Genesis de morte

Заключение в темнице было справедливым. Хотя, по расчётам Локи его должны были если не скинуть с радужного моста снова, то голову отсечь точно. А так по всему выходило, что Один решил посмеяться, заключить обессилевшего бога в темнице, чтобы тот плавился под разрывающей силой, медленно сходил с ума, сгорая от грязных мыслей и развратных фантазий. Год заключения прошёл быстро. Локи, с помощью Фригг восстанавливался, пару раз предупредил мать о возможной атаке Таноса, но та не пожелала даже слушать. По её словам безумному титану более нет места в их истории. И Трикстер счастлив был в это поверить, отринуть все волнения и радоваться что в темнице его не достанет никто. Ни Танос, ни Тор, только собственный разум и его развратные мысли. Поэтому сбежавшие пленники не волновали его, но последующая за этим смерть матери, единственного существа, что — Локи уверен — не попрала бы его за грязную привязанность к брату, ударила подло, со спины, словно издевка судьбы. А когда пришёл Тор, что притащил в Асгард смертную, в крови которой бушевала сила, способная похоронить все миры разом, Локи не выдержал. Еле успел натянуть иллюзию, скрывая за мороком истинное состояние, чтобы Тор, ради всего святого, не увидел его чувства. Локи был похож на оголенный провод, фонтанирующий эмоциями — только коснись и вспыхнет брызгами, обожжет яростной лавиной больных чувств. И тихая просьба брата, его мольба не смогла сбить с трикстера его настрой, но робкий взгляд, заломанные в печали руки разом перебили хребет Локи. Его захлестнула боль, такая яркая и выраженная, что даже пытки Таноса не могли с ней соперничать. Трикстер чуть дернулся, понимая, что сделать брату ещё больнее не может. Не может подвести или предать. Не в этот раз. Поэтому и обнажил свою душу, показал такую же яркую боль, что живёт у него под кожей уже какое столетие. Вот только Тор как и был дуболомом в эмпатии, так и остался. Не связал Локи, который обнажил душу перед ним, и Локи, даже под страхом смерти не показавшего свои чувства. Трикстер позволил себе вольности, практикуя магию, изменяя не только себя, но материю вокруг, удивляясь, тому, как выросла сила, после смерти Фригг. Локи не был уверен, но похоже он стал приёмником магии матери, впитал её, увеличив свой резерв и возможности. Мысль, что Фригг за мгновения до смерти успела прошептать ритуальную фразу, вспомнила о нем, грела, но злоба только росла на этом огне. Локи пытался сосредоточиться на Торе, найти в нем опору и якорь, но тот казался настолько далёким, совсем не таким, будто прошло не пара мидгардских лет, а пара веков. Брат, ранее такой близкий и понятный, теперь пугал неизвестностью, таящейся на дне серых глаз. И когда Тор сжал его горло, прислоняя к стене, когда зафиксировал ногу своим бедром, возбужденная волна жара прокатилась по телу. Локи едва сдержался, чтобы позорно не застонать, не опуститься на колени перед Тором, умоляя совершить что-то, чтобы убрать это опаляющее, грязное возбуждение. Хвала богам, Тор отстранился быстро, не почувствовав возбуждения Локи, но тут же добил, защелкнув наручники на руках. А Локи едва позорно не спустил в штаны, глядя на свою воплотившуюся в жизнь эротическую фантазию. Наверное, оставшийся путь Локи хохмил не просто так. Это было ответом на свои мысли, на разврат, который в них появлялся, стоило посмотреть на брата. Трикстер всячески убеждал себя, что не стоит выделяться — учитывая нрав Тора — убьёт мгновенно. Отчего Локи, до этого дня сохранявший свою холодность, сейчас фонтанировал эмоциями, он сам не знал. Списывал на состояние аффекта, не иначе. И когда смертная Тора дала ему неплохую пощёчину, Локи усмехнулся, бросая пристальный взгляд на Тора. "Хорошая" из уст Трикстера звучало, как оскорбление, но брат не отреагировал, как-то странно выдыхая и быстро сворачивая начинающуюся драму. Недоверие троицы воинов и Сиф не било по