Кровавая жатва 2.

***

- Скажи мне, Паш, - Сергей, не разувшись, проходит в дом и следом ведет Павла, которому уже конкретно стало отнимать руку от мертвой хватки, - ты изменял мне? Хоть раз? -, но сейчас он кажется спокоен, а потому, отпустив парнишку, оставляет его в гостиной, сам же уходит обратно, и, по всей видимости, прямо на кухню. Пока Павел молча стоит в середине комнаты, не может и узнать их прежний дом: кажется, что кто-то уже был здесь (и прекрасно ясно, кто же это), но и одновременно создавалось ощущение, словно ни одна живая душа не могла тут оказаться; дом был таковым из-за своей пустоты, ведь единственное, что сейчас есть в этой гостиной, это кофейный столик и мягкий, раскладной диванчик. Паша оборачивается на широкий проем дверей, подходит к диванчику и ищет нужное место на нем, для того, чтобы расположить удобно камеру, но и незаметно. Дырка в спинке дивана оказалась удобным прикрытием, и потому, побыстрее достав из куртки маленький гаджет, также быстро и устанавливает его на запримеченное место. Костенко возвращается после этого, но, когда же Вершинин обернулся, то заметил в его руках что-то. Веревка. Довольно толстая – манила. Насколько парню известно, эта веревка отличается своей плотностью от других обычных типов веревок, ибо, да, она крепкая. Но вот зачем она сейчас ему понадобилась? - Прошу тебя, - ровно и тихо проговаривает мужчина, расправляя веревку в руках, - скажи мне честно. У тебя были девушки на стороне? Может, мужчины? «- Паша, мы уже на выезде, потерпи, - молвит Владимир в прослушку.» - Нет, у меня никого не было, - также ровно и спокойно отвечает Вершинин, но все его спокойствие исчезает, когда мужчина становится совсем близко к нему, медленно связывая его руки впереди между собой, и то самое беспокойство обнаруживает себя дрожью, - клянусь тебе, Сережа, я клянусь. - Мне ни к чему твои клятвы, родной, - тот как-то усмехается истерически, затягивает до предела и так тугой узел, проверяет его прочность: старается разорвать ее и вытащить руки Паши, но этого сделать даже ему не хватает сил, что уж говорить о испуганном мальчишке. – я просто хочу знать правду и только правду, мне ничего больше от тебя не надо. Зачем ты убежал? - Ты сказал мне сделать это… И воспоминания снова неприятно всплывают, оставаясь вновь на подкорке: «Паша, проснувшись и выбежав из спальни, истошно кричит, увидев, как его любимый, лежавший на полу, перепачкан кровью. Но он вовсе не мертв. -Беги! - приказывает Костенко, бросая секундный взор на Павла.» - Зачем? – монотонный голос вводит Вершинина в ступор, а рука, вновь взявшая под локоть, сжимая, тут же выводит, и это заставляет теперь уже растеряться. - Ты сказал мне это сделать, - Паша падает на пол, на колени, как только рука под локтем потянула вниз, - ты не помнишь? - Мне пришлось ждать тебя там, - Сергей игнорирует вопрос, той рукой, что держал другую руку, начиная гладить светлые, короткие волосы на макушке, - я думал ты вернешься обратно, но ты не вернулся. Рука опускается на щеку. Сначала оглаживает ее так нежно, что Паша впадает в прострацию между успокоением и тревогой одновременно, но слабая пощечина выводит его оттуда быстро. - Ты кому-то говорил об этом? – Костенко приклоняется ниже, теперь пристально заглядывая в голубые очи, - О том, что там