Genesis de morte

Ярость Тора ощутима физически, он клочьями выплескивает её в окружающее пространство, вскидывает руку с молотом и швыряет его как можно дальше. Небо над ним свинцовое, с яркими вспышками молний. Природа отзывается на ярость Громовержца, послушно бесится вместе с ним, обрушивая гнев бога на Арктику. Это единственная мысль, которая пришла Тору в голову. Убраться подальше от людей, от мирного населения, чтобы никто не пострадал. Злоба на Локи, на самого себя, на окружающий мир и даже на Джейн несётся по венам не в силах остановиться. Тор злится на брата, за то что показал ему свою страсть, обманом заставил спать с ним. Он злится на самого себя, что поддался чарам Локи, не стал сопротивляться. Ещё больше он злится, что ему понравилось. Он ненавидит окружающих, что не видят его очевидного падения — Тор больше не бог, он падший ангел, зверь, которого надо уничтожить. Громовержец не понимает, почему все относятся к нему так миролюбиво, когда он своим первым пришествием уничтожил городок, а после трахался со своим братом. И пусть Локи брат не по крови, пусть он змея, что бьёт в спину, Тор не имеет на это права. Он не понимает, почему Один до сих пор не бросил его в темницу за попрание собственной крови, почему не наказал за столь ярое преступление против древних законов. Громовержец не может наказать себя сам и бесится, что остальные не хотят этого делать, не хотят видеть, что он зверь, которому понравилось иметь собственного брата. Тор ненавидит Джейн, что не смогла заполнить пустоту от ухода Локи, что не смогла его заменить. Он знает, что в этом нет её вины, что ответственность полностью на нём, ибо именно громовержец сам не пожелал забыть брата. Тор раз за разом вызывает молнии, что впиваются острыми концами в вечные льды и крошат его на мелкие части. Он пытается убить тревогу, ярость и боль, заставляя трепетать природу. Он боится своих желаний и топит их в чане с болью, чтобы никогда не доставать, но те упертые, всплывают, снова оказываются на поверхности и одаривают Тора множеством мелких ухмылок, что так часто использует Локи. И этими ухмылками они как-бы говорят: „Ты никогда от нас не избавишься…” Тор отпускает молот и тот падает на льдину. Тучи над головой постепенно рассеиваются, открывая яркое лазурное небо. Громовержец стонет, растирает лицо руками и жмурится, словно больше не хочет видеть окружающий мир. Но на обратной стороне век отпечаталось лицо брата под ним, его прикрытые в наслаждении глаза, яркие губы, закушенные от удовольствия, а слух так и слышит громкие бесстыдные стоны, которые ударами тока бьют в мозг. Возбуждение пробирает насквозь, болезненной спиралью скручивается внизу живота и Тор рвано выдыхает, злится снова. Он резко даёт себе пощёчину, но та не помогает, лишь сильнее распаляет и так обострённые чувства. Громовержец не выдерживает, вскидывает молот, одним ударом проламывая льдину, пару секунд смотрит на показавшуюся темную воду, а после птичкой ныряет в прорубь. Холод отрезвляет, приносит облегчение. Холод забирает злобу и ярость, холод пробирает до костей, снимая болезненное напряжение в штанах. Холод охватывает Тора целиком, просит остаться с ним навечно, тянет на дно и шепчет-шепчет-шепчет — „Ты не вылечишься, лучше тебе уже не будет…” Тор поддаётся на эти уговоры, послушно расслабляется, чувствует, как медленно погружается всё глубже. Вода заливается в нос, рот, уши, охватывает петлёй на шее, и не даёт собраться, одуматься, вернуться обратно, в пусть противное, но тепло. Тор не замечает, как погружается в анабиоз и совершенно не видит, как хмурится Локи и зовет его обратно. *** Локи не злился, его разрывали противоречивые чувства. Он