самолюбию, а потому Локи сосредоточился на реальности, по старой привычке сканируя окружающее пространство. К смертной он решил не приближаться. Там интуиция вопила во всю мощь, останавливая любое поползновение в её сторону. Трикстер предполагал, чем может оказаться эфир и всячески желал, чтобы его предположения не подтвердились. И когда смертная отключилась, Локи не стал терять времени. – Тор, позволь полюбопытствовать, каков наш план? – Сейчас узнаешь, – фыркнул брат и вытолкнул его в открытый воздух. Внизу мага ждала лодка с Фандралом. – Предашь его… Локи отмахнулся от настырного воина, с затаенной злобой наблюдая, как аккуратно Тор придерживает смертную и укрывает её пледом. Пока лодка на полной скорости неслась к горам, Трикстер боролся с искушением сбросить подстилку брата в море, останавливаясь только от мысли, что эфир в её жилах не даст ей так просто сдохнуть. – Тор, я всё же предупреждаю тебя — эфир не уничтожить молнией. Никакой силы во вселенной не хватит, чтобы уничтожить его. – Если у тебя есть ещё какой-то план, милости прошу, – огрызнулся Тор, хмурясь на легкую улыбку Локи, что сверкала на его губах, пока рука твердо направляла лодку прямо в скалы. – Совсем обезумел? – Только заметил? – Нервно рассмеялся маг. Эта тропа вела в Свартальвхейм и открыть её можно было лишь с помощью сторонней силы. Шанс, что кто-то ещё сможет пройти по ней, близился к нулю. Ибо Один не маг, а Фригг… Локи старался не думать о ней. Хеймдалль конечно может смотреть сквозь пространство, но Локи давно скрылся от его взгляда. – Эфир один из кирпичиков бытия. Уничтожив его, мы разрушим вселенную и мир канет во тьму. Мой план прост, пытаться обуздать эфир его же силой. Лёгкое касание тропы магией и та послушно распахнулась, принимая мага и его спутников в свои объятья. – И как ты это представляешь? – Изумленно выдохнул Тор, видимо доселе не видевший магии пространства. – Я могу очаровать Малекита. Он извлечет эфир, ты забираешь свою смертную, а я пытаюсь уничтожить эфир. – Где гарантии, что ты не овладеешь сильнейшей силой во вселенной? Локи криво улыбнулся, и на дне его зрачков Тору почудилась нежность. – Нет никаких гарантий, брат. Последнее слово показалось Трикстеру издевкой судьбы, не иначе. Злоба снова огнём опалила внутренности, и магу не осталось ничего, кроме ядовитой усмешки. Однако, вопреки всем доводам разума Тор согласился отвлечь Малекита и разыграть небольшую сцену, пока Локи невидимым будет околдовывать тёмного эльфа. Всё прошло без сучка и задоринки. Когда последняя капля эфира отделилась от тела смертной, Тор ожидаемо не стал убегать. Локи коснулся затылка Малекита, концентрируясь лишь на волшбе. Вот только тёмная магия эльфов хлынула ему навстречу, заполняя каждую клеточку тела первобытный похотью, страстью, яростью и злобой. Локи едва успел подцепить вытащенное наугад воспоминание, отвлекая предводителя тёмных эльфов. Тот, кажется, и сам не ожидал такого потока магии и растерялся, пока Локи, на мгновенье восстановив здравомыслие, управлял его телом. Глазами Малекита окружающий мир выглядел по иному. Никаких ярких красок, лишь синева. От тьмы Локи стал заваливаться на один бок, но обеспокоенный взгляд какого-то блондина толкал совершить свою месть. Кому и за что он мстит, Локи не знал. Эфир послушно закружился под руками, направляя свою энергию в самого себя. Кажется эльфы за спиной пораженно зашептались, а потом эфир ярко вспыхнул, на секунду замер, сопротивляясь, но сдался под собственной же силой, брызнул осколками, принимая кристаллическую форму. Локи на чистых инстинктах откатился, подхватывая красный камень, и сбросил маскировку. Сейчас перед его глазами были лишь враги, но и те послушно отступали. Тёмные эльфы бросились к своим кораблям, и, застигнутые атакой преображающего камня врасплох, рассыпались пеплом. Их предводитель покорно склонил голову, принимая поражение, в то