Бешеный Пёс

О принятом решении Тэхён начал жалеть почти сразу. Пёс оказался настоящим садистом, который совершенно его не жалел. Он заставлял бегать, прыгать, отжиматься и потеть и наблюдал при этом за всеми мучениями так, словно устраивал для себя представление, а не уроки выживания для Тэхёна. А когда они всё же переходили к дракам и Чонгук показывал блоки или маневры для защиты, а Тэхён выполнял их неправильно, он давал такой сильный подзатыльник, что в черепной коробке начинал трещать мозг. — Сосредоточься, Пиноккио, в драке нужно думать. Если ты пугаешься и отключаешь свою соображалку — тебе конец. Да, безусловно, была какая-то философия во всём этом. Чонгук говорил держать злость и обиду в кулаках и не пускать их к голове. Тэхён думал, это было странно. Пса звали безумным не за просто так, и парню казалось, что на самом-то деле ни черта Чонгук не умел контролировать свои эмоции. — Я устал, — Тэхён выдохнул, опираясь ладонями в бёдра. Волосы липли к лицу, пот закатывался за воротник. — Давай передохнём. Чонгук неожиданно согласился. Только чтобы в момент, когда Тэхён окончательно расслабится, подойти к нему, хватая за руку и таща к краю крыши. Тэхён запаниковал сразу же, стоило Псу до него дотронуться. — Что ты делаешь? Чонгук молчал, только желваки ходили на его лице. Тэхён пытался стопорить движение пятками, протестующе отталкивал от себя Пса, но ещё толком ничему не научился, чтобы защититься от кого-то настолько опытного. — Эй, это не смешно! — Он оглядывался на землю с высоты четвёртого этажа, царапая Чонгука по запястью, но тот даже не морщился. — Пусти. — Отпустить тебя? — Пёс растянул губы в усмешке, подталкивая Тэхёна ближе к краю крыши. Оказалось, очень страшно висеть над пропастью, зная, что единственное, благодаря чему ты держался, было рукой человека, в рассудке которого не было абсолютно никакой уверенности. Тэхён закричал от страха, потому что Пёс решил как следует встряхнуть его. Пальцы крепко цеплялись за чужое предплечье, воздух забирался под кофту сзади и раздувал её парусом. — Ты же устал. Так вот можно отдохнуть в больничке, полежишь с месяцок. — Я понял! Понял! — Что ты понял? Тэхён разлепил сомкнутые промокшие веки, встречаясь взглядом с Чонгуком. Ничего там не было, а если и было, то он умело этого не показывал: глаза его оставались непроницаемыми. — Что я не устал. — Неправильно, — Чонгук скривил лицо, отбрасывая Тэхёна, как котёнка, на холодный бетон, — нихуя ты не понял. Нельзя сказать посреди рукопашки «ой, я устал, давай передохнем», — Пёс очаровательно передразнил тонким голосом. — Ты сейчас тоже на поле боя. Скажешь, что устал, сброшу тебя нахрен отсюда, теперь-то понял? Тэхён с каким-то ублюдским чувством осознавал, что ещё и платил за это. Уроки выживания от Пса были не просто уроками, они буквально — выживание.

