Сборник историй «Сказ о кроликах и воре поцелуев»

      На пятнадцатый день первого месяца по лунному календарю происходило важное мероприятие — фестиваль фонарей или же Карнавал сердец. В темноте ночного неба, усеянного сотнями мириадами звёзд, плыли в далёкую даль бумажные фонари — красные и золотые. Каждый из них нёс в себе частичку души и пожелание, а может, даже молитву.       Это был день, когда граница между миром призраком и людей стиралась.       В Призрачном городе бурлила жизнь, как кипящее варево в котле очередного демона. Его острая еда признавалась, как: «Разжигающая страсти сердец». И действительно, все кто поел вместе данную еду — становились очень любвеобильными. Эта пища под запретом от этого, но в Карнавал сердец, каждый мог вкусить её. По легенде, один весёлый юноша, после смерти попавший в их мир, поведал демону этот рецепт.       На противоположном конце улицы стояли две чертовски красивые дьяволицы, имеющие белоснежно-напудренную кожу, алые губки, словно лепестки груши, и чёрные, как смоль волосы, спускающиеся на их глубокое декольте. В руках они держали несколько пышных вееров, создавая игривый, но в тоже время столь гордый вид. Их одежда кричала, словно зазывая в свой уголок. На прилавке разложены были веера на любой цвет и вкус. Столь утончённые и и дорогие, что мало кто смел прикоснуться к такому богатству.       Всюду звучала праздничная музыка. Различные мастера искусства будто соревновались в этом, но их мелодия не перебивала друг друга, а дополняла. Разливалась мягким нежным мёдом в ушах.       Где-то же были аттракционы, где каждый желающий мог испытать удачу. В одном из них, выстрелив из лука прямо в цель, кто-то мог выиграть главный приз — книгу-камасутру, написанную одним неизвестным писателем, с подробными рисунками любовных игр.       Пройдя чуть вглубь этого, можно встретить храм, словно музей. Он напоминал Пещеру Десяти Тысяч Божеств. Градоначальник Призрачного города только недавно его отстроил в подарок своему мужу, чтобы каждый желающий, попадающий в их призрачный мир, мог помолиться за свою жизнь после смерти. Там же продавались мини-статуи их, которые по древнему преданию только вместе могли принести удачу тому, у кого они окажутся.       Совсем рядом же располагалось училище, где сам Наследный принц Сянлэ преподавал каллиграфию. И уже обучил несколько душ, ставших учителями данного заведения.       В самой же тёмной части данного города, куда мало кто забредал просто так, можно было встретить дорожку из кувшинок, ведущую сквозь тёмный лес в освещаемый светлячками домик из бамбука, вокруг которого простиралось кристально чистое озеро. Некогда падший в Бездну демон забрёл в их небольшое царство и отстроил это место, чтобы каждый мог создавать сны с детальным сюжетом и максимально правдоподобными проекциями людей.       Три пары людей встретились. Три судьбы — объединённые в одну.       — Вей Ин, ты знаешь этих людей? — спросил у повеселевшего супруга мужчина в белоснежных одеждах.       — Хуа Чен! Давно не виделись! Вижу, ты всё же нашёл свою любовь, — подошёл с озорной улыбкой к мужчине Вей У Сянь, будто к старому доброму другу.       — А ты я погляжу, всё такой же живец, Старейшина Илин, — замялся Хуа Чен, постаравшись убрать его руку со своего плеча и перевёл взгляд на Ло Бинхе, который смотрел всё также бесстрастно на всех, кроме своего Шицзуня.       Се Лянь неловко улыбнулся при взгляде на Шень Цинцю, которого муж прижал к себе сильнее, чуть ли не ломая рёбра ему, и, махая руками, сказал:       — Не волнуйся, мы не обидим твоего мужа. Ему уже кислорода не хватает, отпусти, пожалуйста.       Но Ло Бинхе будто не слышал этого, держа посиневшего от недостатка кислорода учителя.       Три пары стояли под мерцающим небом, озарённым пламенем тысяч фонарей. Вей У Сянь, не в силах устоять на месте, вдруг хлопнул в ладоши, и его глаза загорелись озорными искрами.       — А что, если мы все вместе отправимся гулять? — предложил он, обнимая Лань Ванцзи за плечи. — Фестиваль в самом разгаре, а мы тут стоим, как статуи!       Хуа Чен слегка приподнял бровь, но его супруг, Се Лянь, уже улыбался в ответ.       — Почему бы и нет? — сказал он мягко. — Мы ведь редко видимся все вместе.       Ло Бинхэ, не отпускавший Шэнь Цинцю ни на шаг, наконец ослабил хватку (хоть и неохотно), а тот, отдышавшись, тут же раскрыл веер и фыркнул:       — Если только там не будет этой дьявольской еды, от которой все теряют голову.       — Ах, но это же часть веселья! — засмеялся Вэй У Сянь и, не дожидаясь возражений, потянул всех за собой в гущу праздника.