надеялся, что быстро проскочит мимо Тора, тот его не заметит и не произойдёт непоправимого. Но не случилось. Маг сидит в своем доме и тешит себя надеждой, что буря, поднятая громовержцем в его душе, успокоится сама. Но молнии лишь сверкали чаще, а мысли соскакивали на запретные темы. Не будь в Локи тьмы, он бы давно сорвался, разрушая всё вокруг, но тёмная магия послушно кружилась рядом, впитывала его эмоции, усиливая своего носителя. Маг был бы рад этому дополнению, если бы душа не болела так очевидно. На что Локи рассчитывал, когда начинал этот цирк? Никогда им не быть вместе, никогда Тор не согласиться спать и жить с ним добровольно. Никогда Асы не оценят такое совокупление. И никогда Один не разрешит одному сыну сидеть на троне, а второму у него на коленях. Маг был уверен — его зашвырнут в темницу, лишь бы Тор правил спокойно. Впрочем, а чего он хотел? Всё изначально шло к тому, чтобы Локи исчез, позволил брату занять его место. Вся его афера вполне удалась. Тор, теперь перевоспитанный, наместник правителя Асгарда, что ненавидит его всей душой, а Локи лишь предатель, саботажник, мерзкая пыль у его ног. Маг надеялся, что однажды увидит в глазах брата нежность, может заботу или даже любовь, но… Локи легко управлял чужими чувствами и так же легко читал их. Громовержец желает Локи и оттого его ненавидит. Любовью там даже не пахнет, несмотря на то, что от ненависти до любви и обратно… У Трикстера нет ни единого шанса овладеть Тором, принадлежать только ему и любить только его. Прошло три года с последней встречи, но чувства Локи не притупились, всё таким же ярким огнём освещая его испорченную душу. Маг знал, что если Тор сам не пришёл к нему домой, значит не желает его видеть и справедливо рассудил, что навязываться не стоит. Сам же Локи тоже не интересовался делами Асгарда, чтобы не сделать себе ещё больнее. Тор уже не тот упрямый мальчишка, которым был десяток лет назад. Он полноценный воин, познавший боль утраты и цену миллионов жизней, что будут находиться под его ответственностью. Тор достоин стать правителем Асгарда и если за три года не наведался к брату, значит сумел совладать со своей душой, смог пересилить мерзкие, извращенные чувства, что до сих пор тлеют у Локи в груди. Маг искренне желал брату лишь счастья и надеялся, что тот больше не объявится в его жизни. Терпения не хватало, хотелось вскочить, рвануть в Асгард и наброситься на Тора с поцелуями. За прошедшие три года рана затянулась, покрылась корочкой огрубевших чувств и больше не болела так сильно, но в моменты ностальгических переживаний тьма расковыривала её и напитывалась сочащейся кровью. Локи не пытался с этим ничего делать, справедливо рассудив, что лучшим напоминанием будет боль. Напоминанием, что надо топтать чувства в зародыше, не давая им захватить душу. Маг опустил руки, складывая их на столе, и уронил голову на локти. Он добровольно стёр себя из уравнения, вышел из игры. Он выполнил свою задачу, он превратил Тора в истинного правителя. Больше ему делать нечего. Его невесёлые мысли нарушила вибрация защиты особняка. С неба в клумбу около его дома ударил луч света. Руны сами активировались, перемещая радужный мост за пределы дома. Локи покачал головой, успел проклясть Хеймдалля, ибо теперь ещё месяц накапливать магию, чтобы восполнить пробелы в защите дома и вышел к воротам, куда сейчас кто-то активно стучался. Судя по тому, что на особняк Локи ещё не обрушился гром, за порогом стоял не Тор. Маг оказался прав, стоило отворить калитку, как его высокомерным взглядом просканировал Хеймдалль. Локи вспомнил недавнее проклятье, всё ещё пожелал ему сбыться и безмолвно отступил назад, пропуская гостя. Страж радужного моста