случилось? - Нет, никому, - Паша пытается припадать назад, лишь бы тот не находился так близко с ним, - честно. Но это его «честно», похоже, не понравилось мужчине, и теперь пощечина, по другой щеке, стала сильнее, чем ранее. Обожгла, оставила после себя след на бледной коже, выбила все мысли, испугала. - Лживый паршивец, - Костенко словно читает его, словно и так знает всю правду, но просто хочет поиздеваться, или же убедиться в том, что и так прекрасно знает, - долго играть со мной будешь? Вслед за пощечиной устремился удар в грудную клетку, но не рукой, а ногой. Сильно. Больно. Обидно. Паша падает на спину, и тут же пытается отползти назад в приступе паники, шарит ногами по полу, все ближе и ближе приближаясь к стене, а мужчина наступает, растягивает на своем лице улыбку, становится перед парнем на колени, когда же тот наконец уперся затылком в стену и хватает его за футболку, подтягивая выше к себе, да так, что теперь и он сидит, плотно прижатый к мужчине лицом к его лицу. - Я хотел помочь тебе, - почти шепотом молвит Сергей, прямо в губы напротив себя, - твоей семье, но вы отвергли меня. Почему ты не сказал им о том, что мы вместе? - Они бы не приняли нас, ты с-сам это знаешь, - отрывки памяти между «живые родители» и «мертвые родители» заели одной пластинкой в Паше, к горлу подкатил ком, мешающий говорить, глаза мокнут от наступающих слез. – они бы не хотели, чтобы я был с тобой, Сереж. - Это ты не хотел, - Сергей отпускает футболку, толкая в грудь парнишку рукой, отчего тот падает на пол снова, теперь сильно приложившись головой, зашипев от боли, - ты не хотел быть со мной! Мужчина в ярости, в такой ярости и в таком отчаянии, что руки, сжавшиеся в кулак, неприятно захрустели пальцами. - Ты не любишь меня, да? – первый удар крепким и тяжелым кулаком прилетает Паше прямо в нос. - Это не так, - говорит и одновременно скулит, шипит Вершинин от адской боли сломанного носа, чувствует что-то теплое у самого края верхней губы, после и вкус. Кровь, - я очень люблю тебя! «- Мы уже близко, держись и держи его! Не дай ему уйти от тебя!» - Ты не любишь меня, - говорит огорченно мужчина, словно уже принял этот факт, но так ему он тяжко дался, что хочется плакать. Но он не плачет, а наносит очередной удар, в скулу, - ты не любишь меня! - Очень люблю! – боль на щеке пронзает колкостью, жжением и раздражением, а далее точно такое же чувство, но уже в совершенно другом месте – бок, прямо под ребрами. Сергей знает, куда бить, чтобы не навредить совсем, но это Пашу никак не утешает. Утешает лишь тот факт, что полиция уже близко. - Кто у тебя был помимо меня? – Сергей пересаживается с пола на ноги Павла, чтобы удерживать их на месте, а руки связаны и так. Ожидает ответа, но более, чем десять секунд, он, видимо, ждать не хотел, а потому буквально выкрикивает свой вопрос, - Отвечай! Кто у тебя был помимо меня?! - Никого! – выкрикивает от безысходности Паша, но на крик его не гладят утешительно по голове, а прикладывают ей вновь об пол, но теперь сильнее, чем было ранее. - Жалкий сукин сын! – Сергей останавливается, видя, как Вершинин прикрывает глаза, что, возможно, могло предвещать его потерю сознания, - Я что, много прошу?! Мне нужна лишь правда! - Аня, - Павел тихо и хрипло, на этот раз, выдает «правду», - я спал с Аней.

