнишка, что побоялся идти с остальными двумя наверх, отнесся к этому с пониманием и стал гладить плачущего Павла по плечу, пока остальные, либо закатывали глаза, либо не обращали внимания вовсе. Словно они бездушные, не имеют точечного восприятия о чувствах, о простых моральных качествах. Но, к сожалению, это так и есть. Большинство работников МВД таковы – черствые, как пересохший кусок хлеба. Но они не были такими, их таковыми сделала их чертова работа, так что Вершинин не имел каких-то возражений. После, наконец усевшись в машину, успокоив свои нервишки и слезы, Павел пытался включить телефон, но он оказался разряженным.

***

Время поздней ночи. Полицейская машина, и еще одна впереди, покачивали на неровной дороге, ведущей обратно в город. Тот юноша, что посочувствовал Павлу, не отводил своего жалостливого взгляда от него, а Вершинин не понимает, почему тот так пялится, но после юноша приблизился, наклонился подбородком к его уху, шепча: - Давно вы вместе? - Что? – парень сначала и не понял, о чем тот говорит, но после его настигло удивление: что? Откуда он знает? Знает ли? Догадался, может? А почему у него такие мысли? Они знакомы? Этот вопрос всплыл в последнюю очередь, но сильно засел в голове за эти пару секунд размышлений. - Откуда ты знаешь? – Паша и сам перешел на шепот, отвернувшись головой в сторону полицейского, который теперь не только смотрел, но и улыбался печально. - Просто ты не первый и не последний, с кем происходит такая история, с ним, - парень было хотел продолжить свой разговор, но, увы, его перебили. - Вов, чего шепчетесь? Больше двух говорят вслух! – Александр по-детски рассмеялся, ведя автомобиль в темноте (лишь фары горят), - А нас тут смотри сколько! - Саш, отвези нас с Пашей ко мне… - отвечает тихо Владимир. К нему? Зачем? Что происходит? - Зачем? – Вершинин задает вполне адекватный и уместный вопрос, на что старшина смеется, а вот остальные притихли, даже Вова молчит. - Зачем? – спустя пару минут молчания, Паша спрашивает снова, и тогда Вова помолчал, кивнул, словно соглашаясь со своими мыслями, отвечая: - Покажу тебе кое-что.

***

Машина останавливает в темном переулке, фары гаснут и Владимир выходит первым, подзывая за собой блондина. Тот послушно вышел, хватая сумку с вещами. Оба обошли транспорт и, когда же отошли на безопасное расстояние, та ловко и быстро развернулась, словно в фильмах, уезжая восвояси. - Что ты хочешь мне показать? - То, что нас троих связывает, Паш, - парень в форме направился прочь из переулка, в сторону жилых трехэтажных домов, протягивая руку, - Давай мне сумку, а то ты устал за сегодня. Вова оказался очень вежливым и добрым парнем, чего ни только бы Паша, но и никто бы от полицейского не ожидал. Как было уже сказано – они все черствые, бездушные. Но Вова не такой: добрый, вежливый, явно понимающий, так еще и открытый, раз решился оставить Вершинина у себя, так еще и показать что-то. Личное? Вова был одним ростом с Пашей, с таким же цветом волос, но отличие их было в массе тел, схожести лиц и цвете глаз. У Владимира лицо было квадратной формы, слегка пухлое, как и он сам – толстячок, сказали бы вы, но нет, у него просто хорошая и стандартная форма, как думал Павел. Нос казался большим из-за постоянных раздутых ноздрей (тот тяжело дышал при ходьбе, и наш герой не знает, почему), губы тоже довольно большие, пухлые и розовые. В общем, не парень, а мишутка. Но глаза… Карие, темные глаза. Настолько, что при свете они казались темной бездной. Павлу аж не по себе стало, когда тот кидал свой короткий взор на него. В машине еще как-то не особо было видно этого, но сейчас, при свете, это выглядело жутко – большие, темные глаза, как чернота бездны, смотрят на тебя так внимательно… Вскоре они оба оказались у трех подъездов, зашли внутрь. Там было довольно светло и чисто – явно видно, что жители этого дома ухаживают за чистотой. А еще, более парня удивило, что и запахов неприятных не было – обычно в подъездах пахнет сигаретами, кошачьими отходами, или даже те, что оставили люди. Но нет. Тут и горшки с цветочками стоят. Чудо. Владимир поднимается на самый верхний этаж, подойдя к третьей двери квартиры (всего их четыре), открывая ее. Встретила их темнота, но она тут же исчезла, как только Вова нащупал рукой выключатель в прихожей. Павел снова замечает странности – нет следов на присутствие девушки. То есть, запах духов, шампуня, ее пальто или курточки, да даже обуви. Неужели у Вовы нет партнерши? - А ты что, один живешь? – тогда Паша и решил спросить. - Если бы был не один, не стал бы звать тебя сюда, - Вова тяжко вздыхает, и говорит к тому же так…грустно, что ли. - Не получается? - Мне не нужны пока девушки. Оба замолчали, снимая обувь, и тогда Вова проводил парня за собой вглубь квартиры, прямо в какую-то комнату. Сначала Павел было подумал, что это будет его комната, но, когда же свет стал освещать всю комнату, он заметил, что эта комната наполнена женскими побрекушками: туалетный столик (тумба с зеркалом и шкафчиком) стоял напротив кровати, а на ней пластиковая, прозрачная коробочка украшений, косметики. Также стояли и пара духов, постель была аккуратно убрана и прикрыта розовым одеялом. На ней лежит плюшевая игрушка в виде сердца. Очень мило и уютно, но Павел не понимал, кому принадлежит эта комната и почему Вова привел его сюда, посмотреть на нее. - У меня была сестра, - начал Владимир, зайдя в спальню, осматривая ее пустым взглядом. Это говорило о его грусти сейчас, - Но она умерла. Точнее, твой любовник убил ее. Павел роняет сумку с вещами. Что значит он ее убил? Он что, и правда не единственный, кто оказался в ловушке?