***

Это продолжалось неделями, но однажды Чонгук просто перестал появляться на крыше в оговорённое время. Тэхён мог не видеть его в стенах школы, но обычно если Пёс говорил: «Встретимся здесь же в среду», то всегда держал слово. Тэхён давал ему свои карманные, писал сочинения, решал задачи и тесты, и Чонгук никогда не оставлял это просто так. Тэхён уже мог защитить голову от удара, знал, как выбраться из того или иного захвата, и потому чувствовал ажиотаж. Даже его сны улучшились, благодаря чему он намного крепче спал. В среду он ждал Чонгука на крыше сначала полчаса, затем час, а когда время подобралось к двум, он решил вернуться домой. Идти по улицам Ратлера было менее страшно, нежели недели назад, но Тэхён всё равно контролировал взглядом каждый угол. Он успел уяснить: никогда, ни при каких обстоятельствах, не следовало терять бдительность. Никого, кроме нескольких дворовых собак и вечно пьяного бомжа по дороге Тэхён не встретил. А дома, глядя в потолок с кое-где облупившейся краской, никак не мог заснуть, ворочаясь с бока на бок и вздыхая от негодования. Он даже не мог позвонить Чонгуку, чтобы узнать, почему тот не явился в оговорённый день. Он не знал ни его адреса, ни номера, ни странички на фейсбук, если та вообще существовала. Досада сжирала его. Он надоел Чонгуку? Пёс устал с ним возиться? Или с ним что-то случилось? Убили? Взяли в заложники? Может, связали в тёмном подвале и сейчас пытали током? Тэхён мог только гадать. Думать, выдумывать, вспоминать, анализировать каждый известный факт. Провёл за этим занятием в итоге всю ночь, так и не сомкнув глаз. Утром его выражение в зеркале заставило брови сойтись. Синяки под глазами были тёмными и глубокими, будто кто-то ложкой выковырял под ними лоскут. Кожа была бледнее обычного. Тэхён жалел, что не смог поспать хотя бы несколько часов. Некстати вспомнились предстоящая контрольная по математике, которую он совершенно не хотел завалить, и, конечно же, лицо Пса, не оказавшееся в школе и на следующий день. Тэхён грыз на уроках карандаш; он отплевывался крошками розового ластика, переходя к алюминию, сдавливая грани друг с другом. К концу алгебры в пенале не осталось ничего, к чему бы ни притронулись его зубы. В обеденный час стол, который Тэхён за глаза окрестил псовым, был без предводителя. За ним сидели Бабочка, Клоун, Игла и тот пухлый парень, ни имени, ни клички которого Тэхён не знал. Без особого аппетита жуя яблоко, он иной раз прикусывал щёку, досадуя на самого себя. Чонгук был придурком, грубым неотёсанным хулиганом, и переживать за такого — себя не уважать. Но Тэхён отчего-то переживал, переживал и корился. Уже на выходе из школы, наткнувшись взглядом на Чимина, толкующего у обочины с парнем в шлеме на сомнительного вида байке, Тэхёна перемкнуло. Он трусцой добежал до Бабочки, звеня нервами и замками на сумке через плечо. — Хэй, — окликнул он, останавливаясь близ Чимина и его компаньона, окинувшего Кима прищуром глаз через отверстие в шлеме. — На секунду. Чимин не выглядел удивлённым, но и довольным тоже. Он вообще никак не выглядел: чистое лицо, не считая размытой чёрной подводки. — По какому вопросу? — Насчёт Чонгука. Чимин сморщился, не давая продолжить и бормоча под нос: «Не зови его так, он это не любит». Тэхён прихлопнул рот, кивая. — И что насчёт него? — поторапливал Бабочка, смотря через плечо на байкера беглым, немного обеспокоенным взглядом. — Можешь дать мне его номер? Секунду Чимин молчал, только чтобы вскоре взорваться смехом. Его плечи сотрясались. — Номер? Откуда мне знать его номер? Тэхён ничего не понимал, недоумение явственно читалось на его лице. Взгляд Чимина приобрёл какую-то снисходительность, когда он положил ладонь на плечо Тэхёна, наклоняясь ближе к нему. — Слушай, я без понятия, зачем тебе Пёс, но если он не хочет, чтобы его нашли, его не найдут. Он появляется, когда ему это удобно, ни под кого не подстраивается. Когда ему нужно будет дать о себе знать, он это сделает, а до тех пор лучше не пытаться с ним связаться. У Тэхёна в голове не укладывалось. Он смотрел на Бабочку так, словно тот нёс абсолютную несусветицу. — Я думал, вы друзья. Чимин вздохнул, отнимая от Тэхёна ладонь. Казалось, выглядел чуть менее радостным, нежели секунды назад, хотя это могло лишь почудиться. — Очевидно, это не так. Мне пора, — Чимин не стал даже что-либо объяснять. Когда он повернулся рыжей макушкой, отдаляясь к байкеру, чтобы умчать вперёд по дороге, как это было и в прошлый раз, Тэхён, не сдержавшись, вымолвил: — А если с ним что-то случилось? Уже сидя на мотоцикле, Бабочка обернулся с усмешкой. Явно старый мотор, года эдак пятидесятого, взревел, и рыжий парень старался его перекричать, произнося: — С этим сукиным сыном вечно что-то случается, но он удивительно живуч. Если бы помер — мы бы уже знали. Итак, не дав Тэхёну ответа яснее и убедительнее, Чимин уехал. Тэхёну оставалось только стоять на месте, вспоминая, что Чонгук ведь так и говорил ему: каждый здесь сам за себя. Навряд ли у Пса нашлись бы друзья. Здесь это были, скорее, взаимовыгодные отношения, сотрудничество, что-то рыночное. В Ратлере никто не беспокоился друг о друге по-настоящему. Тэхёна восхитило и ужаснуло это одновременно.