«Ему отвечу прямо Что я с тобой не сплю. Надеюсь все будет как было до момента, Как он своим неловким шагом внес смуту в наш покой…»

- А Леша? – Костенко улыбается широко, почти смеется, но к чему это веселье? Что он увидел в происходящем смешного? Что его так веселит? Тот факт, что Паша подчиняется ему, или то, как он страдает? - Нет, с Лешей у меня не было ничего! – блондин машет головой из стороны в сторону, ожидая следующего удара и криков, ведь он «соврал», - Клянусь! Ничего! Но ни крика, ни удара не последовало: мужчина слезает с ног парнишки, далее вовсе встал и с пола, осмотрел бьющегося в приступе паники юношу и вышел прочь из гостиной. Паша боялся, что тот нанесет ему вред, но чего он боялся больше, так это того, что он сейчас возьмет и уйдет, а потому прислушался, почти переставая дышать; копошение в соседней комнате смутило, и не только копошение, но и удар чего-то тяжелого, по всей видимости, об пол. Что-то шуршит по полу, звук становится ближе к гостиной… Твою мать. Павел кричит, плачет, как только в его поле зрения попадает стоящий Сергей, державший рукой девушку за белокурые волосы – Анна. Бедная Анечка. Черт возьми, когда же он успел до нее добраться? Тем ранним утром, когда ему удалось сбежать? Он искал его у всех знакомых и друзей? Назревают и другие вопросы: что, в таком случае, он сделал с Настей? Лешей? Гошей? Что с ними? Он убил их, или сделал это только с Антоновой? Но за что? Почему? - Зачем ты это сделал? – воплям парня нет предела. Рука Сергея отпускает волосы девушки, и та бездыханно падает, - Она же ни в чем не повинна! - Не повинна? – Костенко посмотрел жалостливо (наигранно) на лежащий рядом с ним труп, опустил на ее голову ногу, поворачивая лицо девушки прямо в сторону блондина: выражает страх; глаза совсем мутны, губы посиневшие и кровавые, нос совершенно смотрит в другую сторону от прямого положения (сломан), - Она хотела украсть тебя у меня, а это, - мужчина машет головой из стороны в сторону, облизав свои губы, - не круто. - Что ты сделал с остальными? - Леша в порядке, я оставил его на сегодня, но, похоже, ему будет достаточно сердечного приступа, ежели он увидит свою любимую Настеньку мертвой в квартире. Рассказать тебе, как я поступил? Вершинин закрывает глаза, щурит их сильно, а слезы так и льются водопадом. Настолько это все больно слышать и представлять, настолько…но выхода у него и нету, и, осознавая это, в прямом смысле завыл. Ему слишком сложно сейчас все это переварить. - Сначала я пришел к Ане, - мужчина не обращает внимание на очередной приступ юноши, начиная свой рассказ, - Мы выпили с ней чай, и я понял, что тебя с ней нет. Я думал до самого конца, что ты прячешься прямо у нее, и потому спросил. Но она ответила мне, что и понятия не имеет, где ты находишься. Я долго умолял ее ответить мне честно, но она не захотела и мне пришлось толкнуть ее. Я даже и не думал, что одного удара головой о стену ей станет достаточно. Тогда я решил для достоверности, - мужчина становится одним коленом на пол, перед девушкой, убирая аккуратно прядки ее волос с лица, оголяя шею. Там порез, - перерезать ей горло, чтобы она не очнулась. - Нет, замолчи! «- Мы на месте, Паш! Жди!» - Я забрал Аню с собой, упаковал ее в багажнике, - Сергей встает с колена, устало потянувшись руками к потолку, - а потом поехал вместе с ней к Насте. Там я не стал с ней нежиться, сразу поинтересовался, где ты, но и она мне ничего не хотела рассказывать. С ней было сложнее, поверь. Я так замучался…она не дала мне никакого выбора, и поэтому я не сдержался. Сначала я схватил ее за горло и стал душить, а когда же она наконец потеряла сознание, то раздел ее и надругался над ней. Но я был толерантен – делал все нежно, Паш.

«Ты считаешь, что нам, пожалуй, стоит обсудить: Готов ли кто-нибудь из нас уехать в ночь, уехать в ночь? А кто останется с тобой досматривать кино?»