время, как миниатюрная версия чего-то знакомого, отдающая в воспоминаниях зелёным, прикрепила к ране на боку какой-то камень и схлопнулась в сингулярности. Локи обернулся к тем, кого не воспринимал врагами. Сейчас, пока остатки воздействия эфира проходили, на поверхность всплывали самые потаенные кусочки мыслей. Тьма тёмных эльфов плотно укоренилась в его душе, со смертью последнего представителя избрав себе нового носителя. Она болью прокатывалась по венам, лишая корректного восприятия мира. Сейчас, пока одурманенный тьмой разум боролся с приступами ярости, Локи обессиленно сжимал камень реальности. В том, что это такое, можно было не сомневаться. – Локи… Локи! Блондин, что приходился владельцу кем-то родным, подхватил мага, когда тот стал заваливаться на землю. На последних остатках здравого смысла Локи бросил эфир в пространственный карман и провалился в тьму. Та послушно приняла владельца в свои объятья, погружая в пучину разврата и похоти. *** Глаза открывались медленно, тьма неохотно сдавала позиции. Локи вздрогнул, когда увидел высокие потолки тронного зала, нахмуренно огляделся вокруг и потянулся поправить волосы, но за спиной что-то звякнуло и руки оказались скованы наручниками. С отчетливым чувством дежавю маг осмотрелся, пристально разглядывая Одина, Тора, троицу воинов и Сиф. Тьма клубилась на дне сознания, волнами набегая на разум и путая мысли. Локи секунду помнил всю свою жизнь, а потом на него резко накатывала непривычная лазурная пелена. Один долго распинался о долге, о том, что схождение миров не шутки и спорить с мирозданием себе дороже. Но, впрочем, всё сводилось к одному — отдай эфир и живи спокойно. И Локи, пусть и погруженный в прострацию, всё же нашёл свою выгоду. Он и так собирался отдать камень Одину. Хранить его у себя, тем самым подвергая вселенную огромному риску, Трикстер не хотел. Осознавал, что если сломался один раз, где гарантии, что не сломается второй? Но просто отдать камень не позволяла природная жадность, а вот отдать на своих условиях — Локи чуть слышно рассмеялся. Ожидаемо, Всеотец пытался надавить авторитетом, альтруистическими порывами, но Локи остался непреклонен. Эфир в обмен на амнистию. И получилось. Тор за спиной обречённо сжимал кулаки, похоже ожидая, что брат изменит свое решение. Этого не случилось — лишь только в зале отгремели слова клятвы, а гунгнир ударил наконечником о пол, Локи послушно вынул камень из подпространства и отлеветировал к Одину. Тьма внутри Локи насмешливо смеялась, обжигая похотью. Возбуждение, словно издеваясь, накатывало медленно, причиняя неудобства. – Тор, проводи брата в его покои. *** Локи не мог держать более на губах дежурную улыбку и стоило дверям тронного зала закрыться с глухим щелчком, ухватился за плечо брата и повис на нём, еле удерживаясь на ногах от накатившей слабости. Ему стало не до потерянной гордости. Тьма внутри бунтовала, предлагала помощь в обмен… Локи старался не думать о том, чего требовала сила внутри него. Да, тёмные эльфы никогда не делают ничего просто так. Маг попытался самостоятельно встать, но ноги подкосились и Тор едва успел подхватить тонкое тело брата. Он ничего не понимал, но что-то в Локи изменилось. Младший брат из слабого и оттого любимого превратился в жалкую тень самого себя. Громовержец старался не думать о том, что послужило этой перемене, но на ум приходили только пытки. Локи лежал у него на руках, совершенно не шевелясь, лишь иногда между бровями пробегала морщинка. Тор уже хотел вернуться к Отцу и просить помочь Локи, как тот что-то пробормотал и распахнул веки. На долю секунду его глаза обрели насыщенный чёрный цвет, а после превратились в привычные зелёные. Тор списал это на игру света. Локи опирался на плечо старшего брата и судорожно пытался найти выход из сложившегося положения. Тьма требовала принять её, переспав с Тором, иначе… Локи не глуп, догадывался, что эльфийская