не стал размениваться на приветствия, едва переступил порог и тут же начал: – Тор у тебя? – Нет, – Локи покачал головой и усмехнулся. Маска презрения легла легко, будто не он только что бередил душевные раны. – Мы не виделись с ним уже три года, Хеймдалль. И он еле успел прикусить язык, чтобы не выдать себя банальным — а что? Впрочем, златоглазому это было не нужно. – Мы не можем выйти на него уже больше трех недель. У мстителей Тор не появлялся, Мидгард не покидал, однако сокрыт от моего взора. В Мидгарде есть единственное место, куда недоступен мой взор. И это место — твой дом, Локи. Маг иронично вздернул бровь и плебейским жестом указал на особняк за спиной. – Пожалуйста, осматривайте. – Я поверю тебе на слово, Локи. Я знаю, что ты дорожишь Тором не меньше моего и пришёл за помощью. Сможешь его найти и Всеотец разрешит тебе покидать Мидгард. – Во-первых, мне плевать на Тора, во-вторых я и так могу покинуть Мидгард, просто об этом никто не узнает. Так с чего бы мне помогать? Искусный лжец не прокалывался, глаза Локи смотрели с неприкрытым презрением, а верхняя губа на словах о брате характерно для сильной ненависти подрагивала. Хеймдалль пытался отыскать в этой маске того лучезарного младшего принца, коим тот был несколько лет назад, найти там ту невинную любовь и преданность брату, но видел лишь уничтоженную болью и яростью пустыню. – Честно? – Страж попытался сыграть на ещё одной черте Локи, – нам больше не к кому обратиться. – Я не герой, – фыркнул Локи. В глубине его зрачков не показался даже отблеск тщеславия. – Проси чего хочешь, Локи. Всеотец обещал исполнить любое твоё желание. – Чего хочу вы не имеете, – усмехнулся маг, – хотя предложение заманчивое. – Пожалуйста. Недоумение в глазах трикстера исчезло так же быстро, как и появилось. – Передай Одину, я согласен, если он будет мне должником. Не меньше. *** Хеймдалль объявился через два дня, но не один, а с полным составом мстителей, в который теперь вошли ведьма и сверхбыстрый человек. Локи скучающе осмотрел знакомые лица, только скривился чуть на Беннере, который сейчас находился в образе зверя. А вот ведьма удостоилась одного длинного гипнотизирующего взгляда, от которого Ванда растеряла весь свой запал. – Вы знаете, что с вами сила превосходящая всех вас в несколько раз? – Локи пропустил мстителей в свой дом. Пусть ему и не хотелось этого делать, но не обсуждать же детали будущей работы на улице. – Это ты про себя? – Рассмеялся Старк. – Нет, – Маг не обратил на смертных никакого внимания, лишь приблизился к ведьме и мягко поцеловал её руку. – Рад видеть вас в моём доме, Ванда, дочь Олега. Ведьма вздрогнула, вырвала руку, отступила на шаг, с ужасом глядя в лицо бога. Тот смотрел ей в глаза совершенно спокойно, будто сейчас не назвал имя, никому неизвестное. На ладонях девушки затрепетал алый огонь и она, не сдерживаюсь, выплеснула силу в пугающего человека, в угрозу. Но та зашипела, погасла, не навредив Локи. А маг ещё раз ласково улыбнулся, жестом указав мстителям сесть. Ванда ещё раз призвала силу, но та искрила на пальцах, не желая покидать тело. – Почему здесь не ловит связь? – Старк прищурился в сторону хозяина дома. – Если мы собираемся искать Тора прямо отсюда, необходимо изолировать территорию от любых возмущений, – Локи говорил безэмоционально, словно не чувствовал предвкушении перед сложной задачей. На самом деле маг просто экономил силы. – Сотовая связь, электромагнитные импульсы, сила ведьмы, любые возмущения внешней среды могут сбить меня с нужного следа. Вообще, было бы лучше, если все покинут мой дом, но зная вас, этого ждать не стоит. – Удивительно, но ты прав, северный олень, – Тони усмехнулся, но Локи никак