Лавка «Алые Губы»

      Первой их встретила пара дьяволиц, ловко помахивающих веерами. Их прилавок ломился от роскошных изделий — шёлковых, с золотой вышивкой, украшенных драгоценными камнями.       — О, какие прелестные вещицы! — воскликнул Се Лянь, тут же получив в руки веер с узором из пионов.       — Этот тебе к лицу, — пробормотал Хуа Чен, выбирая для него другой — с серебряными лотосами.       — А вот этот явно для Шэнь Цинцю, — Вэй У Сянь с ухмылкой протянул веер с ядовито-зелёными бамбуковыми стеблями.       — Ты что, намекаешь на что-то?! — зашипел тот, но всё же взял подарок.       Тут из толпы вышел таинственный мужчина в тёмных одеждах, наблюдавший за ними.       — «Алые Губы» — место, где каждый веер хранит историю. Выбрать его — всё равно что принять часть чужой судьбы.

«Стрела Желаний»

      Далее их ждал аттракцион с луком, где главным призом была та самая загадочная книга.       — Я выиграю её первым! — заявил Вэй У Сянь, но его стрела пролетела мимо, и его лицо сразу же помрачнело, ведь автором был именно он.       В дни своего пребывания в Призрачном городе он от скуки нарисовал иллюстрации к данной книге. Но он не знал, что она станет так популярна сейчас. Никто не должен был узнать об этом… Особенно Лань Чжань, у него до сих пор не прошли запястья и лодыжки после их вчерашнего вечера…       Однако Лань Ванцзи, не говоря ни слова, взял лук, прицелился — и попал в самую середину.       — Как всегда, идеально, — вздохнул Шэнь Цинцю, пока Ло Бинхэ тут же не потребовал: «Я тоже так могу!» — и, к удивлению всех, попал чуть левее.       Тайный незнакомец снова появился, словно из воздуха.       — «Стрела Желаний» никогда не ошибается. Она находит лишь тех, чьи сердца чисты в своих помыслах.

«Храм Сотни Богов»

      Величественное здание, наполненное статуями божеств, встретило их тишиной и лёгким ароматом благовоний.       — Говорят, если купить две фигурки и держать их вместе, они принесут удачу, — прошептал Се Лянь.       Ло Бинхэ, не спрашивая разрешения, купил пару — одну себе, другую вручил Шэнь Цинцю.       — Чтобы ты не потерялся, Шицзун.       — Я не собака, чтобы… — начал тот, но спохватился, увидев его взгляд.       Тень мужчины упала на стену храма.       — «Храм Сотни Богов» — место, где молятся те, кто уже нашёл свою вторую половину. Или ещё ищет.

«Чертоги Снов»

      В глубине города, у озера, светлячки указали им путь к бамбуковому дому.       — Говорят, здесь можно создавать любые сны, — сказал Вэй У Сянь.       — Ты хочешь заглянуть в чьи-то грёзы? — усмехнулся Шэнь Цинцю.       — Нет, — Лань Ванцзи вдруг взял Вэй У Сяня за руку. — Он хочет показать мне свои.       Тут из темноты раздался голос:       — «Чертоги Снов» — зеркало души. Тот, кто войдёт, увидит то, чего желает больше всего.