магия просто выпьет его силу до дна. Он не прирождённый её носитель, потому за использование нужно платить своими чувствами. Тьма должна насытиться болью, любовью, неважно… Главное — сильное чувство. И Трикстер сразу догадался, что от него потребуют. Магия тёмных эльфов соглашалась за секс с Тором стать частью его магии, слиться с ним в единое целое, поделится мудростью и знаниями предыдущих носителей. "Только один раз…" Стоило соглашению заключиться, как разум прояснился, давая двенадцать часов до окончания срока. Локи рвано выдохнул, всё ещё придерживаясь за Торово плечо и откинул от лица чёрные спутанные пряди. Громовержец смотрел на него с затаенной нежностью и беспокойством. Злоба оскалилась в душе Локи от осознания того, что придётся сотворить с братом, который любит его нормально, а не грязно, как он сам. – Локи, что с тобой? Всё хорошо? – Тор заботливо поддержал трикстера за талию. – Не переживай, брат. Это остаточное влияние… эфира. – Помощь не нужна? Мы можем обратиться к Всеотцу, он поможет… – Нет! – Локи вскинулся подобно гончей и сжал губы в тонкую линию. Тор изумленно смотрел на него, – прости, я не в лучшем состоянии сейчас. – Ничего, – тот мягко покачал головой. – Пойдём, провожу. Они вместе шагали по коридору дворца к покоям Локи. Тор думал о странных отблесках тьмы в глазах Локи. На примере Джейн он видел, что от эфира была лишь дичайшая слабость, никакой тьмы. Конечно, его младший брат был ледяным великаном и с его расой всё могло быть по другому, но… Тор сомневался в способности Локи говорить правду. Трикстер думал о предстоящем. Тьма настойчиво толкала его в объятья брата и стоило ему ослабить контроль, он бы уже зажимал Тора за ближайшей колонной. Тёмная магия желала порабощения Локи, а потому и задала ему сложнейшую задачку. "Всё должно быть добровольно…" Отпадали шантаж, зелья, очарование и сотня вариантов, как быстро получить желаемое. А ещё Локи понимал, что брат никогда не ляжет под него. Не то чтобы маг хотел хотел этого, но предлагать себя… никогда ещё собственные мысли не казались ему такими мерзкими. Братья, как по команде, застыли у покоев Локи. Дверь перед ними бесшумно распахнулась и Локи вошёл, жестом пригласив за собой брата. В покоях стояла первозданная чистота. Никому не нужно было убираться здесь, всю работу делало наложенное еще в детстве заклинание. Локи замер, растерянно огляделся, а после коснулся двери, закрывая её. Защитный контур замкнулся, а Тор осознал, что если Локи пожелает его убить, то вполне успеет это сделать. Мьёлнир остался в тронном зале под присмотром Одина. – Спасибо, что спас Джейн, Локи, – Тор мягко улыбнулся, когда осунувшееся лицо брата повернулось к нему. – Всегда пожалуйста, брат. – Локи блекло улыбнулся, прошёл в спальню. Тор последовал за ним. Трикстер медленно расшнуровывал свои сапоги, после приступил к элементам верхней одежды. Сил на то, чтобы снимать одеяния магией, не было. – Ты очень помог нам. – Я знаю. – Локи, я в долгу перед тобой. – Брат, этот долг не имеет под собой основания. Твои шашни со смертной подобно полёту с бабочкой-однодневкой. Красиво, но быстро. – Я найду способ продлить ей жизнь. – Брат, – Локи откинулся на постель. – Тебе хватит времени, чтобы полюбить её, но сможешь ли ты отпустить смертную, когда придёт время. Я маг, брат, один из сильнейших из всех существующих в нашей вселенной, и я точно знаю, – тьма шевельнулась внутри, предлагая знания, – существует лишь один способ продлевать ей жизнь достаточно долго. – Поделись! Нетерпение Тора ощущалось каждой клеточкой тела. Локи закрыл глаза, борясь с вожделением, что огнём охватило тело. – Этот способ нельзя использовать… – Почему? – ... потому что он рвёт реальность. Поверь, норны не оценят, если жизнь длиною в пятьдесят лет растянется на многие столетья. Тор наклонился к Локи, сейчас не управляя собственным телом, и попытался заглянуть в зелёные