***

Пёс объявился к следующей неделе. С порезанной щекой, будто кто-то полоснул его ножом совсем недавно. Когда они с Тэхёном пересеклись в коридоре, Чонгук даже не окинул его взглядом, пройдя мимо, не останавливаясь и ничего не говоря. Тэхён прикусил губу, провожая его спину, широкие и массивные плечи. Плечи Тэхёна тоже немного раздались — он мог отжиматься уже тридцать раз. Однако вряд ли, дойди он хоть до ста, его мышцы станут такими же внушительными, как у Чонгука. Из-за исчезновения Пса они пропустили неделю тренировок. Это казалось большим сроком — Тэхён боялся растерять все свои навыки, но Пса это наверняка не волновало абсолютно. Он делал что хотел и когда хотел, а если бы даже они с Тэхёном составили и подписали договор, он бы не почурался продемонстрировать, как подтирает им свою задницу. Как Тэхён мог надеяться на него? Их условная договорённость для Чонгука ничего не значила, он наверняка возился с новеньким забавы ради. Тэхён засунул всю свою обиду подальше в угол. Он думал, что Чонгук хотя бы предупредит его, что всё кончено, но, видимо, он ошибался. Каждый здесь ведь сам за себя. И научиться обороне Тэхён тоже должен был самостоятельно. Сглатывая горечь, парень поспешил на уроки с низко склонённой головой, над которой громко разрывался звонок. «Тоже мне, — думал он, опускаясь на неудобный стул, стачивая о его спинку свои острые лопатки, — будто Пёс незаменим». Тэхён ведь мог найти ещё кого-то, умевшего махать кулаками. В конце концов Чонгук не был единственным кандидатом. На ум, однако, других не приходило. В столовой Бабочка яростно размахивал руками, переговаривая о чём-то с Псом, и косо смотрел в сторону Тэхёна, иногда поглядывающего на них со своего места в самом конце зала. Складывалось впечатление, что они говорили о нём, и Тэхёну это не нравилось. Даже если он был объектом беседы, Пёс не удостоил его и секундой внимания. Чонгук спокойно ел, слушая Чимина, и смотрел будто бы вскользь. Как всегда Тэхёну захотелось быть ближе, подслушать, оправдать себя как Пиноккио. Собственные мысли смущали, загорались уши. Тэхён быстро расправился со своим обедом, чтобы убраться из столовой в туалет, где, даже после справленной нужды, не спешил выходить из кабинки. На стенах было нацарапано много разных номеров с подписью «шлюха», «сосалка», «барыги», «шмань» и «травка, недорого». Конечно же, было много матов и карикатурных рисунков. Картинки членов, тачек, сисек, оружия, половых актов, изображенных в замысловатых позах. Но цепляло не это, а довольно большой рисунок ротвейлера с отпиленной головой, лежавшего в луже крови с закатанными белками глаз. Тэхён сморщился, нажимая на кнопку смыва. Когда он вышел наружу из кабинки, с его рта не успело сорваться вскрика — так быстро заткнули ладонью рот, грудью вмазывая в расписанные стены туалета. Тэхён их ненавидел, вечно оцарапывая подбородок или заднюю сторону шеи о шероховатость. — Кого это я поймал, так-так. Тэхён обомлел, признавая голос. Встретить опасность в лице Трэвиса вновь он совсем не ожидал. Тот не появлялся в школе после инцидента в коридоре. Пёс так отделал беднягу, что парню пришлось лечь в больницу. Видимо, кости его рук успешно зажили: так отчётливо Тэхён чувствовал их силу на своей шее. — Чего тебе надо? — прохрипел Тэхён, вставая всё выше на носки, пока его насильно тянули выше по стене за шею. Кукла — она и есть кукла, не важно, на шарнирах или на ниточках. — Пока не решил, но сделать с тобой что-то жуть как хочется. — Трэвис ухмылялся, сильнее сжимая пальцы. Тэхён хрипел и царапался, на минуты напрочь забывая о тренировках Пса, столовом ноже в боковом кармане рюкзака и орлах на карманах новых джинсов, которые достались ему заслуженно благодаря Бабочке и собственной смекалке. — Я понятия не имею, получил ли от Пса из-за тебя или ему просто стало скучно, но если он отправил меня в больницу, потому что ты что-то значишь для него... — Пальцы глубже впились в судорожно бьющую на шее вену. — ...