Бешеный Пёс

Кирпич, что раньше постоянно досаждал, перестал это делать. Всё внезапно устаканилось, не было смешков и тычков с подножками, только косые взгляды и тихий шёпот. В любом случае, Тэхён понял, что терять бдительность никогда не следовало, и хоть Дэни был повержен и не появлялся в школе, не стоило списывать его со счетов. Тэхён продолжал всегда держать при себе канцелярский ножик и дихлофос от грызунов. Команде коршунов нашли замену. На место довольно молодого тренера Уэйна пришёл низкий седой мужчина лет под пятьдесят с лишним весом и ужасной манерой почёсывать задницу так, будто этого никто не видел. Тэхён знал, что правда, которую он обличил, перешла далеко за порог школы и буквально весь город был в курсе, что на окраине Ратлера некий бейсболист был втянут в отношения сексуального характера со своим же тренером. Кажется, кто-то даже выставил ту самую фотографию в сеть, выпуская информацию далеко за пределы города. Тэхён не думал, что дело станет настолько громким, когда шёл на него, и не знал, что чувствовать: радоваться победе или бояться возмездия. — Эй! — Когда после последнего звонка Тэхёна дёрнули за рукав, он тут же сжал ладонь на пластиковой ручке ножика в кармане своей лёгкой неприметной ветровки. Однако он тут же разжал пальцы, стоило рыжей макушке появиться перед глазами. — Ты так быстро ходишь, пришлось бежать за тобой, — выдохнул Чимин, поправляя чуть взмокшую челку. Когда его пухлые щёки краснели, это ещё больше напоминало воспаление от пчелиного жала. — Привет, — Тэхён сказал это чуть сбито. Он не ожидал, что Бабочка решит подойти. Ребята в школе всё ещё сторонились его, будто на лице у него была страшная сыпь, которой они могли заразиться. Чимина же, по-видимому, спасал яд от пчелиного укуса. — Держи. — Чимин протянул вперёд бумажный пакет, кое-где будто измазанный мазутом или подводкой, которая на глазах Бабочки была перманентна. — Что это? — Стоило лишь глазком заглянуть внутрь, чтобы сразу же понять: джинсы, те самые, с вышивкой крылатых орлов на карманах. — Почему ты даешь это мне? — Тэхён опешил. — У меня сейчас нет денег. — Это типа подгона, — сказал Чимин и махнул рукой. Некоторые пальцы у него тоже были в чем-то чёрном. Может, протекли чернила ручки? — Дэни был тем ещё утырком, и мне нравится думать, что его карьера испорчена. И… — Он скривил лицо, кидая быстрый взгляд на ноги Тэхёна. — …я уверен, в новых джинсах твоему члену будет комфортнее. Тэхён глядел на Чимина, стоя особняком. Он всё ещё помнил три правила Чонгука: не лезть не в своё дело, не реветь, никому не верить. Смотря на Бабочку и его широкий жест, Тэхён вспоминал третье. Не может же быть всё так просто. — Серьёзно отдаёшь их мне просто так? — Он приподнял бровь, не решаясь прижать пакет ближе, держа его на расстоянии вытянутой руки. — Ну… — Чимин задумчиво уставился Тэхёну в лицо. — Можешь ответить мне на вопрос. Только честно. Тэхёну было любопытно, что так интересовало Бабочку, поэтому он кивнул. — Ты правда спал с учителем? Парень поперхнулся собственной слюной от неожиданности. — Что… конечно нет. — Эх… — Казалось, Чимин надул губы от разочарования. — А я бы переспал с нашим физиком, он такой… Не успел Чимин договорить, а Тэхён офигеть, как со стороны дороги донесся крик: — Харэ лясы точить, я тебя тут жду, вообще-то! Кричал парень в шлеме на байке, который не то что бы вызывал сомнения — он ставил под вопрос саму возможность передвигаться по дороге, настолько старым и раздолбанным выглядел, будто кто-то собрал его из разных деталей, спаял, заправил бензином и заставил завестись благодаря молитве. — Иду, блять, куда вы все вечно спешите! Чимин махнул рукой и побежал, оставляя сконфуженного Тэхёна на месте с пакетом в руке. Оставалось смотреть, как Бабочка запрыгнул к незнакомцу на багажник, а затем байк взревел, поднял в воздух выхлопные газы и пыль и умчался вперёд неожиданно быстро. Тэхён махнул головой, наконец опуская руку с обновкой. Он чуть улыбнулся, и эта его улыбка не сползала с лица до самого прибытия домой. Только вот там его встретил отец за столом с бутылкой пива в руке и включенным кабельным, и Тэхён тут же стал хмур. Часы не врали: мистер Ким не должен был так рано заканчивать работу, однако он сидел сейчас здесь, развалившись на диване безмятежным моржом. — Что это у тебя? — спросил мужчина, делая глоток и указывая горлышком бутылки на пакет в руках сына. Тэхён стал думать: сказать правду или же солгать. В конечном итоге он ничего не сообразил, сознавшись: — Это новые джинсы. — Новые? — ответ явно не пришелся мистеру Киму по душе. — А что не так со старыми? — Они порвались, — сказал как само собой разумеющиеся. Взгляд мистера Кима упал на «прорези» в районе колен и бедер. Он хмыкнул. — Точно, ты же вечно падаешь. Совсем как я в твоём возрасте. Тэхён скривился. Самую малость ему было интересно, говорил ли его отец про падение на землю или на чужие кулаки. Он не знал, каким надо быть идиотом, чтобы не понимать очевидного. Тэхён был осведомлён, что отец был в курсе его избиений, и ещё о том, что тот бы никогда не стал в это вмешиваться. Очевидно, когда-то дедушка Тэхёна тоже закрывал на подобное глаза. Родители детей воспитывали ведь по своему подобию. — Да уж, — пробормотал тихо под нос. — Где деньги-то на джинсы взял? — Я их не покупал. Мне друг отдал. Ему… они ему не подошли. — Хороший друг. — Кивнул мистер Ким, и на этом их короткий диалог был окончен. Тэхён поспешил в свою комнату для примерки. Джинсы оказались длинноваты, но это не беда — под рукой ведь были ножницы. А вот сели на бёдрах хорошо, Тэхён даже покрутился вокруг оси, чтобы как следует рассмотреть свои ноги в треснутом зеркале. Переодевшись в домашнее, он рухнул спиной на скрипучую кровать, включая телефон и залезая в интернет. Пока он бездумно листал сеть, на глаза попался стоящий на коленях Дэни с тренером Уэйном и заголовок к посту «вечер любого уважающего себя гомофоба». Тэхён прикусил губы. Поразмыслив всего секунду, он открыл комментарии. «Нихера, вот это глотка» «Знаю этого парня, он всегда бил пидорков, забавно получается» «Продуктивная у него тренировка выдалась» Комментарии были похожи и имели одинаковый характер и смысл. Тэхён читал их быстро и вскользь, пока не наткнулся на тот, что выбивался из массы. «Талантливый фотограф. Интересно, кто это» Он тут же выключил телефон, не желая знать, что кто-то жаждал его разоблачения. Чересчур много людей уже знало об этом. Тэхён надеялся, что их круг не расширится, потому что излишнее к себе внимание претило.