«Пир Страстей»

      Наконец, запах острой демонической еды донёсся до них.       — Ну уж нет! — Шэнь Цинцю тут же сделал шаг назад.       — Трусишь? — дразнил Вэй У Сянь.       — Я не хочу, чтобы он… — кивнул на Ло Бинхэ, который уже смотрел на еду с интересом.       Но было поздно.       Через полчаса:       Лань Ванцзи молча прижимал Вэй У Сяня к стене, явно забыв про скромность.       Хуа Чен целовал руку Се Ляня, что-то шепча на ухо.       Ло Бинхэ держал Шэнь Цинцю в таких объятиях, что тот уже не пытался вырваться.       Тайный мужчина рассмеялся в темноте.       — «Пир Страстей» — блюдо, раскрывающее истинные желания. И, кажется, сегодня оно сработало как надо.

***

      После бурного веселья на Карнавале шестеро мужей оказались у входа в училище каллиграфии, где сам Наследный принц Сянлэ когда-то обучал души искусству письма.       — А что, если устроим состязание? — предложил Вэй У Сянь, игриво подкручивая кисточку в пальцах. — Три испытания: каллиграфия, живопись и музыка. Победитель получит…       — Книгу, которую Лань Ванцзи выиграл на стрельбище? — усмехнулся Шэнь Цинцю.       — Нет, кое-что лучше! — Вэй У Сянь достал бутыль вина «Сотня Летних Цветов», которую припрятал ещё утром. — Тот, кто победит в двух дисциплинах из трёх, забирает её!       Се Лянь с Хуа Ченом переглянулись и нежно улыбнулись друг другу, крепко переплетая руки. Они наслаждались компанией этих людей. И были согласны поучаствовать в состязании.       Ло Бинхэ тут же нахмурился:       — А если победителей будет несколько?       — Тогда… — Вэй У Сянь бросил взгляд на Лань Ванцзи, который уже молча достал свой гуцинь. — Тогда мы выясним это по-другому.

Каллиграфия: «Чья линия изящнее?»

      На низких столиках разложили свитки, тушь и кисти.       Лань Ванцзи вывел иероглифы с безупречной точностью, словно они были отпечатаны, а не написаны.       Хуа Чен выбрал стиль цашоу, его линии были чёткими, но с сильной небрежностью, словно он писал не тушью, а клинком.       Вэй У Сянь… написал что-то совершенно нечитаемое, но с таким количеством завитков, что это выглядело как тайный магический узор.       Шэнь Цинцю вывел стихотворение в манере «холодного горного потока» — строго, изысканно, с налётом высокомерия.       Ло Бинхэ написал лишь одно слово — «Шицзунь», но с такой силой, что бумага чуть не порвалась.       Се Лянь изобразил цветущую ветвь сливы, превратив иероглифы в рисунок.       Победитель: Лань Ванцзи (хотя Се Лянь был близок к победе за творческий подход).

Живопись: «Нарисуй то, что дороже всего»

      Холсты, краски и тонкие кисти ждали их.       Лань Ванцзи нарисовал Вэй У Сяня — не портрет, а скорее суть его души: улыбку, ветер в волосах, беззаботность.       Хуа Чен изобразил Се Ляня, но в виде божества, в лёгких одеждах и с короной на голове, держащим цветок и меч.       Вэй У Сянь намалевал… двух кроликов, пьющих вино. На вопрос «это кто?» он ответил: «Ну, мы же с Лань Чжанем!»       Шэнь Цинцю нарисовал горный пик в тумане — символ одиночества. Но Ло Бинхэ, увидев это, дорисовал у подножия две фигурки.       Се Лянь излил на бумагу вспышку золотого света — как тот, что видел в свои самые тёмные дни.       Победитель: Хуа Чен (за глубину и символизм, хотя картинка Вей У Сяня была награждена, как: «Самый забавный рисунок»).

