Genesis de morte

Войска Таноса высадились на землю слишком быстро — буквально за пару минут Ваканду взяли в кольцо. Защитный купол сдерживал одиночные порывы слишком усердных бойцов. Чёрный орден в полном составе стоял во главе многотысячной армии читаури. Локи лишь усмехался, поглядывая на сильнейшую во вселенной армию, что по одному слову Таноса могла полностью очистить Мидгард от любой разумной жизни. Короткий смешок вырвался из горла мага, и Тор, как никогда собранный, резко обернулся к брату. – Что смешного? – Удивляюсь, как твой отец смог поглядеть формирование такой армии у себя под боком. – Он и твой отец тоже. – О, не путай меня с гениальной недальновидностью своего рода. Тор стиснул зубы до боли, но такая привычная и почти забытая за долгую разлуку пикировка была сродни глотку свежего воздуха. Он попытался отогнать ненужные воспоминания, что так и норовили пробраться, подкинуть картинку молодого Локи, такого живого и подвижного, лик которого не был ни разу опорочен подставной смертью. – Удачного боя, Локи. – Не сдохни раньше времени, брат. Маг лёгким движением руки создал портал, куда нырнул сразу же за Вандой. Ведьма хотела биться и Локи не собирался ей мешать, уверенный, что ученице будет полезно сражаться наравне со всеми. Портал рассеялся лёгкой дымкой, когда Трикстер шагнул на траву прямо перед защитным куполом. Привычные чары сокрытия легли, как влитые, а Ванда послужила прекрасным прикрытием, чтобы не заботиться о том, чтобы скрывать и сам портал. Когда Чёрный Орден дал поворот землянам, что было ожидаемо, Локи прикрыл глаза, концентрируясь на своих силах. Тьма радостно полилась в его грудь, огнём опалила вены, жаром прокатилась по коже. Перед взором встала лазурная пелена, которой Локи впервые не сопротивлялся. Режим берсерка был не нов, но ещё никогда маг не позволял себе впадать в него. Тёмная магия струилась вокруг него, предлагая свою помощь, смешивалась с энергией Локи и он не отказывал ей, ощущая, как болью вспыхивают запястья, где поверх уже имеющихся шрамов ложатся новые. Получив так необходимую ей подпитку, тьма ласково прошлась по покалеченной коже, тут же заживляя раны. Читаури бросились в бой. Пока что защитники Мидгарда неплохо справлялись с обороной Ваканды, где находился камень разума. Локи понимал желание Таноса завладеть им, ведь тогда поработить Асгард и получить ещё два камня станет в разы проще. Ванда билась в первых рядах, своей магией раскидывая читаури, безбожно кромсая их. Локи невольно послал ей мысль. Ванда вздрогнула, будто ощутила его шёпот в реальности и легко коснулась магией первого читаури. Тот медленно развернулся и бросился на своих. За первым последовали и остальные, а сама ведьма взлетела, уходя от опасности. Локи перебежками пробивался в самую гущу боя, где Танос стоял в полном боевом облачении. Лазурная пелена дрогнула и пропала, уступая простой расчетливости. Локи не мог ошибиться, не сейчас. Танос, пусть и не обладал какими-нибудь способностями, всё же был достаточно силен физически, а с тремя камнями так тем более. Локи отправил своего клона отвлекать титана. Да, если его убьют, будет неприятно, но это лучше, чем тактильная иллюзия, которая может не действовать на Таноса. И, стоит поаплодировать, Локи превзошёл самого себя. Пока одна его копия, как одержимая кидалась на титана, а тот свирепел, стараясь поймать шустрого трикстера за горло, вторая подобралась достаточно близко. По руке заструилась тьма, напитывая ритуальный кинжал, способный по одной капли крови выпить всю душу даже из такого гиганта, как титан. Наконец, Танос одной рукой схватил копию Локи за горло, сжимая всё сильнее. На лице титана было написано такое наслаждение, что Тор невольно отвлёкся от битвы, удивлённый эмоцией на фиолетовом лице. И каким же шоком для него стало бездыханное тело брата в руке Таноса. Тор замер, а в мозгу билась одна мысль — это точно последняя смерть, ведь иллюзии Локи невозможно коснуться. Танос с пренебрежением отбросил от себя тело и насмешливо посмотрел Тору прямо в глаза. Мьёльнир привычно загудел в руке и Тор уже замахнулся, когда его подцепила за тормашки и потащила вверх какая-то сила. Колдун из Чёрного Ордена лишил Громовержца возможности двигаться, но тот и не пытался сопротивляться, не способный оторвать взгляд от тела брата. – Больше не воскреснет, – Эбони Мо почти ласково прошептал это на ухо Тору. А тот лишь замер, не желая больше бороться. Почему-то со смертью брата исчез последний лучик в его сердце, а желание жить ушло. Мысль сдаться в плен или умереть на милость