глаза, что невыразительно смотрели в потолок. Трикстер еле удержался, чтобы не отползти или не прижаться к сильному телу напротив. – Локи, если это единственный способ, я обязан его использовать! На это маг сморщил брови, удивлённо осматривая сосредоточенное лицо напротив. – Брат, ты так носишься со своей подстилкой, что впору дарить тебе косточку, как псу. – Что? – Тор отшатнулся, с неверием глядя на перекошенное в ненависти лицо. – Она же из тебя верёвки вьёт, ты не заметил? Уже весь дворец шепчется, что великий Тор Одинсон перетрахал всех и принялся за другие планеты! – Локи поднялся на ноги, видя, как каменеет лицо Тора, с каким ужасом он вглядывается в его глаза. – Неужели ты не заметил, что во дворце ставят ставки, через сколько ты её бросишь? – Неправда! Мы любим друг друга! – Да?! А ты не подумал, что девочка просто увидела хорошего простодушного мальчика, который оказался принцем целого царства? – Что? – Тор отшатнулся от наступающего на него Локи. – А ты такой же наивный и слабосильный дурак, что и два года назад, брат… Мне стыдно за тебя, – маг отступил к окну, снимая нательную рубашку и складывая её на подоконник. – Я думал наследник Асгарда хотя-бы достаточно умен, чтобы оценивать свои связи с политической стороны. Укол Локи сработал. На нервной почве Тор пропустил момент провокации, полностью оказавшись во власти младшего брата. – Да как ты смеешь своим поганым языком говорить что-то о Джейн? Засадить тебя обратно в темницы?! – Не получится, – Локи мерзко рассмеялся, – Всеотец даровал мне амнистию. Скажи, ты хотя бы опробовал свою подстилку? Или Дворец не зря гудит об отсутствии стонов из твоих покоев? Кончилась мужская сила? Тор замер, каким-то заторможенным взглядом оглядывая тело Локи, его грязный рот, приоткрытый в усмешке, юркий язычок, что скользнул по нижней губе. Тонкое тело брата будило в мыслях что-то запрещённое, но все сомнения были отброшены в сторону, стоило Трикстеру фыркнуть, будто он удостоверился в собственной догадке. – Скажи мне, Локи, Хеймдалль может смотреть в твои покои? – Нет. – Очень жаль… Локи грязно усмехнулся, стоило Тору прижать его к стене. – Сомневаешься в моей силе? Будешь умолять меня на коленях!.. – Никогда, – Локи стал вырваться, лишь подогревая интерес. Изнутри поднялась волна чувств, Тору захотелось овладеть братом, узнать, что значит подчинять себе мага, сжимать тонкое тело в своих руках, заставить умолять трахнуть себя. Локи специально не вырвался слишком сильно, чтобы нечаянной болью не образумить Тора. Его лёгкие дерганья лишь возбуждали громовержца, совсем лишая того здравомыслия. – Не двигайся, Локи, тогда будет не так больно. Тот ещё пару раз дернулся, заглянул в глаза брату и увидев там лишь похоть, усмехнулся, целуя первым. Тор ответил, до боли сжав его бедра, скинул свой камзол, отстранился и надавил на плечи, заставляя упасть на колени. – Поработай своим грязным язычком, Локи. Когда бог обмана попытался выкрутиться, с такой невинной растерянностью глядя в глаза Тору, громовержец окончательно потерял контроль. Одна его рука схватила чёрные кудри, до боли их сжимая, другая споро расстегнула брюки, спуская их до колен. Локи ещё раз дёрнулся в попытке отстраниться, упёрся ладонями в бедра брата, но твёрдая рука в волосах не дала этого сделать. Возбужденная плоть перед лицом будила дремавшую тьму, и та быстро выскользнула со дна, где затаилась до этого, и взяла под контроль ослабленный долгой борьбой с самим собой разум Локи. – Ты ведь всегда этого хотел, признайся, – похабные слова патокой текли с уст Трикстера. – Признайся, ты ведь всегда хотел трахнуть меня, брат. Тор злобно выдохнул сквозь зубы. – Да, выродок, я всегда хотел попользовать твоё тело! Глаза Локи окрасились тьмой, но Тор не обратил на это никакого внимания. Он сжал руку в волосах Локи, прижимая его губы к своему члену. Тот послушно открыл рот, языком облизал головку, шальным