Музыка: «Мелодия сердца»

      Каждый должен был сыграть что-то, что раскроет его душу.       Лань Ванцзи исполнил мелодию «Признание» — ту самую, что когда-то связывала его с Вэй У Сянем.       Хуа Чен сыграл «Танец мотылька» — лёгкий, но с нотками грусти.       Вэй У Сянь выдул на дудочке весёлую похабную песенку, от которой Се Лянь покраснел, а Шэнь Цинцю фыркнул.       Шэнь Цинцю взял в руки флейту и сыграл «Холодный ветер с Цюнцзи» — гордый и одинокий мотив.       Ло Бинхэ ударил по струнам так, что звук наполнился яростью и страстью, словно он сражался не с инструментом, а с демонами прошлого.       Се Лянь спел колыбельную — ту, что когда-то напевала его мать.       Победитель: Се Лянь (все признали, что его голос тронул сердца).

Итоги конкурса

      — Так кто же выиграл? — Вэй У Сянь развёл руками.       — Похоже, ничья, — заключил Хуа Чен.       — Значит, вино пьём все вместе! — рассмеялся Вэй У Сянь, выдёргивая пробку.       — Извини, я не буду пить… — Се Лянь помахал руками, когда Вей У Сянь налил ему.       — Да не боись, все свои, расслабься.       Лань Ванцзи молча пригубил из чаши, но его взгляд говорил: «Я проиграл. Но я всё равно выиграл кое-что более ценное».       А где-то в тени таинственный мужчина записывал их истории в книгу судеб, шепча:       — «Искусство — это зеркало. И сегодня оно показало их истинные сердца».

***

      — Интересно, кто этот человек? — задумчиво спросил Се Лянь.       — Легенда Карнавала, — ответил Хуа Чен. — Говорят, он знает все истории любви — прошлые, настоящие и будущие.       — Тогда, может, он знает, как мне выбраться отсюда, пока Ло Бинхэ не разорвал мне рёбра? — пробормотал Шэнь Цинцю, ударяя веером крепко спавшего на его плече мужа.       — Кто знает, — улыбнулся хитрой улыбкой Хуа Чен, отпив ещё вина.       Вей У Сянь же о чём-то задумался, придерживая спящего пока что Лань Ванцзи, по нему было видно, что он был немного недоволен результатом конкурса. И в его голове созревал новый план, как ещё более весело провести время, когда он всё же придумал, то весь его вид напоминал Се Ляню о его двоюродном брате, который улыбался точно также мрачно, когда придумывал что-то.       Когда вино было допито, а смех разносился по ночному городу, Вэй У Сянь вдруг исчез.       — Где этот бесенок? — пробормотал Шэнь Цинцю, но Ло Бинхэ уже впился взглядом в темноту.       — Он пошёл за тем человеком.       И правда — в переулке между лавками мелькнула тень. Таинственный незнакомец, записывающий их истории, медленно шёл прочь, но вдруг резко остановился.       Из-за его спины раздался смех.       — Ха-ха, попался!       Вэй У Сянь ловко перескочил через крышу и приземлился прямо перед ним, блокируя путь.       — Ты всё время наблюдаешь, но сам ни разу не показал лицо. Нечестно!       Незнакомец замер, но не испугался.       — Ты не должен был меня заметить.       — Но заметил! — Вэй У Сянь шагнул ближе, озорно сверкая глазами. — И знаешь что?       Он наклонился и прошептал ему на ухо всего несколько слов.       Незнакомец резко отпрянул, его тень дрогнула, словно от ветра.       — …Откуда ты знаешь это имя?       Вэй У Сянь только рассмеялся и отступил назад, разводя руками.       — Догадался! Ведь ты же…       Но не успел он договорить, как незнакомец резко исчез, растворившись в ночи, будто его и не было.       — Я придумал, как разрешить наш спор до конца, — весело посмеивался Вей У Сянь, вернувшись в их компанию.