Таносу уже не казалась бредовой. Вот только Локи опять всех обхитрил. Не успел титан отвернуться от Тора, как за его спиной из ниоткуда возник тёмный силуэт. Танос ощутил движение за спиной, начал оборачивается вскидывая руки в защитном жесте, но слишком, слишком медленно. Рука в знакомых зелено-золотых доспехах резко опустилась, а кинжал легко вошёл в шею титана, практически вспарывая её. Голова Таноса свесилась на бок, из открытой раны вовсю хлестала кровь, но Локи не отступил, вторым ударом полностью снимая голову с плеч. Затем странным жестом обманул руки в кровь поверженного врага и принюхался. А после на его аккуратном лице появилась совершенно безумная улыбка. Он быстро снял перчатку с камнями с руки титана, и отдал появившейся рядом Ванде. Тор сумел побороть в себе страх, разорвать невидимые путы Эбони Мо, и резким движением оказался рядом с Локи. И оторопел от того, как выглядел брат. Его губы были полностью белые, вены на лице были наполнены чёрной кровью, а глаза потемнели. Не только радужка, но и белок был насыщенного чёрного цвета, а вместо слез из глаз вился дымок. – Что с тобой, Локи? – Цена за месть, брат, – тот улыбнулся и смотрелся в его лицо, – Ты всерьёз верил, что я могу так бездарно умереть? – Я переживал. – И зря, – Локи коснулся своего клона и тот растаял в зелёных вспышках. – Уводи всех ваших, сейчас тут будет жарко. Почему-то спрашивать или перечить Тор не стал, лишь коротко скомандовал отступать, сказав, что Танос мёртв. Впрочем, все это заметили и уже покидали поле боя, желая наблюдать панику в чужих рядах издали. Единственной единицей, способной восполнить порядок в рядах читаури — остался Эбони Мо. Колдун растерялся лишь на несколько минут, и уже пришёл в себя, полностью вернув себе контроль над ситуацией. А Локи направился прямиком к нему. *** Тор замер наравне с остальными мстителями, когда Ванда выложила перчатку с камнями так спокойно, словно в её руках не сила, способная стереть вселенную. Сразу относить камни в безопасное место не спешили, решив дождаться конца битвы. – Может не будем надеяться на безумного Локи? – Наташин голос звучал разумно, ни Тор, ни Ванда, как единственные здесь обладающие сверхспособностями, не хотели вмешиваться. Тор потому что был уверен в брате, как никогда, уж слишком опасным он выглядел, а Ванда потому что знала — убийство Эбони Мо — единственная возможность, способная даровать Локи новую жизнь. Поэтому мстители оставались на месте, под защитным куполом Ваканды, пока Локи и колдун обходили друг друга по широкой дуге. Они не говорили друг другу ни слова, но все их чувства считались по глазам. Ванда чуть сжала руку, явно желая помочь Локи. Первым напал Эбеновый Зоб, и Локи освободил тьму, позволяя войти себе в режим берсерка. Со стороны это выглядело завораживающе. Локи создавал своих клонов, что тоже пользовались магией и разобрать где настоящий маг было невозможно. Он подныривал, лёгко царапал кинжалом Эбони Мо, тут же исчезая. Локи находился везде и нигде одновременно. Тор восхищенно наблюдал, как Трикстер издевается над колдуном. Чем дальше шла битва, тем сильнее сильнее она походила на избиение младенца. Тор не успел отследить момент, когда возбуждение нахлынуло с такой силой, что пришлось опереться о Ванду, чтобы не упасть. Прекрасный в битве Локи выгибался, подобно коту, уходя от ударов, при этом успевал бросать короткие взгляды в сторону Тора. И того от каждого такого взгляда подбрасывало, что только длинная кольчуга скрывала его позор. Мысль, что это неправильно, что так нельзя, ушла куда-то далеко и осталось только болезное любование Локи. Ванда смерила его смеющимся взглядом и, кажется, всё поняла, но Громовержцу было откровенно плевать. Наконец Локи поднырнул под руку ослабевшего колдуна, хватая его за затылок. Эбони Мо пару раз дёрнулся в хватке мага и вдруг полный уверенности повернулся к своему войску. Тор уже хотел помогать Брату, но замер напоровшись на его полную наслаждения улыбку. А когда понял в чем дело, даже отшатнулся от ужаса, который происходил в нескольких метрах от него. Эбони Мо поднял руки, собирая силу, и обрушил лавину магии на собственную армию. Читаури гнулись от боли, падали замертво, выли от ужаса, но ничего не могли поделать. Колдун уничтожил всех живых и принялся за космические корабли, что яркими вспышками разрывались в клочья, оседая пеплом. Сколько длилось это безумие, Тор не знал. Он мог лишь смотреть на буйство магии, на искривленные в усмешке губы Локи и не мог поверить, что его брат способен убить тысячи и тысячи живых