не отреагировал, с привычной маской невозмутимости смотря на Старка. – Каким образом ты глушишь мой сигнал, его не берет ни одна глушилка? – Магия. – Я реалист, не рассказывай мне сказки для детей. – У вас в команде ведьма, а ты пытаешься оспаривать мои слова? Смирись, и пойми — не всё в твоей власти, смертный. – Как и не в твоей, олень. У нас Халк, не забывай. – Спасибо за напоминание, – будто что-то вспомнив, Локи кивнул, подошёл к Зверю и, прежде чем тот успел напасть, коснулся его лба. Брюс за мгновение вернувший себе человеческий облик, застыл, а после сел в кресло. – Это тоже возмущения внешней среды. Теперь очень прошу меня не отвлекать. Локи вынул из воздуха карту мира, расправил на чайном столике посреди гостиной, чтобы все могли наблюдать магию. Дальше в руке бога оказалась обычная игральная кость и Старк уже хотел рассмеяться от абсурдности ситуации, когда Локи метнул кость на карту. Маг потребовалось вся своя выдержка, чтобы всем сознанием охватить целую планету. Благо, натренированный на разделение тел разум успел сориентироваться и найти место, где находился Тор. Тьма вскинулась, подобно гончей и чтобы найти Громовержца быстрее, предложила свои услуги. Платой должна стать кровь. Локи согласился. Охватывать разумом целую планету было сложно и больно. Ощущать каждое живое существо, чувствовать каждое рождение и каждую смерть. И пусть природа Трикстера обладала такой способностью от рождения, но гораздо в меньших масштабах. Резкая боль в запястье заставила дёрнуться, отпустить кость и та, вопреки всем законам физики прокатилась по кругу и остановилась в Арктике, где-то рядом с северным полюсом. Локи опустил взгляд на своё запястье, на котором из ровного разреза фонтаном била кровь. Лёгкий платочек, вытащенный из подпространства, не помог, мгновенно пропитавшись алой жидкостью. Кровь капала на карту, стол, пол, и мгновенно испарялась, оставляя после себя терпкий мускусный аромат. Магия заструилась по телу, заживляя рану, что через пару секунд полностью затянулась, оставляя после себя лишь тонкий шрам. – Он останется навсегда, – Тьма склонилась над рукой Локи. – Как напоминание, что ты пользовался услугами тёмной магии. Иллюзия легла легко, закрывая метку и маг улыбнулся, довольный что отделался лишь кровью. Однако испуганный взгляд обычно невозмутимого Хеймдалля отрезвил, напоминая, что об этом знает теперь минимум царская семья Асгарда. – Он здесь, – Локи указал на игральную кость, застывшую на карте. – То есть всё твоё волшебство свелось к бросанию кубика и пусканию крови? – Роджерс поднялся, – Мы просто теряем время. – Нет, – Ванда поднялась следом. – Я не могу ощущать пространство, но это… это было не просто волшебство. – Ведьма дело говорит, – Локи улыбнулся, пальцами пробегаясь по кромке стола. – Кости и карта лишь способ указать место, настоящую магию вы никогда не увидите. – Я ему не верю, – авторитетно заявил Старк. – Я и не говорил верить мне. Запоминай координаты и проваливай из моего дома. Тони взглянул на карту, коснулся дужки очков, делая снимок, и отправился на выход. За ним потянулись остальные мстители. Ванда замерла на пороге, будто размышляя над чем-то, и Локи успел шепнуть ей на ухо: – Приходи в любое время, буду рад видеть тебя. И если нужна помощь в освоении магии, проходи тоже. Ведьма кивнула, давая понять, что услышала и вышла. В доме остался только Хеймдалль. – Локи, я не буду обещать, что Всеотец не узнает, как именно ты искал Тора. – Я не буду просить сохранить мою тайну. – Спасибо, что помог. Локи кивнул, ощущая, как подкашиваются от усталости ноги. – Не хочешь поприветствовать Тора? – Нет, – маг охватил рукой дверной косяк, ноги отказывались