то я отправлю тебя туда следом за собой. — Смотри, Пиноккио, если прижали вот так и держат удушающим, твои руки — вне зоны. Забудь про них, дохлый номер, только силы потеряешь. В твоём случае нужно действовать на скорость и манёвренность. Понял? — Если не руками, то как? — Как угодно, бля. Ногой по яйцам, а если не вариант, можно хоть зубами в нос вцепиться, лишь бы ускользнуть. — А бить по яйцам — разве не запрещённый прием? — Где-нибудь по телеку, но не на наших улицах. Здесь только одно правило — «бей, куда можешь, так сильно, как только можешь». Усёк? Тэхён не дурак, он усёк, просто будучи на стрессе тяжело сосредоточиться. А ещё чем меньше к мозгу кислорода — тем сложнее ему думать. Может, если бы Трэвис не сжимал его шею и не жался так близко, что от этого скручивало кишки, Тэхён бы вспомнил наставление быстрее. — Или есть ещё такой вариант: мы с тобой как следует повеселимся, и никакой больницы. Как тебе? — Трэвис подался вперёд бёдрами. Тэхёну стало противно. Пёс тоже порой был не сдержан в высказываниях, но он не угрожал изнасилованием всерьёз. А Трэвис это делал — и было это уже не впервые. Поэтому Тэхён совсем не жалел, когда врезал ему коленом между ног со всей силой, которая у него была, как его тому и учили. Трэвис не закричал, но пискнул, тут же разжимая руки и позволяя Тэхёну в ту же секунду отстраниться. — С-сука, — пищал коршун, хватаясь за пах и оседая на колени. Тэхён вытирал ладонью шею, жадно глотая воздух. Казалось, даже мутные зеркала в туалете запотели от его дыхания. Именно в этот момент кто-то вошёл внутрь, скрипя старыми петлями двери. Пухлый парень с коротким ёжиком волос резко замер в проходе. — Я быстро поссу, и вы можете продолжать то, на чем остановились, — сказал он без особого интереса, направляясь к писсуарам и уже на ходу расправляясь с бляшкой ремня. Трэвис не выглядел так, будто был готов продолжить, и Тэхён гордился собой за это. Коршун упирался лбом в стену, сгибаясь в три погибели, и, кажется, неспешно покачивался от боли. Тэхён быстро очнулся, выбегая из туалета, услышав вдогонку истеричное: «Я тебя ещё достану, педик!». Парень сглотнул и быстро зашагал по коридору прочь, опрометью слетая с лестницы на первый этаж. Он впервые смог постоять за себя и впервые прогуливал занятия из-за этого же. Кровь бурлила в венах, и, несмотря на страх, сейчас укромно запрятанный, хотелось идти вприпрыжку. Купив крекеров и любимую вишнёвую колу, Тэхён уселся на колесе позади одного заброшенного дома, который стоял неприкаянным по другую сторону дороги от его собственного. Он понял, что здесь никто не жил, потому что никогда не видел соседей, не слышал звуков, в окнах никто не бродил, а мусорный бачок у забора ни разу не наполнялся до состояния раздутого пивного брюха, как это было со всеми другими бачками. Задний дворик был заросшим, и Тэхёну нравилось прятаться среди никому ненужной зелени, смотреть на росчерки запутанных в небе проводов и лохматых голодных птиц, вечно зарившихся на его печенье. Здесь он тихо ютился, смотрел видео по самообороне на ютуб, отжимался и знал, что никто не нагрянет в его закуток, поросший сорняками и страшными слухами о том, что в этом доме в одну из суббот три года назад отец семейства пустил газ, навечно усыпив жену и двух малюток-двойняшек. На окраине Ратлера было много страшных историй, достойных экранизаций и книг: раскопки могил на кладбище, самоубийства на мосту через реку Уилишь, каннибалы, владелицы местной лавки «Свежо мясцо». Чему-то верилось, а чему-то верить совсем не хотелось, но всяких россказней было предостаточно. Если сводка была верна, каждую неделю в Ратлере кто-то