Кровавая жатва 2.

- Как…убил? Я не понимаю, - Вершинин оседает вместе с сумкой, вовремя дойдя до постели, усаживаясь плавно на нее. - Три года назад они познакомились, - начал Владимир, - Стали встречаться. Леночка меня с ним познакомила. Я сначала и не заметил каких-то странностей за ним, мужик как мужик, адекватный. Он был заботливым по отношению к ней, но потом, когда прошло несколько месяцев спустя их отношений, он стал…невменяемым. Они много ругались, доходило дело до драк. Ей приходилось убегать ко мне, но… Парень замолчал, словно не хотел продолжать дальше, но он знал, что ему нужно закончить, раз уж начал. - …Но в один день она уже не смогла убежать. Я почти неделю пытался до них дозвониться, они не отвечали мне, и тогда я решил, что стоит их навестить. Навестил... - Что там произошло?.. - …Я нашел ее уже мертвой. Измученная: в ссадинах, синяках, с перерезанным горлом…после установили еще и то, что он ее изнасиловал. Павел слушал его с открытым, от шока, ртом. Его мысли заполнились лишь тем, чтобы поскорее забыть ту картину, что произошла в доме, в той деревне, а уж тем более, перестать представлять картину того, что Сергей творил с бедной Леной. Насколько долго она это терпела? Почему она не заявила на него в полицию? - А…почему она не рассказала тебе? Ты же работаешь в полиции! Вы бы задержали его! – Павел наконец отошел от шока, приведя свои мысли в порядок. - Она не хотела. Любила его сильно… - Вова подошел к ее туалетному столику и, открывая маленький ящичек внизу, достал оттуда что-то. Это оказался фотоальбом. Полицейский сел рядом с блондином, придвигаясь к нему почти вплотную, наконец открывая альбом. На первой же странице было фото: Лена и Сергей улыбались, выглядели счастливыми, и кажется, что они абсолютно нормальная семейная пара. Никакого подвоха. На всех фото они были улыбчивыми, обнимались, целовались. А после там было вложенное фото, но уже не их общее. Это было фото маленького чуда – ребенка. Нет, там он в животе, но его все равно видно: вон, там ручка, а там ножка. А тут, похоже, маленькая головушка дитя… - Она была беременна от него? – Паша взял этого фото, рассматривая ребеночка на маленьких неделях лучше. - Была. Я тогда выстроил логическую цепочку: вдруг, он не хотел ребенка, заставлял сделать ее аборт, но она отказалась, и тогда… - парень замолчал, многозначительно посмотрев на парня, считая, что тот поймет его без лишних, тоскливых слов. - Но как это связано со мной? Почему же он так отнесся и ко мне? - Вот этого я не могу знать… Вова закрывает вскоре альбом, не собираясь откладывать на место – оставил на постели. - Вова, где мне поставить телефон на зарядку?

***

Время приближалось к утру, но Паша не спит. Ждет, пока включится его телефон, чтобы позвонить своему другу и предупредить о его внезапном отсутствии, дабы тот не переживал. Но, как только гаджет «ожил», первое, на чем остался его взор и мысли были сообщения от Сергея: «Нам нужно поговорить» «Паша, где ты?» «Почему ты молчишь?! Ну прости, прости!» «Вершинин, я предупреждаю – ответь мне! Иначе будет хуже!» «Пашенька, милый, давай забудем о том, что случилось, ладно? Я прошу тебя, ответь мне!» После несколько пропущенных. Хотя, нет, не несколько – их было очень много. Снова сообщения: «Сукин ты сын! Я же найду тебя! Ответь мне, сейчас же!» «Хорошо. Раз ты не хочешь по-хорошему, то прости меня.» Это было последнее смс, которое Паша прочитал и, находясь в недоумении и ужасе, не знал, что и делать. Было бы разумным поступить так: ответить на смс, спросить, где сейчас он находится и рассказать об этом Вове, чтобы он созвал своих. Но, ему казалось, что это неверное решение. А как поступить?

***

Утром оба парня сидели за столом, молча. Паша не решался рассказать о смс, а Вова не решался начинать новый разговор после вчерашних откровений. Уминали бутерброды и пили крепкий кофе. Но, Павла стало смущать это молчание, а уж тем более то, что, все-таки, нужно рассказать Владимиру о том, что он увидел. - Вова, он писал мне и звонил, - Паша ставит свою кружку на стол, пока тот молча завис, смотря на Вершинина. - Что он тебе писал?.. Павел встает с места, мечется в гостиную, где он спал той ночью, хватает телефон и возвращается обратно, встав рядом с Вовой, кладя телефон на стол прямо перед ним. Вовка внимательно читает, каждое смс, смотрит на количество пропущенных звонков, а после, взяв смартфон в руку, протягивает его обратно Паше. - Звони ему сейчас! – похоже, что полицейский на взводе. - Зачем? Я же могу напис- - Звони говорю! Вершинин сомневается снова, медлит, смотря то на ожидающего Вову, то на свой телефон. Но долго это длится тоже не может и, в конце концов, он набрал Костенко, поставив звонок на громкую связь. Гудки шли очень долго, протяжно и давяще на голову, на сознание. Павел боялся, что тот все-таки ответит ему, не хотел слышать его голос. И вот это случилось. На звонок ответили, но не произносили слов – лишь хриплое дыхание и молчание. - Сережа?.. – неуверенно спрашивает парень, смотря в экран своего телефона, наблюдая за отсчетом времени. Секунды практически бежали, но каждая из них казалась ему вечностью. - Здравствуй, Паш, - наконец молвит Сергей уставшим, тихим голосом, - Как ты? Где ты сейчас? Я заберу тебя, только скажи мне, где ты. - Я… - Павел не знает, что ему ответить, и потому смотрит на Владимира. Тот многозначительно показывает запястье, намекая на то, чтобы он потянул время разговора, - …Я не могу тебе сказать. - Почему? – тон, из уставшего и тихого, переменился на грубый и громкий. - Я просто не могу. Где ты, Сережа? – пока блондин разговаривает с мужчиной, Вова хватает и свой телефон, что уже лежал в его кармане, начиная писать смс всем тем, с кем они были вчера – предупреждает их о отслеживании звонка. - Где я? – переспрашивает Костенко, а после разразился громким смехом, - Там, где твои друзья меня точно не найдут! Говори мне, тварь, где ты! - Проси его приехать за тобой, - шевелит еле губами Владимир, сильно жестикулируя руками, чтобы, если Павел не понял его слов, но зато понял жесты. Но Паша в шоке. С какого перепугу он должен ехать с ним куда-то? Он же ненормальный! - Что ты молчишь?.. – голос мужчины вновь тихий, на тон нежнее, словно он и не кричал, не оскорблял, - Ну же, скажи мне, пожалуйста… И Павел говорит: называет улицу, дом, время…