держать на себе тело, во всех мышцах царила тяжёлая усталость. – Ладно, – Хеймдалль вышел и, перед тем, как прикрыть дверь, сказал, – я очень надеюсь, что ты знаешь, Локи, к чему приводить увлечение тьмой. – Не переживай. Локи запер дверь, прошёл в гостиную и упал на диван, мгновенно засыпая. Тьма села рядом, ласково поглаживая непутевого носителя по плечу. Бог обмана заворочался во сне, причмокивая губами, чёрные вихры разметались по подушке, а сам он напоминал падшего ангела. Такого же сильного, тёмного, могущественного и несчастного. *** Локи отвлекал себя от мыслей о брате как только мог. Он обучал Ванду, в образе Лофта Лаувейя ездил по различным мероприятиям, пристрастился к сериалам на ББС, но даже постоянная загруженность не освобождала от сумасшедшего количества дум в голове. Ванда периодически оговаривалась о Торе и мстителях и Локи тешил себя надеждой, что ему там не рады и не ждут. Да, он помог им, нашёл Тора, но маг лишь неудачник-завоеватель Мидгарда и земляне его ненавидят. Да, жить в иллюзии вечной ненависти было просто. Единственная, кто не вписываться в эту иллюзию — Ванда, но ей Локи прощал абсолютно всё. Он обучал ведьму обращению со своим даром, учил чувствовать окружающий мир и живых существ. Он помогал ей ощущать биение чужого сердца, чтобы потом коснуться его силой и смотреть, как в ужасе леденеет человек. Ванда была способной и такой же отверженной обществом. Нахождение в составе мстителей ничего ей не дало, лишь сильнее подчёркивало её "неправильность". Даже брат, Пьетро, быстро влился в общество, способный вписываться в рамки, установленные общественностью. Локи даже думал, перебить чувства к Тору молодой ведьмой, но через пару встреч бросил эти попытки. Во-первых, любовь к брату никуда не исчезала, во-вторых, он относился к Ванде исключительно, как отец к дочери. Заботился, учил, возможно даже любил остатками разбитого сердца, но желать её в физическом плане не смог. Да и сама ведьма была фригидна и признаков симпатии к богу не проявляла. Одним вечером Ванда пришла порталом. Неустойчивым, кривеньким, но построенным самой. Локи тогда никак не отреагировал, но в глазах его плескалась гордость. Он поднялся с диванчика в спальне, выключил телевизор, улыбнулся приветственно и пригласил в подвал. Там тренировался не только маг, но и ученице позволял наведываться в те огромные залы, что построил в виртуальном пространстве по собственным чертежам. Ванда имела доступ не только к территории дома Локи, но и сама могла менять окружающую обстановку под свои вкусы. Так гостиная обзавелась большим красным махровым ковром. Все тренировки Локи и Ванды проходили по одному принципу. Два часа на обычную тренировку, во время которой Ванда улучшала свои физические показатели, а Локи час занимался с огнестрелом, а час на кинжалах дрался с собственными копиями. После следовали пятнадцать минут отдыха и два часа тренировки магии. Ванда не достигала уровня Трикстера, но всячески старалась, восполняла ограниченное количество силы упорством и постоянным заучиванием. Дальше оба шли в душ, собирались в гостиной и смотрели очередную серию очередного сериала. Из-за того, что в виртуальном пространстве время текло в соотношении одного к пяти, обычно отдых занимал две серии и одну пиццу. Но в этот раз всё пошло не так. Ванда выпрыгнула из портала непривычно собранная и прежде чем Локи поднялся, затараторила: – Корабль Таноса приближается к Земле. Через пятнадцать минут он будет в Ваканде. Все Мстители уже собрались там, я выкроила минутку, чтобы сообщить тебе. Это и твоё дело тоже. Ванда ещё с первых тренировок узнала о Локи почти всё. Он не сильно скрывал своё прошлое, просто именно ведьма