Голос из Тьмы

      Наступила тишина, всё померкло на краткое время, скоро готовился запуск фейерверков. И эту тишину нарушил лишь шёпот, донёсшийся откуда-то сверху:       — Волшебная ночь Карнавала Сердец — время, когда границы между мирами истончаются, а сердца бьются чаще. В этот праздник страсти, судьбы и любви… выбирайте.       И вдруг в воздухе вспыхнули сотни лучей, опустившихся на столик с шестью мужами.       — Что это?! — Се Лянь удивлённо поморщился, прикрыв глаза от столь яркого света.       — Голосование, — вдруг серьёзно сказал Вэй У Сянь. — За лучшего мужа.       — Так ли сильно это нужно? — фыркнул Шэнь Цинцю.       — В любом случае, я уверен, что все выберут гэгэ, — тихо ответил Хуа Чен, с нежностью глядя на него.       Лань Ванцзи, очнувшийся после алкоголя, лишь молча взглянул на мужа, и в его глазах отражалось лишь одно имя: «Вэй У Сянь».       А где-то в темноте таинственный мужчина снова взялся за перо, шепча:       — Любовь — это история. А истории должны быть услышаны. Пожалуйста, кандидаты, представьтесь!       Первым поднялся Градоначальник с уверенной ухмылкой и бесстрашным взглядом.       — Я Бесстрашный, преданный, готовый ждать века ради своей любви. Моё сердце принадлежит только одному человеку и оно никогда не отступит.

«Любовь — это не выбор, а судьба. И я выбрал бы тебя в каждой жизни»

      Следующим решил выступить Ло Бинхе, не терпя конкуренции:       — Я страстный, немного ревнивый, но бесконечно преданный. Сгораю от любви к тебе, Шицзун, даже если это пламя может обжечь.

«Если ты мой, то навеки. Никто не смеет даже взглянуть на тебя»

      Настала очередь и главного зачинщика данного конкурса: — Меня зовут Вэй У Сянь, все, кто ещё не запомнил моё имя! Я озорной, свободолюбивый, но невероятно нежный к Лань Чжаню, — юноша смеётся, шутит, но в его глазах бездна преданности.

«Даже если весь мир против нас, я буду рядом. И буду смеяться им в лицо»

      Пьяный, но с грацией серной лани, поднялся Лань Ванцзи, его речь заметно стала свободнее:       — Пускай я и холоден снаружи, но пылающий внутри. Моя любовь — это тишина, в которой слышно биение двух сердец.

«Молчание — мой язык. Но для тебя я готов заговорить»

      Шень Цинцю немного замешкался, стараясь подобрать слова, но прикрыв лицо веером, всё же присоединился:        — Бываю надменный, язвительный, но в душе глубоко ранимый. Моя любовь — как шипы розы: колет, но без неё он завянет, — вздыхает мужчина, глядя в полные преданности по отношению к себе глаза.

«Ты думаешь, я тебя ненавижу? Дурак. Если бы это было так, я бы уже забыл твоё имя»

      И следующим поднялся с особой важностью и умением некогда Наследный принц Сянлэ, будто вспомнив те времена, когда жил во дворце:       — Я добрый, терпеливый, светлый. Я буду продолжать верить в любовь, даже когда мир вокруг рушится.

«Счастье — это не то, что дают. Это то, что создаёшь вместе».

      Таинственный незнакомец улыбнулся, в его руках было шесть фонарей.       — Ваш ход, читатель! Чей фонарик вы запустите в небо?       🔥 Хуа Чен       💢 Ло Бинхэ       🍷 Вэй У Сянь       ❄️ Лань Ванцзи       🎋 Шэнь Цинцю       🕊️ Се Лянь       Оставьте свой голос в комментариях — чья история тронула ваше сердце?       P.S. Вэй У Сянь так и не сказал, что прошептал… Но, может, однажды мы узнаем.