А ты не знал? Лисьи носики могут учуять свою судьбу
20 июля 2025 г., 11:25
Холодный ветер гнал по лесу серые тучи, и в промозглой мгле, среди опавших листьев, лежал раненный лис. Его огненно-рыжая шерсть, обычно такая гордая и лоснящаяся, была испачкана грязью, а в черных глазах горела ярость.
— Проклятие… — прошипел бы он, если бы мог говорить.
Всего несколько дней назад он был Собирателем цветов под кровавым дождём — могущественным демоном, чьё имя заставляло трепетать даже богов. Но один неосторожный шаг — и вот он теперь жалкий зверёк, брошенный на милость судьбы.
Лапа болела — видимо, попала в капкан. Он пытался вырваться, но силы покидали его.
***
Се Лянь шёл по тропинке, насвистывая печальную мелодию. Он жил один на краю деревни, и люди считали его чудаком — слишком мягким, слишком мечтательным. Но он не обращал внимания на пересуды. И вдруг — шорох, слабый стон. Между корней старого дуба лежал лис. Он оскалился, в этом читалась не столько злоба, сколько отчаяние. Дышал очень тяжело и даже не мог взглянуть на юношу. Настолько был измождён. — Не бойся… — тихо сказал Се Лянь, медленно опускаясь на колени. Лис зашипел, но юноша не отступил. Осторожно, словно разговаривая с диким духом, он разжал капкан и поднял зверя на руки. — Ты выживешь. Дни в хижине Се Ляня текли медленно. Лис сразу стал послушным, как только попал к нему в руки, на удивление. Постоянно тыкался носиком в грудь юноше. А он ему оставлял еду у постели, менял повязки и иногда, сидя у очага, рассказывал о своей жизни — о том, как остался один, как любил смотреть на звёзды и мечтал когда-нибудь уйти далеко-далеко… И однажды ночью лис перед сном коснулся носиком носа Се Ляня, словно хотел поцеловать его и сказать тем самым: «Спокойной ночи». Как только лис окреп, он стал всячески помогать Се Ляню — по-своему, конечно. — Опять ты разбросал травы? — смеялся юноша, когда лис, гордо неся в зубах пучок целебных листьев, рассыпал их по полу. Лис фыркнул и толкнул носом его ладонь, словно говоря: «Я старался!» Однажды Се Лянь уронил корзину с бельём, и лис тут же притащил ему одну из одежд, хотя и изрядно её помял. — Спасибо, — улыбнулся юноша, — но, кажется, теперь её нужно стирать заново. А лис свернулся клубком у его ног, довольный собой. А потом, в полнолуние, случилось чудо. Лунный свет заливал хижину серебристыми потоками, когда Се Лянь проснулся от странного тепла у груди. Он приподнялся на локте — и замер. Вместо рыжего лиса на одеяле лежал мужчина в алых одеждах, с длинными чёрными волосами, рассыпавшимися по простыням словно шёлк. Его глаза, что были темнее ночи, знакомые и всё же новые, смотрели на юношу с бездонной нежностью. — Сань Лан… — прошептал Се Лянь. Тот медленно поднялся, склонив голову. Его голос, низкий и мелодичный, дрожал: — Ты дал мне имя. Ты спас меня, когда я был слаб. Ты… стал моим богом. Се Лянь вспыхнул: — Я всего лишь… — Нет, — Хуа Чэн коснулся его ладони, и пальцы сплелись в тугой замок. — Ты думаешь, это случайность? Что я просто ждал любого, кто подберёт меня? Он усмехнулся горько: — Я кусался. Я ненавидел всех. Но ты… ты продолжал улыбаться. Говорил со мной, как с равным. Делился последним куском. Луна освещала его лицо, и Се Лянь увидел там не что-то пугающее, а будто просящее разрешения облегчить ношу жизни. — Я бы убил за тебя, тех людей, что так поступили с тобой… — прошептал Хуа Чэн. — Умер бы. Стал бы тенью у твоих ног. Ты — единственный смысл, который у меня есть… Се Лянь вдохнул резко. Он должен был испугаться. Но вместо этого притянул Хуа Чэна к себе, ощущая, как тот дрожит. — Тогда живи, — ответил он, гладя своего лиса по спине. — Не как тень. Мой дом — твой дом, если ты не хочешь уходить. Отодвинув юношу от себя, губы Сань Лана коснулись его пальцев — это был поцелуй преданности, клятва, скреплённая вечностью. Спустя время, когда они сидели вместе за скромной трапезой, потрескивание дров в очаге нарушало тишину. Се Лянь налил Сань Лану чашку ароматного чая, наблюдая, как тот бережно обхватывает её длинными пальцами. — Но всё же… как так случилось, что тебя прокляли? — осторожно спросил он. — И кто это сделал? Сань Лан замер, и тень пробежала по его лицу. Он отставил чашку, и его голос стал глухим: — Се Лянь, не пугайся, но я демон. Ты, наверняка слышал легенду про Собирателя цветов под кровавым дождем, — грустно улыбнулся мужчина, и прикрыл ладонью один глаз, тут же игриво посмотрев на Се Ляня, — На один глаз слеп, увы. Если хочешь, то могу показать свой настоящий облик. Только закрой глаза. Когда Се Лянь прикрыл веки, то тут же в комнате послышался аромат цветов и шелест крыльев бабочек. Открыв глаза пред ним предстал образ мужчины из тех самых легенд, которые слагали в деревне у него. Хуа Чен. Его имя было именно таким. — Я жил 800 лет в храме неподалеку. Пока один мой недоброжелатель не наложил на меня это проклятие, каким-то образом проникнув туда, — вздохнул мужчина. — А почему ты жил там столько лет? — Я ждал одного человека, который умер 800 лет назад… И кажется нашел, уже вновь, — улыбнулся мужчина, глядя на юношу перед ним. — А? Человека значит… — замялся Се Лянь, невольно опустив глаза под таким внимательным и настойчивым взглядом. Мужчина аккуратно встал из-за стола, подошёл к Се Ляню со спины, обняв его, и прошептал на ухо, столь осторожно, будто боялся спугнуть: — А ты не знал? Лисьи носики могут учуять свою судьбу, — его низкий бархатистый смех щекотал кожу юноше, — Я искал столько лет тебя, мой Бог.