трагично погибал и отправлялся в тюрьму, и Тэхёну ох как не хотелось оказаться одной из таких новостей. Он мог представить заголовок местной газеты: «Утоплен в школьном бассейне! Отчаянный зов о помощи или злоумышленное преступление?» Или: «Подросток сбросился с крыши школы. Что толкает детей на их последний шаг?» Обычно отец Тэхёна ухмылялся, читая новости из газеты; ошибочно можно было подумать, что его глаза блуждали по развороту с теми ужасными анекдотами, напрочь лишенными юмора, но нет. Криминальная сводка заставляла мистера Кима пребывать в подозрительно приподнятом настроении. Тэхён полагал, что отцу доставляли удовольствие чужие жизни, которые оказались хуже его собственной, закончившись на трагичной ноте. На следующее утро после стычки с Трэвисом в газете говорилось о скончавшейся парочке, найденной у заброшенного депо. — Сторчались, — хмыкнул мистер Ким, отпивая чёрный-чёрный кофе, от которого даже душа могла обуглиться. — Ей всего двадцать пять, а парнишка на два года младше. Никогда не пробуй наркотики, Тэхён, даже если предлагают за просто так. Тэхён уныло угукнул, разжёвывая не первой свежести хлеб, который спасали арахисовое масло и джем. — И, если спишь с кем-то, не забывай про защиту. Сейчас участились случаи СПИДа, — говорил мужчина как ни в чём не бывало. Тэхён поперхнулся. Крошки полетели во все стороны по столу, пришлось постучать по груди кулаком, чтобы очухаться. — Пап! — Что? — вопрос с едва приподнятой бровью. — Тебе семнадцать, в этом возрасте чего только не делают. — Ты же знаешь, что презерватив — это не стопроцентный гарант защиты от инфекции? — Действительно? — Да, пап. — Всё равно защищайся. Обрюхатить кого-то тоже будет совсем некстати. «Можешь не беспокоиться об этом», — хотел бы сказать Тэхён, но не стал. — Пора в школу, — пробормотал он вместо этого, накидывая на плечо рюкзак.

***

В коридорах школы Тэхён старался не отсвечивать, перебираясь перебежками из класса в класс. Возможно, Трэвис искал его, возможно, другие коршуны были с ним заодно — выяснять это не хотелось. Тэхён надеялся на свою способность оставаться незамеченным, но знал, что если на него объявили поиски, то найдут так или иначе. Он понимал, что второй раз мог не выстоять, что он обучен недостаточно для уверенности в способности к выживанию. Ещё Тэхён думал, что это всё вина Пса. Во-первых, он перестал заниматься с ним, бросил без слов; во-вторых, это из-за него Трэвис был разозлён, но свой гнев он не смел вымещать на Чонгуке, предпочитая кого-то более слабого и лёгкого для своего кулака. Тэхён думал обо всём этом, переодеваясь на урок физкультуры в своём укромном углу под конец перемены, и как раз в этот момент в раздевалке объявился объект его мыслей. Тэхён не знал, вздыхать ли от облегчения или злиться, когда волосы на его руках вздыбились и перед ним возникла фигура в тотальном черном цвете, не считая розового пузыря жвачки между губ. «Бам» — со звонким хлопком лопнул шар хубба-буббы, и Тэхён легко вздрогнул. — Ну и какого чёрта ты не пришёл вчера на тренировку? — спросил Чонгук развязно, прислоняясь плечом к шкафчикам, беспардонно жуя со звонким клацаньем. Тэхён хмуро смотрел на него. Пёс выглядел здоровым, не считая пореза на щеке. К шраму, расчерчивающему бровь, вскоре прибавится компаньон-новобранец. Тэхёна ещё не резали, ключевое здесь — «ещё». — Это ты не пришёл тогда, в среду. Я ждал тебя, мог бы сказать, что не явишься, — говорил Тэхён, запихивая вещи в рюкзак. — Написал твоё сочинение по литературе, но, думаю, сроки уже прошли. — Дела появились. — Чонгук пожал плечами, выдувая новый пузырь. Отчего-то захотелось ткнуть в него пальцем, лопнуть назло. Да, Тэхён злился. На себя, на Пса, на Дэни и Трэвиса, на Кирпича и на отца. Это скапливалось в нём, каждое новое испытание просто пополняло