***

То, что произошло у заброшенного бассейна, не прошло бесследно. Тэхёну снились сны, чаще — кошмары. Он нередко просыпался от страха с ощущением удушья. Сны порой его бывали доведены до абсурда, давая явное понимание их нереалистичности, но Тэхён из-за них всё равно метался по кровати в поту. Клоуны жонглировали бейсбольными мячами; псы с громким лаем гнались за ним среди школьных пустых коридоров; Дэни, гиперболизировано большой, замахивался битой, чтобы разбить ему голову; колючая проволока увивалась, туго закручивалась вокруг тела, вонзаясь металлическими шипами и разрывая плоть; тина и мутная вода забивались в горло, норовя сделать из него аквариум для мусора. Иногда это смешивалось в один сон, но заканчивалось всегда одинаково: Тэхён был слишком слаб, чтобы спастись. Он знал, что проблема не в кошмарах. Пробуждаясь и лихорадочно дёргаясь, он всё ещё ощущал страх, фантомную руку на шее, толкающую его под воду. Проблема заключалась в том, что, когда он просыпался, ничего не менялось: он всё также оставался слишком слаб, чтобы спастись. Его доведённые до абсурда сны отражали вполне правдивую реальность. Тэхён возвращался из школы, когда застал драку возле дороги. Он хотел крикнуть «Эй, сзади!», наблюдая за тем, как к идущей впереди мужской фигуре подкрадывалась ещё одна, явно с не очень хорошими намерениями (если судить по куску арматуры в руке), но быстро захлопнул рот, вовремя вспоминая первое правило — «не суйся куда не просят». Так что Тэхён остался сторонним наблюдателем, глядя на разворачивающиеся события со стороны. Драки в «угольном районе» не были редкостью, здесь без них не обходилось ни дня. Но встретить реальную драку с двумя равными по силе бойцами было редкостью. Тэхён юркнул за дерево, во все глаза смотря за мечущимися фигурами. Расставленные на ширине плеч ноги, сжатые кулаки, атаки, защитные блоки, резкие выпады и ловкие манёвры в сторону от ударов. Драки в жизни не были чем-то красивым: выбитые зубы, кровоточащие носы, поломанные рёбра и шрамы от поножовщины. На окраине Ратлера могли бить противника до полусмерти в лучшем случае и до смерти в худшем. Бой, за которым Тэхён тихо подсматривал, был одним из таких. Тот, на кого нападали с арматурой, в итоге вырвал её из рук противника и теперь, повалив соперника на землю после ожесточенной схватки кулаками, угрожающе наставлял её острый конец лежачему между глаз. Тэхёну хотелось подкрасться ближе и подслушать разговор, который вёлся между этими двумя, но он боялся вытворять подобное. Драка закончилась тем, что арматуру бросили на дорогу, она задребезжала, а тот парень, что хотел напасть со спины, в итоге оказался повержен, но помилован. Разукрашенный собственной кровью, он, ковыляя, сейчас бежал прочь. Опершись на фонарный столб, победитель съехал по нему вниз на прошлогодичную засушенную траву и принялся сидеть, не шевелясь. Минуты шли, а он всё не двигался. Тэхён обернулся по сторонам: вокруг никого не было. Минуты шли, но ничего не менялось. Облизнув пересохшие губы и покрепче схватившись за шлейки рюкзака, Тэхён с особой осторожностью ступил на тротуарную дорожку. Асфальт зашуршал под ногами, симфонируя пожухлой листве на деревьях и застрявшим в ветвях пакетам. Подобравшись ближе, Тэхён признал в побитом парне зататуированного школьника, что всегда сидел за столом в кругу среди прихвостней Пса. Он никогда не видел его с такого расстояния и только сейчас мог понять, что за множеством чернил на коже скрывалось симпатичное лицо. Даже измазанное кровью, оно