существ. Но поставив себя на его место, Громовержец осознал — он поступил бы так же. Локи со вспышкой последнего корабля отпустил Эбони Мо и тот упал перед ним на колени. Он вцепился скрюченными пальцами в землю под ногами мага, поднял обезображенное ужасом лицо к остаткам его армии и судорожно втянул воздух. – Убей меня. – Нет уж! – Локи за шкирку вздернул его, поднимая на ноги. – Наслаждайся смертью, тебе же так нравится убивать! Ты же любишь пытки, так наслаждайся ею. И пусть пытают тебя, ты должен ею наслаждаться, как наслаждался тогда! Внутри Мага царило безумие. Тьма порождала яркую боль, что опаляла вены. Кажется, сердце прекратило биться, только бы не гнать эту отраву по телу. Все старые раны, все пытки всплыли в разуме и выход виделся лишь один — пытать источник его бед, а после убить его. – Я лишь выполнял свою работу! – Да ну? – Безумный смех Локи заставил дёрнуться каждого, услышавшего его. – А напомнить как ты щедро делился со мной десятком-другим ударов плетью? От чистого сердца, как ты любишь говорить! Так наслаждайся пытками, наслаждайся болью, как это делаю я! – Убей меня, – прохрипел колдун, – убей! – Убью, – неожиданно хладнокровно ответил Локи. – Но после. Он отпустил Эбони Мо и тот упал на колени, сжался, будто ожидая, что его прямо сейчас начнут пытать. Но вместо этого Локи медленно склонился к нему, мягко и даже чуть-чуть ласково коснулся лба колдуна. Казалось, всю землю охватил вой боли, ужаса и страха. В этом последнем крике было всё, что никто не мог выразить словами. Эбони Мо бился в агонии, и кричал, срывая горло, будто это могло избавить его от боли, которую он сам когда-то доставил Локи. Сейчас маг возвращал долг, давал колдуну последнюю возможность чувствовать хоть что-то. – Чувствуй меня, – прошипел Локи и оторвал пальцы от головы Эбони Мо. Тот замертво упал к его ногам. – Что он делал? – Роджерс, как завороженный смотрел на мёртвого колдуна и пытался понять, что именно затронул этот вой в его душе. – Я не знаю точно, – Ванда всхлипнула и по её щеке прокатилась слеза, – но, похоже, дал колдуну прочитать его воспоминания. – Разве можно так кричать от чужих воспоминаний? – Если они достаточно больны — вполне. Локи пинком ноги отбрасывает поверженного врага, медлит, будто ожидая чего-то, а затем отворачивается от мстителей и Тор видит, как вздрагивают его плечи. Громовержец бесшумно подходит ближе к брату, осторожно касается его плеча ладонью и чувствует, как замирает Локи под его рукой. А после прижимается к Тору, утопает в его объятиях, такой потерянный и такой домашний. В этом Локи скользит тот, с которым Тор вечерами смотрел на звезды. Локи прижимается ближе, пальцами обхватывает брата за шею, дрожит и сквозь слезы шепчет: – Прости, брат, прости меня… Я всё испортил, я опять всё испортил. Тор крепче сжимает Локи в своих руках, чувствуя, каким тонким он стал, будто не ел и не спал несколько суток. Он прижимает брата ближе в попытке отгородить от окружающего мира, помочь, защитить. Локи прижимается тоже, рыдает у него на плече, совсем не аккуратно шмыгает носом и всхлипывает. – Локи, всё хорошо, Локи… Мы оба виноваты в случившемся, Локи успокойся, пожалуйста, брат… И Локи вздрагивает, отстраняется на долю секунды, смотрит пронзительно в глаза Тору и на его лице нет некрасивых красных пятен, как будто не он рыдал только что. В глазах Локи нет тьмы, только безграничная зелень изумрудов, только ласковая магия жизни, только обещание всего, что пожелаешь. Но Тор не ведётся на эти обещания, лишь сильнее стискивает брата в своих объятиях, прижимает его к себе, будто желая вплавить в кожу. Миг слабости Локи прошёл и он отстранился, ещё раз мазнув по Тору виноватым взглядом. Он быстро смотрит на мстителей позади Тора, и глаза его наполняются такой привычной злобой, но за этой маской Тор видит уставшего, оскорбленного и слабого брата, что скрывает свои чувства в самой глубине своей души, не показывая их даже себе. И стоит отметить, защитники Земли ведутся на этот цирк, а Локи чуть цепляет взглядом Тора и его улыбку, смотрит долго своими зелёными глазами и шепчет прямо на ухо: – Если хочешь поговорить — ты знаешь где меня найти. И исчезает, не оставляя после себя и запаха. Тор медлит, шумно выдыхает и решает привести себя в порядок после битвы. Он не Локи, не может менять костюмы с помощью магии, а значит — мыться, спать и отчитаться Отцу в Асгарде. А Локи выходит из портала в своём доме, медлит, но всё же подходит к диванчику в гостиной и валится прямо на него. Сон накатывает одной сплошной и удушливой волной.