чашу, а насколько та глубока, известно не было. — Пошли, Пиноккио, ты ещё не можешь жать сотню, чтобы опаздывать к старому хрену. Пёс толкнул Тэхёна в плечо, подталкивая. И возразить было нечего. И тихая злость бурлила, подстёгивала делать шаг быстрее, но пропала тут же, стоило переступить порог и осознать: все ученики затихли и пялились в немом ужасе. А Тэхён понял, почему, ведь явился в зал вместе с Чонгуком, который не позволял себе приходить на уроки вовремя, даже когда мог это сделать. Репутация, чёрт возьми. Если он являлся на физкультуру, то обычно всё занятие либо делал отжимания, либо висел на канате. А тут, о восьмое чудо света, не должен был отбывать наказание мистера Черча. — У тебя часы сломались, неужели перестали спешить? — грубый басистый голос преподавателя рикошетил от высоких стен. — Это я вам сюрприз захотел сделать. — Чонгук развёл руки в стороны, преподнося себя как подарок. — Вы рады? — Безумно. — Мистер Черч улыбнулся, парочка передних зубов у него была золотая. Тэхён впервые это заметил, потому что тренер на его памяти ни разу не улыбался так широко. — Делаем разминку и бежим пять кругов! — крикнул он и коротко дунул в свисток. Тэхён сразу же занял место в конце шеренги, стараясь игнорировать косые взгляды в свою сторону. Он знал, что вскоре опять поползут сплетни и вновь найдётся кто-то отчаянно смелый или глупый, кто захочет тронуть его, чтобы выяснить, оправданы слухи про него или же нет. «Пёс нашёл себе игрушку, а свои игрушки другим трогать он не даёт». Тэхён был в курсе, что Чонгук интересовался парнями. Но в случае с Псом, никто не смел называть его гомиком, педиком или заднеприводным, все предпочитали молчать, говоря о нём лишь за глаза. Никто не насмехался над ним; он заставлял людей сохранять тишину при виде себя, несмотря на ориентацию, что была здесь не в почете. Чонгук не скрывался как Дэни, не утаивался от общества и себя же, как Тэхён. Может, за это его тоже называли бешеным. — Делимся по парам, ложимся на маты, помогаем друг другу делать упражнение на пресс! Девочкам по двадцать, мальчикам по сорок раз. Тэхён вытирал пот с лица после пробежки, выносливости в нём было с грош. Красные щёки и одышка красочно демонстрировали это всем. Тэхён было ступил к парню, с которым они обычно делились по парам — такой же забитый обществом с невидимой сыпью. Паренёк был с косоглазием, и обычно все так и называли его — Косой. Но Косой попятился, стоило Тэхёну лишь двинуться к нему. Он смотрел за плечо Тэхёна так, будто позади него стоял огромный страшный монстр с разинутой острозубой пастью — и было это почти так. — Идём, Пиноккио, — сказал Чонгук; голос его походил на небесную кару, отзвучавшую где-то сверху. Тэхён не успел и тихо пискнуть, как плечо его обожгла тяжёлая горячая ладонь, крепко сжала, без усилий направляя в нужную сторону. — Что ты делаешь? — спросил Тэхён тихо, пока его настойчиво тянули вниз на старый потрёпанный синий мат. — Выполняю задание, что за вопросы? — Хитрая ухмылка не вызывала и толики доверия к словам, с неё сорвавшимся. Тэхён огляделся. Десятки глаз смотрели на них, рты двигались, воссоздавая гомон и тихую панику. — Не трать впустую время, Пиноккио. Делай пресс. — С этими словами Чонгук крепко схватил Тэхёна за колени, пряча ладони в их сгибе. Пришлось собраться с силами, делая короткий вдох. Под пронзительным взглядом мистера Черча и Пса, Тэхён принялся за задания. В животе разгорался пожар; он надеялся, что это было вызвано потревоженными мышцами брюшного пресса, а не горячими ладонями, грубо стискивающими его ноги, или глазами напротив, в которых читался жуткий голод, жажда вгрызться в кровавую сочную плоть. — Мне нужно сделать домашку по физике, — говорил Чонгук, пока Тэхён трудился в поте лица, пыхча. — Плюс, конечно, бабки. Сегодня пройдем курс