не теряло своей привлекательности. — Музей в другой стороне, — сказал сипло побитый парень, не открывая глаз и никак не выдавая то, что вообще был в сознании. Тэхён отпрянул на шаг, озадаченно шепча под нос «Чего?». — Говорю, хочешь поглазеть — музей в другой стороне. Если думаешь, что я тебе не наваляю, хотя выгляжу я не ахти, и меня можно обчистить, то нихера. — Я думал, нужно ли вызвать скорую. Татуированный приоткрыл подбитый глаз, пересекаясь взглядом с обескураженным Тэхёном; он хрипло засмеялся, тут же закашлялся и отхаркнулся в сторону сгустком крови. Тэхён, добрая душа, посочувствовал его состоянию. — Скорую? А ты забавный. — Второй глаз татуированного тоже разлепился. Он помыкивал и чуть постанывал, держась за ушибленный бок. Тэхён думал, стоило ли протянуть руку, чтобы помочь парню подняться с земли, но тот на удивление успешно справился и сам. — Я знаю тебя, ты тот новенький, что выгородил Пса, когда он поцапался с Дэни при всём народе. Тэхён неуютно помялся. Он досадливо думал, будет ли его визитной карточкой «тот парень и Пёс». Ему самому как таковому особого значения не придавали: он был пешкой, фигурой, смысл у которой появлялся, только если на неё падала тень кого-то большого и могущественного. Несчастная мошка в экосистеме, которую каждый мог, не заметив, нечаянно раздавить. — Да, это был я. — Не стоило тебе этого делать. — Знаю. — Тэхён хотел закатить глаза, но сдержался. — Пёс уже разъяснил, что тут и как. — Смотрю, не совсем доходчиво донёс. Я слышал, операторам в порно много платят, — парень говорил, ухмыляясь разбитыми губами. — У тебя есть к этому явный талант. Тэхён застыл. Разбитый телефон в кармане джинсов с вышивкой орлов прожигал сквозь ткань. Фотография с Дэни и тренером Уэйном всё ещё хранилась в его галерее; когда он хотел удалить её, какое-то противодействие внутри не позволяло это сделать. — За что тот парень напал на тебя? — Тэхён решил перевести тему. Ему совсем не хотелось обсуждать собственные поступки. — О, это забавная история. — Вытерев кровь с губы рукавом толстовки, татуированный сказал: — Этого придурка привели ко мне в щи, попросили набить ему член на заднице. А я никогда не прочь подзаработать. Видимо, татуировка ему не понравилась. Глядя на него, Тэхён ужасался и восхищался одновременно. Этот парень наверняка знал, что в дальнейшем может столкнуться с последствиями своих поступков, но он не боялся их. Он понимал, что в состоянии за себя постоять. То, как пальцы в татуировках перехватили кусок арматуры из рук нападавшего, ясно это продемонстрировало. Движения парня были чёткими и выверенными, удары скоординированы и продуманы. Он прекрасно знал, куда ударить, чтобы вывести противника из строя. Умел бить не только иглой, но и сжатыми кулаками. Тэхён не знал даже, как правильно сжимать пальцы, чтобы не раскрошить их о чью-то челюсть. — Во бля. — Парень, забитый орнаментами и письменами, сомкнул ладонь на пустой пачке сигарет. — У тебя курево есть? — Я не курю. — Тэхён покачал головой, засунув руки в карманы толстовки. Он не удивился, поймав на себе подозрительный взгляд, какой бывал у людей при виде фуа-гра или бесхознооставленной сумки в метро. — Скоро начнешь, здесь без этого никак. — Поняв, что ловить нечего, татуированный развернулся и зашагал вперёд в направлении, с которого его сбили внезапным нападением из-за спины. Это должно быть уроком: держи ухо востро и не заслоняй его пластиковым наушником. — Ты сказал, что не прочь подзаработать. — Тэхён пошёл за парнем хвостиком, предусмотрительно