взглядом заглядывая в глаза брату. Локи медленно скользил губами вдоль ствола, смачивая его в своей слюне, после отстранился и резко подался вперёд, разом вбирая почти до половины. От контакта глаза в глаза, от ощущения тесноты горячего рта, от осознания, что то чем они сейчас занимаются является строго запретным, Тор сходил с ума. Он подмахивал бёдрами навстречу Локи, в уголках глаз которого скапливались слезы, челюсть немела, но он продолжал послушно открывать рот, позволяя брать себя грубо. Тьма застилала глаза, Локи был уверен, она наслаждается сейчас не меньше его. Злость вперемешку с ужасающей в своей силе страстью была прекрасным чувством, силу которого тёмная магия использовала, чтобы закрепиться в теле Локи, слиться с ним в одно целое. Локи не отказывал Тору ни в чем, не ощущая никаких неудобств, только высшее наслаждение от обладания объектом своей страсти. Несмотря на то, что на коленях стоял именно маг, они оба знали, что сейчас имеют только Тора. Вдруг Громовержец сжал волосы Локи сильнее и глубже толкнулся в его рот, замирая так на секунду. Оттого насколько послушно Локи замер, уткнувшись носом в белый пушок на лобке, оттого как профессионально он заглотил, Тора прошибла ревность и громким стоном он кончил прямо в растраханный рот брата. Локи проглотил всё практически сразу, улыбаясь с колен своей гаденькой улыбочкой. – И это всё? Тор схватил брата под грудки, бросил его на кровать, освобождаясь от последней одежды, навис над улыбающимся и довольным Локи. Тьма толкала того на необдуманные поступки и, в угоду своей страсти, он позволял себе провоцировать Тора. – Ты будешь рыдать подо мной! – Рыкнул тот, разрывая на маге брюки. Возбуждение накатывало на обоих, огненными волнами проходясь по разгоряченным телам, плавило разум под своими волнами, электрическими разрядами пробегаясь от кончиков пальцев до мозга. Никто уже не мог нормально соображать, из последних сил цепляясь за ускользающую реальность. Тор, даже не подготовив брата, приставил к его заднице полностью возбуждённый член. А когда Локи подался к нему, под действием тьмы способный практически умолять, Громовержец ехидно усмехнулся и прошипел: – Проси меня. Локи не думал, приоткрыл рот, выпуская вместе с мольбой тихий стон. – Пожалуйста… Рвано выдохнув, Тор направил член в Локи, подаваясь вперёд и притягивая брата к себе. Трикстер вскрикнул, попытался отстраниться, но тьма снова захлестнула его и он вскинул бедра навстречу. Наверное, если бы Локи перехотел, Тор бы остановился. Прекратил это ужасное, мерзкое действо, что сейчас творил, не дал бы случиться неизгладимому. Но тот и не думал прекращать, самостоятельно насаживаясь на его член, словно и не чувствуя разрывающей боли. Локи сравнил бы своё состояние с наркотическим опьянением. Опиум действовал так же. Нет твоих мыслей, нет боли, только желание, животное, страшное и мерзкое. Только высшее наслаждение, что на утро отзывается головной болью и тянущей слабостью. Маг не думал о последствиях, самозабвенно отдаваясь Тору, позволяя брать его, чувствовать его, Локи, извращенную страсть. Тор вдалбливал податливое тело в кровать, не стесняясь громких стонов Локи, что пробирали до кончиков ушей. Тот был громким, не стесняясь, высказывал своё удовольствие, царапая ногтями спину Громовержца. Тор хрипел ему на ухо, периодически оставляя алые пятна засосов на тонкой шее. Наконец, Локи задрожал всем телом, распахнув абсолютно чёрные глаза, впился в губы Тора кусачим поцелуем и со стоном кончил на свой живот. Громовержец продолжил движение ещё пару раз и от тесноты сжимающихся мышц с громким хрипом кончил внутрь Локи. Тьма усмехнулась, принимая условия договора, сливаясь с магией Локи. Она обосновалась в груди, не причиняя неудобств, и медленно накрыла два тяжело дышащих тела саваном сна. Два бога, что приходились друг другу сводными братьями, уснули после страстного секса.