ударов. — Мне, — шумный выдох через нос на очередном скручивании, — это больше не нужно. Тэхён не смотрел, когда говорил; веки у него были крепко сомкнуты. Жалкая бравада в нём показывалась трусливой мордой. — Действительно? — Чонгук чуть навалился на согнутые колени Тэхёна, давил энергетикой и весом. — Уже всему научился? Мне проверить? Хочешь, чтобы я завёл тебя в зал с бассейном? — Ты меня запугиваешь? — Тэхён распахнул глаза, сглатывая и встречаясь с Псом взглядом. Тот на него глядел с прищуром, жал губы в полоску и крайне медленно передвигал зрачками. — Так нужны мои несколько долларов? — Батон сказал, ты треснул Трэвиса по яйцам в туалете вчера. Тэхён перестал делать упражнения, замирая в одной точке. Подобрался, глядя искоса из-за чёлки. Видно: смутился. — И что? — Ты бы не сделал этого без моей помощи. И ты навряд ли выстоишь, когда тебя прижмут в следующий раз. У тебя есть характер, а у нас тут любят его ломать. Я мог уже давно поставить тебя на место. Тэхён сглотнул. Мистер Черч прикрикнул, подстёгивая продолжать делать упражнения и не прохлаждаться, и парень медленно принялся за работу вновь. — Я всё ещё не понимаю тебя. — Я говорю, — наклонил Чонгук голову, произнося речь вкрадчиво, — чтобы ты не выёбывался и делал так, как скажу я, если хочешь остаться в целости. Сердце в груди билось чаще. Неужели Чонгук… защищал его? С каких пор бешеные псы сделались сторожевыми? — С чего я должен верить тебе? — Ты не должен, — фраза брошена с пожатыми плечами, — но разве у тебя есть выбор? «Выбор есть всегда», — захотелось сказать и громко расхохотаться. Тэхён задумался, хоть и в образовавшихся обстоятельствах давалось ему это с трудом. Возможно, Чонгук действительно был на его стороне. Возможно, ребята вокруг шуршались не просто так и это он, Тэхён, не догонял что к чему. Несмотря ни на что, доверия к кому-то такому, как Чонгук, было ноль. — Когда нужно сделать задание по физике? — спросил Тэхён в итоге, на что Пёс слишком уж довольно улыбнулся. — К пятнице.

***

Ветер гулял по крыше, уроки были давно закончены, на землю опускались сумерки. Тэхён и Чонгук занимались. Как всегда пот ручьем и больные кулаки, насмешки и слова, брошенные с издёвкой. Каждый раз, открывая рот, Чонгук заставлял чувствовать к нему волнами накатывающую ярость. — Ты поднимаешь кулак так медленно, что я мог бы успеть покурить за это время, — говорил Пёс скучающе, без проблем уворачиваясь от очередного выпада Тэхёна. Тэхён очень устал; он мог двигаться только потому, что им управляла злость. Чонгука нереально было тронуть, не то что ударить. Тэхён ощущал себя жалким каждый раз, когда промазывал, попусту сотрясая руками воздух. — Ты смог сбежать от Трэвиса лишь из-за того, что тот кретин, у которого нет ничего, кроме мускул. Знаешь, что это значит, Пиноккио? Что руки-бочки это не единственное, чем нужно обладать в драке. Хотя, если у тебя ни мускулов, ни способности понять, как правильно бить, — ты в полном нокауте. — Я пытаюсь, — тяжело дышал Тэхён, смахивая прилипшие ко лбу волосы. — Ты хуёво пытаешься. Я мог бы опрокинуть тебя на лопатки мизинцем. У Чонгука загорелись глаза, когда он произнёс это. Тэхён сообразить не успел, как у него из-под ног выбили почву, и он грохнулся навзничь, больно ударяясь копчиком. Из глубины лёгких вышибло дыхание. — Ну вот, ты даже не собран, — прицокнул Чонгук с недовольством. — Мог отскочить, но стоял столбом. Пёс говорил это, глядя сверху. Серое небо над его головой угрожающе грохотало, как, собственно, и уставшее сердце у Тэхёна в груди. Тело нежила боль, спазмы распространялись по всем конечностям, хотелось глухо завыть. Тэхён сдержался. — Вставай, — приказал Чонгук. Если бы Тэхён только мог. Он едва дышал короткими рывками. Пёс хмуро смотрел на него, почесывая в лёгком недоумении щёку. Сам