отставая на два шага. — Хочешь татуировку? — Впереди идущий засмеялся, содрогаясь массивными плечами. — Могу устроить. — Хочу, чтобы ты научил меня драться. Парень резко перестал идти и смеяться. Тэхён знал, что просить такое было довольно рискованно. Идея пришла ему в голову внезапно, наобум. Но он вдруг понял, что без самых простых навыков самообороны в «угольном районе» ему навряд ли выжить. Не факт, что канцелярский ножик и полупустой баллончик дихлофоса смогут спасти его. — Если хочешь научиться драться, то это не ко мне. — Почему? — Тэхён действительно не понимал этого, ведь минутами ранее стал свидетелем невероятных навыков. — Ты здорово дерёшься. Я буду платить тебе. Немного, правда. — Я не боец, ты не по адресу. — Но… — договорить не дали, осадили резким взглядом и голосом. — С подобным дерьмом можешь бежать к Псу, это он у нас спец в этой части. Я мастерски бью татуировки, он мастерски устраивает мордобой. Конечно, Тэхён знал, что Чонгук в этом спец. О нём и его навыках драться слагали легенды. Если такой, как Тэхён, попробует сунуться со своей глупой просьбой к Псу, его осмеют, скажут «Не суй сюда свой нос, Пиноккио» и припомнят знаменье «слабак, который прячется за мамкиной юбкой». А у Тэхёна не было мамы, у него только отец, который, хоть и зряч, но слепец невероятный. За таким не спрятаться, потому что место в тёмном углу только для одного. — Я его раздражаю, — сказал в итоге Тэхён, уныло смотря на едва семенящую по дороге полудохлую кошку. Он с досадой думал, что у него с ней было что-то общее. Её бы уже добить, беднягу, чтоб не мучалась. — Ты-то? — татуированный в голос засмеялся, тут же хватаясь за ушибленный бок от боли. Тэхён всё ещё думал, что парню не помешало бы медицинское вмешательство. — Я знаю тех, кто раздражает Пса. Поверь, ты не из их числа. Тэхён бы и рад верить, но одно из трёх здешних правил это запрещало. Он ведь не глупый, пытался приспособиться к системе изо всех сил, даже если выходило из вон рук плохо. — Бывай. — Махнув рукой с наколками, плохоустойчивая фигура заковыляла вперёд. Тэхён больше не пытался её остановить. Возвращаясь на следующий день из школы, он обнаружил, что полудохлая кошка избавилась от своей половинчатости и была теперь совсем дохлой: по её белому зрачку ползала беззаботная чёрная муха. Тэхёна пронзило тошнотворным чувством, но он сглотнул его, пропуская спазмом через всё тело. К его безумным снам прибавился вид его криво изогнутого тела, поза поломанной шарнирной куклы, распластанной посередине дороги. Набитая синтепоном оболочка кишела червями, была пронизана изнутри жужжанием и копошением мерзких лапок и усиков. Отовсюду звучал лающий громкий смех.

***

Тэхён знал, что Чонгук часто дрался. Вне школы и в её пределах тоже, но во втором случае это было на её отшибах, в тех закоулках, куда не падал взгляд мистера Клинтона — иными словами, слепые зоны. Они были везде: вездесущий изгаженный проулок, закрытый на «ремонт» бассейн, местечко позади трибун за деревьями, мужской туалет. В открытую обычно не дрались, слишком это было запарно: светиться никто не любил. Поэтому когда мордобой начинался посреди коридора или открытого для всех двора, школьники непременно стекались поглазеть. Вот и в этот раз собралась внушительная толпа. Прямо у шкафчика Тэхёна, путь к которому был перегорожен живым забором. Пёс дрался с одним из коршунов. Тэхён предполагал, что у них были давние притирки, потому что вся бейсбольная команда, казалось, имела на него виды. Псы никогда не