оказалась самой проницательной и смогла связать все ниточки в узелки. Все его поражения и то, где он в итоге оказался, она сплела в единую историю и рассказала как-то в один из вечеров. Локи не отрицал, только улыбался грустно и ведьма решила, что не станет разбираться в мотивах его поступков. Уж слишком несчастным выглядел её учитель, слишком глубоко ушёл в себя, так что она бесшумно поднялась и покинула его дом, чтобы в следующую тренировку рассказать свою историю. Поэтому её появление было обоснованно. Ванда не сказала мстителям, куда ушла, только бросила, что надо кое-кого предупредить. Локи был благодарен ученице, что вспомнила о нем, но не сказал ни слова, только улыбнулся загадочно и почти бегом покинул гостиную. Через пару минут вернулся в полных доспехах ещё старого образца. – Ты права, Ванда, – глаза мага потемнели, а губы изогнулись в кривой ухмылке. – Это и моё дело тоже. Маги Камар-Таджа уже там? – Да. Им сообщил Т'Чалла. Улыбка Локи стала ещё безумней. – Тогда в игру, Ванда, в игру! *** Мстители немало удивились, когда вместо привычного алого портала в большой зале вспыхнула изумрудная молния, а следом зелёная дымка заволокла помещение и из-за кромки портала шагнул Бог. Локи выглядел изумительно. Его сияющие доспехи блестели сотнями солнечных зайчиков, рога на шлеме игриво загибались назад, а изумрудный плащ за спиной изгибался волнами. Ванда рядом неловко поежилась. Сила, которую излучал Локи, казалось, заполнила каждую клеточку присутствующих. Даже Тор, сердце которого предательски дрогнуло при виде брата и который был таким же богом, но не мог не оценить смертельной грации мага. Локи выглядел так, будто шёл на смерть и эта мысль почему-то бросила Тора в дрожь. – Ванда, зачем ты привела его? – Роджерс нахмурился, перед смертельной битвой теряя своё воспитание, – нам не нужны предатели. – Успокойся, смертный, у меня личные счёты с Таносом. И я бы в любом случае не пропустил такое веселье, – губы трикстера растянулись в неживой улыбке, будто мыслями он был далеко. – Даже если бы Ванда не посчитала нужным уведомить меня. – Я так понимаю, ты на нашей стороне? – Т'Чалла первым протянул руку неожиданному союзнику. – Пока не вонзит нож вам в спину — да, – злобно обронил Тор. Маг сфокусировался на брате, одним резким рывком возвращаясь в реальность. Недоверие брата больно било под дых, и Локи еле сдержался, чтобы не бросить ответную колкость, защищаясь. – Ты плохо знаешь меня, брат. Я никогда не делаю ничего, что не предусмотрено сценарием. И повторюсь — у меня личные счёты с Таносом и Чёрным орденом. – Чёрным Орденом? – Роджерс нахмурился, цепляясь за новую информацию. – Что это? – Его дети, – ухмылка Локи стала ещё шире, теперь он всё больше походил на безумца. – Конечно, не родные. После каждого своего геноцида он забирал одного ребёнка с планеты, воспитывал его в равнодушии ко всему живому и святой уверенности в непогрешимости своей миссии. – Дальше Трикстер продолжил гораздо тише, будто не хотел посвящать в это каждого, – безумный титан возомнил себя богом, решил, что может нарушить ход бытия, поиграться с Судьбой и Смертью. И если его не остановим мы, остановит сила в разы сильнее нас, и, поверьте, никому не надо, чтобы она освобождалась. – Мы поняли, Локи, может скажешь что-нибудь путное? – Тор нахмурился, чувствуя недоговорённость мага, будто тот делился только избранными фактами, не хотел посвящать его во всю картину целиком. И этот сочувствующий взгляд ведьмы злил, словно она знала больше чем все остальные, а мысль, что с ней Локи был откровенен, заряжала ненавистью. И Тор желал выплеснуть эту ненависть в бою. – Убить Таноса можно лишь сняв ему голову. Учитывай это, брат.