же опрокинул, но виноватым нисколько не выглядел. — Вот это тебя размотало, — подметил он, неудовлетворённо скалясь. — Ладно, небольшая передышка. После сказанного он вдруг лёг рядом на бетон, используя руку Тэхёна в качестве своеобразной подушки, укладываясь на неё затылком. У парня не было сил двинуться, он позволял использовать себя для чужого комфорта, тупо пялясь вверх. Вскоре запахло палёным табаком; Пёс кольцами выдувал дым в воздух, а тот едва проглядывался среди общей серости. — Можно мне тоже? — попросил Тэхён тихо. — Ты не куришь, — ответ без эмоций, короткий и ёмкий. — Хочу попробовать. Пёс очередной раз выдохнул витиеватый дым, затем медленно повернул голову к Тэхёну, будучи всё также на его руке, тем самым приминая её. Серость из его рта обожгла парню лицо, заползла в нос, щекотала нервные окончания и залипшие в организме клавиши. — Пробуй, — сказал Пёс отчего-то тише прежнего и притянул Тэхёну полускуренную сигарету, придерживая её двумя пальцами. Тэхён чуть подумал, раскрывая губы и позволяя белому кончику, недавно изъятому из чужой пасти, попасть в его. Он даже не думал, как это было странно, закрывая глаза и вдыхая с плотно закрытым ртом, обволакивая никотином нёбо, язык и гортань. Шероховатые пальцы Чонгука, в точности как стены, о которые Тэхён часто царапался, казалось, стачивали его обветренные губы в кровь. Он на миг представил, как они трогали его за лицо, шею, плутали по всему телу, царапая кожу наждачкой до красноты и воспламенения. Дым зашёл ниже по горлу — к лёгким, обожжёг, заставляя Тэхёна резко распахнуть глаза, отворачиваясь, хрипя и кашляя в сторону. Чонгук посмеивался над ним, возвращая сигарету на законное место между своих губ. — Первый раз попробовал? Тэхён кивал, продолжая кашлять и морщиться. Сигареты были ужасны, от них слезились глаза и чесались внутренности. Хотелось залезть рукой в глотку, чтобы унять зуд. — Пиздец, ты совсем салага. Я выкурил первую сигарету в девять. В девять Тэхён смотрел никелодеон по телевизору и играл в лего. Ему вдруг стало интересно, было ли у Чонгука лего, было ли у него детство. — Удивлён, что ты ещё дышишь, — сказал Тэхён вместо этого. Чонгук хмыкнул, с щелчком отбрасывая сигарету с края крыши. Он не спешил подниматься с руки Тэхёна, ничего не говорил, пялился в никуда, но одновременно, казалось, во что-то всматривался. — Бабочка говорил, ты меня искал. Это правда? Комфортная тишина продлилась недолго. Тэхён зажевал губу, вдруг смутившись. Неожиданно на него снизошло, как глупо это было. Он искал Пса, когда другие мечтали, чтобы он исчез. — Ты не пришёл на тренировку. Я лишь хотел узнать твой номер. — У меня нет телефона. Тэхён нахмурился. Без телефона в двадцать первом веке? Чонгука нужно было назвать безумным, а не бешеным. — Как же ты связываешься, когда тебе нужно с кем-то поговорить? — Есть куча людей вокруг, у которых есть телефоны. Если мне нужно будет позвонить, я одолжу у них. Тэхён понимал, что значило чонгуково «одолжу» и что правильнее было в его случае употребить «отожму». — Но даже если бы у меня был телефон, ты бы не получил мой номер. Незачем тебе меня искать, понял? — Чонгук говорил с настолько серьёзным выражением, что Тэхёна это ввело в некое подобие уныния. Непонятно было, что Пёс из себя представлял и кого строил; неприступная стена вокруг него, увитая колючей проволокой, была непреодолима. Тэхён угукнул, прикрывая глаза. Боль в теле утихала. Лежать вот так, раскинув руки, было приятно. Ветер ласкал разгорячённое лицо. — Всё, перекур окончен. Подъём, Пиноккио. Чонгук развеял безмятежную тишину, вскакивая на ноги. Тэхён тихо простонал под нос, приоткрыл глаза и удивился, когда увидел перед собой ладонь Пса, протянутую, чтобы помочь ему встать. Он помедлил, прежде чем неуверенно взяться за неё и подняться на ноги.