были прочь поиграть с птицами, погонять их, вырывая перья клочьями. Чонгук и правда дрался как безумец. С голодной усмешкой, костяшками, стёртыми до кровавого мяса. У него в руке была определённая сила — после каждого удара жертве словно вышибало дух. Пёс торжествовал, ликование было видно в его горящем взгляде. Он был словно мифический дух, через удары питавшийся чужой болью. Тэхён понимал, почему Пёс прославился: под его кулаками сознание теряли школьники и взрослые; парни намного габаритнее него не могли одержать победу. Наверняка некоторым хотелось помериться силой с Чонгуком, чтобы что-то себе доказать, но в итоге они заканчивали этот акт самовыражения поломанными конечностями. Когда голос мистера Клинтона пронзил школьный коридор, Чонгук вскочил с подранного коршуна со скоростью, незаконно быстрой для человеческого тела. Он рванул вперёд, расталкивая всех плечами, но школьники и так расходились в стороны, пропуская его и создавая проход из своих фигур. Тэхён совсем не думал, когда сунулся в него. — Где этот паршивец?! — был слышен голос директора где-то вдалеке. Тэхён быстро дышал, пытаясь поспевать за Чонгуком. Зачем он преследовал его? Тоже хотел получить красивый раскрас на лице? Пиноккио и его поломанный длинный нос. Тэхён не знал, что им двигало, но точно не голос разума. Это было нечто, горящее в его животе и не дающее покоя. Чонгук лез на крышу — место, в котором наверняка часто прятался, его смотровую площадку для цепкого холодного взгляда. Тэхён смотрел наверх всего секунду, прежде чем набрать в грудь побольше воздуха, следуя за Псом наверх по вызывающей сомнения пожарной лестнице. Чонгук встретил его на крыше с недовольством. Ветер раскраивал его чёрную куртку в стороны, а взгляд из-под бровей и безразличное лицо делало его схожим с героем комиксов, кем-то вроде Бэтмена. — Какого черта ты здесь, Пиноккио? Ответа не было, потому что Тэхён и сам не знал причины. Было только следствие, от которого всё внутри не на месте, а волосы на затылке дыбом. Чонгук начал надвигаться, а Тэхён, как всегда, пятиться. Только вот за спиной нет стены, там лишь пропасть и мысль: «а помогут ли орлы на карманах взлететь, не разбившись». — Язык проглотил? — Я недавно видел, как на твоего приятеля напали посреди дня. Того, что весь в татуировках, — начал Тэхён сбивчиво. — Игла часто встревает в передряги, какое это отношение имеет к ситуации? — Ты часто дерешься. — Тэхён сглотнул, понимая, что дошёл до самого края. Дальше только падать. — Охуеть, так и блещешь фактами. Захотел подраться со мной, что ли? — Чонгук запрокинул голову к грозовому небу. Его смех был громким и лающим, совсем как у Тэхёна во снах. — Боюсь, ты навряд ли сможешь ходить после этого. Если вообще встанешь. — У меня есть это, — сказал Тэхён и резко выставил вперёд руку. Тонкое лезвие канцелярского ножа было выдвинуто вперёд, угрожающе блестело в лучах скудно пробивающегося сквозь застил солнца. Чонгук сощурился, затем вскинул брови, словно был впечатлён. Он покачал головой, а после совершил какой-то едва уловимый глазу выпад. Секунда — и нож уже не в руке. Разлетевшийся на детальки, как и вся прежняя храбрость Тэхёна, поломанным он валялся на мокром после недавно прошедшего дождя бетоне. Взгляд поражённо застыл на зелёном пластике; этого промедления хватило, чтобы Чонгук схватил Тэхёна за ладонь, потянул на себя, сковав запястья за спиной одной рукой. Позади спины Тэхёна теперь не пропасть, а что-то похуже: острозубая пасть, в любой миг готовая впиться в незащищённую