- Прошу, заткнись! Заткнись, ублюдок! – Вершинин пытается встать с пола, но ему это очень удается без помощи рук. - И теперь, - Сергей вновь уходит куда-то, не закончив свои доводы, а вернувшись, в его руках блеснуло что-то металлическое, нож, - я найду Лешу, Гошу, хоть они уже мне и не нужны, ведь я нашел тебя… Мужчина стал приближаться к брыкающемуся Павлу, замолчав, а подойдя, схватил его одной рукой за футболку, с легкостью поднимая к себе, поставив на ноги. Смотрит внимательно, а лезвием ножа почти невесомо касается до живота парня, спускается им ниже, подцепляет край футболку и опускает свой взор: наблюдает, дотрагивается ножом, теперь уже до оголенного, пупка, проводит еще выше, поднимая тем самым предмет одежды, видит сшитый шрам от предыдущего ранения, а второй рукой раздвигает и так расстегнутую куртку по сторонам, и та спадает с широких, худых плеч. - …но я все равно их убью, - наконец заканчивает цепочку развития событий Сергей, убирая нож подальше от парня, поднимая свой взгляд снова на голубые глазки паренька, на потемневшие от слез. - Зачем? Ты нашел меня, я с тобой, я никуда не убегу, - Вершинин говорит, как можно увереннее, тише, чтобы не злить, чтобы этот нож не оказался в его брюхе снова, - я останусь тут, мы начнем с тобой все сначала. - Ты снова врешь мне? – Костенко до одури спокоен, опускает руку с ножом, ослабевает хватка на куртке, и вторая рука теперь тоже внизу. Павел полностью освобожден от рук маньяка, но выбраться по-прежнему не может. - Руки за спину! – внезапный громкий голос старшины, и он стоит за спиной Сергея, направляя пистолет точно на него, пока молодые (Саша и Вова) встали теперь на ровне с Константином, также держа в руках свои огнестрельные оружия, - Брось нож, руки за спину! Но Сергей неподвижен, смотрит на Пашу, а тот смотрит на него, и оба о чем-то думают. Но никто бы и не догадался, что случится далее: Костенко хватает парня за плечо, развернув к себе круто спиной и, приставив нож к горлу, поворачивается вместе с ним в сторону полицейского отряда. К слову, множество и других, помимо старшины и молодых подоспели в дом, держась наготове к дальнейшим указаниям или наступлению. - Я не шучу, - Сергей крепко держит одной рукой плечо Павла, опуская ниже, а нож уверенно держит лезвием у самого гора, надавливая, но не делая порез, - если хоть кто-то из вас двинется, то я перережу глотку и ему! Стойте на месте! Все замерли. Конечно, они понимали всю суть опасности, но и отступать категорически не могли, поэтому просто стояли на месте, испуганные и непонимающие. - Опустите оружия! – Сергей кричит, смотрит на каждого из присутствующих, но когда никто не решился выполнить указания, надавил ножом на горло блондина сильнее, давая понять, что мелочиться и на его счет не станет, - Опустите, мать вашу, пистолеты! Старшина буквально выронил свой, поднимая руки в жесте «сдался», остальные последовали его примеру, теперь же нервно щелкая пальцами. А могли бы курками. - Пусти его, - Владимир подает голос после минутной тишины и напряжения первым, выйдя медленно вперед, - мы выполнили твою просьбу, теперь выполни и нашу. Ты все равно в ловушке, сейчас приедет второй наряд. Ты просто не понимаешь, на что подписал- - Я все понимаю! – голос мужчины казался и злобным, и печальным одновременно, но после слышится и первый шмыг – он что, заплакал? Настолько испугался и переосознал всю суть происходящего? – Я не хочу этого делать, я не хочу! - Тогда пусти его! – Константин тоже набирается смелости и выходит вперед, становится рядом с Владимиром, но далее делает еще один шаг прямо к этим двоим. Паша нервничает. Дышит глубоко, а сглатывать боится. Его кадык прямо над лезвием ножа. Ухватился руками в держащую руку Сергея, чтобы не упасть на пол, ибо он стоит на полусогнутых ногах. Смотри на сотрудников полиции, слушает внимательно некогда своего любимого, но понимает, что так и не ответил на чертов вопрос. Кто-то подумает, что сейчас это не столь важно, ведь ситуация совсем иная – вопрос уже о жизни и смерти его, но он решается ответить. - Да, - тихо произносит Вершинин, пока остальные теперь и на него недоумевающе смотрят, - я снова соврал тебе. - Не уж то я попался? – в расстроенном тоне Костенко проносится усмешка. - Да, Сережа, честно. Я не вру.

«Сними свое ты платье, Одежда не идет. Я знаю, Ты знал, К чему все это приведет.»