шею. — Ну и что сейчас будешь делать? — шипел Чонгук на ухо. Тэхёна от его голоса пронзило короткой вибрацией. В ушах было слышно заполошный стук, кровь шумела в венах. На открытом воздухе было холодно, но кожа полыхала. — Думал, покрасоваться чем-то остреньким, и дело с концом? Всё, блять, так просто? Пистолет — ничто в руках того, кто не знает, как элементарно снять его с предохранителя. Тэхён дёрнулся в желании отскочить, на что пальцы на его запястьях лишь сильнее сжались, до боли. Он теперь не Пиноккио, а какая-то марионетка, дёргай её за верёвочки — она и рада ослушаться, да не может. — Отпусти. — Должен? — хриплый смех в ушную раковину забивался щекощучими перьями. — Это ты сюда забрался, я тебя не заставлял. Вопрос, нахуя ты это сделал, всё ещё открыт. Тэхён мог поклясться, что чувствовал кончиком обожжённого уха мимолётное касание чужих губ. Его щёки бросились в краску. Дыхание участилось. — Я бы хотел знать… — Раз Чонгук жаждал услышать правду, Тэхён её скажет. — …что делать, если меня так же схватит тот, кто хочет прикончить. Игла отказался учить меня драться, сказал идти с этим к тебе. — Интересный план, — Чонгук позади хмыкнул. Тэхён почувствовал, как на его нос что-то капнуло. На этот раз это был не пот Пса, а накрапывающий дождь. — Нахрена мне учить тебя, Пиноккио? Какая выгода? Что ты можешь мне дать? Вопрос хороший. У Тэхёна с собой пару долларов, полупустой дихлофос, несколько центов вперемешку со скрепками и едва живые наушники: из двоих работал только один. — А что ты хочешь? — Вопрос поспешный осипшим голосом, после него сразу же осознание: зря. — Хм, — замычал Чонгук задумчиво, а потом (у Тэхёна вереницей в сознании «нет, нет, нет») совсем не двусмысленно вдавился в Тэхёна пахом, похабно изрекая: — Отсосешь мне? И в голове туман, ватные мысли и такие же ноги. И картинка в голове, от которой уши пронзило звоном. Что Чонгук сказал только что? Отсосать? Ему, Тэхёну? — Ч-что? Тэхён вновь начал вырываться, и на этот раз ему это позволили. Чонгук почти искрился, смотрел на красного парня перед собой с растянутыми губами. У Тэхёна на лице царило выражение сродни тому, что Чонгук предложил ему пойти вместе на школьный бал и был при этом в смокинге с белой бутоньеркой в руке. — Какой злой, — растягивал Пёс слова и глядел с каким-то бесчувственным удовольствием. — Шутка, Пиноккио, ты драться не умеешь, а сосать уж подавно. Отчего-то хотелось поднять подбородок повыше и вместо уверенного «я не гей», отводя взгляд в сторону, задать вопрос: «С чего ты взял, что я не умею?». Тэхён не умел. Он и целоваться не умел, делал это лишь раз — и тот едва ли считался. Он однажды помог девочке, подвернувшей ногу, доковылять до дома, а та его в благодарность коротко чмокнула в губы у своего подъезда. Тэхён тогда ничего не почувствовал, было только тепло чужой кожи и никаких вспышек и бабочек, потных ладоней или мурашек. Обычное прикосновение, с таким же успехом он жал при знакомстве руку. — У нас берут оплату несколькими способами. Первое… — Чонгук загнул палец, начав перечислять, пока Тэхён наблюдал за ним с предусмотрительного расстояния. — Деньги, конечно же, это элементарно. Второе — алкоголь, не палёный, с акцизкой, сюда же косячки, травка, колёса и прочие белые побрякушки. Третье — услуга за услугу, здесь у каждого своя цена… — Я не буду тебе… отсасывать, — Тэхён скривил губы, едва выговаривая фразу. Чонгук пожал плечами. Он сел на парапет крыши, прикуривая сигарету и беззаботно выдыхая дым. Капли дождя множились, рисуясь на бетоне частыми вкраплениями. — Я же сказал: шутка. Для этого у меня есть претенденты получше тебя. Было совсем не обидно, но отчего-то слова всё равно сковырнули. Ненавязчиво, едва ли что-то затрагивая. Тэхёну Чонгук был неприятен, даже если на его лицо хотелось порой смотреть дольше нужного. Просто быть заменимым никогда никому не нравилось. — Бабок у тебя наверняка немного, этого будет мало, про таблетки и алкоголь даже не спрашиваю, сосать не умеешь, что ж, — Чонгук выдохнул серостью, добавляя её к небу, — можешь делать за меня домашку. — Ты делаешь домашку? — Тэхён посмотрел на Чонгука с удивлением, не таким сильным, как на предложение у него отсосать, но всё же. — Бля, нет. Но всегда можно начать, не так ли, Пиноккио? — Я буду делать за тебя домашку, а ты — учить меня драться? — требовалось уточнить условия. Ещё, желательно, подписать какой-нибудь договор. — Сечёшь. Тэхён чуть расслабился, перестал крепко смыкать губы и скрипеть задними зубами от нервов. — Хорошо, когда начнём? — Можно хоть сейчас. — Правда? — Да, давай на пол и отжимайся. Я считаю. Не сделаешь тридцать — начинаешь всё по новой. — Тридцать? — Тэхён уставился на Чонгука, будто тот попросил его взлететь. — Мало? — Пёс выдохнул больше клубов пара, хмурясь. — Да, чё-т я тебя пожалел. Давай сорок. — Я столько не смогу! — Твоё дело. Даже Бабочка делает шестьдесят, ты его видел? Он тебя вырубит за пару минут, хотя ростом с садового гнома. — Чонгук лёг, не обращая внимания на дождь. Тот смывал с его лица засохшую кровь, и он с удовольствием подставлялся под него. — Делай тридцать и не выёбывайся. — Каким образом отжимания должны научить меня драться, — бормотал Тэхён недовольно, опускаясь на холодный бетон. Он знал, что не сможет сделать тридцать раз. Чонгук, он был уверен, тоже прекрасно это знал. — Это азы, не прикидывайся придурком. Тэхён сделал два отжимания, когда Чонгук присел рядом с ним на корточки, наклоняя голову к плечу и глумливо интересуясь: — Серьёзно не умеешь отжиматься? Где ты рос, в пансионе для девочек? Тэхён разозлённо выдохнул, с трудом делая четвертое отжимание. Чонгук продолжал насаждать, давая обидные комментарии. — Блять, моей бабуле пятьдесят, и у неё и то дыхалка лучше. Как ты собрался выживать здесь, если у тебя уже дрожат руки? Тэхён крепче стиснул веки, выталкивая своё тело обратно вверх. — Тебе не нравится, что я говорю, Пиноккио? Если так, то злись. Злись и делай отжимания. Тэхён злился, но это особо не помогало ему стать физически сильнее. Он со стоном обмяк на бетоне, когда дрожащие руки совсем ослабли, не в состоянии больше его держать. — Восемнадцать раз. Хуёвый результат, удивительно, что ты ещё живой, — чеканил Чонгук, пока Тэхён жался румяной щекой к холодной крыше, быстро и громко дыша. — Когда тебя начнут душить, ты даже не сможешь рыпнуться. И тогда… — Чонгук наклонился ниже, вкрадчиво продолжая прямо Тэхёну в лицо. — …Ты сдохнешь. Тэхён знал это и без Чонгука, тот просто счёл нужным напомнить. Он встал, выпрямляя ноги, и направился к краю крыши, чтобы слезть вниз по пожарной лестнице. — Завтра вечером здесь же, приноси бабки и… — Пёс остановился, придирчиво оглядывая распластанную фигуру Тэхёна. — Возьми с собой нормальный нож, а не игрушку для оригами. Покажу, куда лучше целиться и как избежать того, чтобы прирезали в итоге тебя. — Это всё? — Тэхён медленно присел. — А что ты хотел? Сначала бабки, потом — всё остальное. С этими словами Чонгук исчез из поля зрения и сделал это вовремя: внезапно начался настоящий ливень.