Бешеный Пёс

Драки с Чонгуком походили на кошки-мышки. Причём точно понятно не было, кто из них был грызуном. Тэхён пытался атаковать, но Чонгук всегда ловко ставил блоки или увиливал, а иногда мог без особых усилий загнать Тэхёна в ловушку, из которой тому во что бы то ни стало нужно было выбраться, но обычно у Тэхёна никогда это не выходило: ни ударить, ни выпутаться из хватки, ни увернуться от тычков. Даже когда он предпринял попытку с трюком, который уже опробовал на Трэвисе, Чонгук так ловко пресёк его, отталкивая, что это вызывало мысли о его абсолютной несокрушимости. Тэхёна это бесило. — Что, никак не сбежать? — Чонгук насмехался, удерживая Тэхёна за руки. Стоя спереди, сковал запястья за спиной, да так крепко, что ладони онемели. Тэхён весь был в синяках, походил на далматинца. Молча скривив губы, парень предпринял попытку дёрнуться, но эффекта это не возымело. Он казался совершенно крошечным на фоне Пса, скалившегося на каждое его трепыхание и скулёж. — Ну же, ударь меня, я знаю, ты хочешь, — Чонгук насмешливо шептал это на ухо, воспламеняя ярость в Тэхёне всё сильнее. Хотелось оттолкнуть, хотелось ударить — да никак. Искры полыхали около них, меж глаз сверкали молнии, пока оба пожирали друг друга взглядами. Тэхён приоткрыл рот и уставился чуть ниже чужого носа. Губы у Чонгука были припухлыми, всегда обветренными, иногда с кровавыми прожилками. Он, вечно голодный, постоянно их грыз. Несмотря на это, имели они очаровательную форму. Эти губы с мягко очерченной аркой купидона смотрелись неестественно на лице кого-то с кличкой Бешеный Пёс. Тэхён сглотнул. «Твой главный козырь, Пиноккио, — действовать неожиданно, на опережение чужим мыслям. Тогда, может, тебе удастся победить, несмотря на плачевные навыки». Отвлечь Чонгука во время схватки всегда было заведомо гиблой затеей: у Тэхёна никогда не выходило. Поэтому он очень рисковал, задерживая дыхание, вытягивая вперёд шею, кособоко врезаясь губами точно в чужую усмешку. В голове — обратный отсчёт до взрыва хранилища с петардами. Сердце совсем не билось. Он правда это сделал? Выдох Чонгука лёг поверх окаменевших губ; руки на запястьях, что всегда крепко сжимали, ослабили хватку и поползли вверх по локтям — к плечам. Губы Чонгука вдруг начали двигаться. Стоп. Стоп. Стоп. Кто из них двоих в итоге действовал неожиданно? Кто нападал? У Тэхёна паника. Он вдруг забыл, как и для чего это всё началось, что затеял это он, пока Чонгук, кажется, по-настоящему целовал его. Тэхён сейчас ощущал себя сдохшей рыбой, склизкой и иногда похлопывающей жабрами от отчаяния. Он вдруг превратился в субстанцию, раскисший в грязной луже хлебный мякиш. В голове громко хлопнуло. Может, то были единичные аплодисменты насмехающейся аудитории — невидимых зрителей, наблюдавших за Тэхёном из слепых зон. Может, фитиль догорел, и салюты-буквы выстроились в небе в яркое и искрящееся «придурок». Но Тэхён вдруг вспомнил изначальный план. Что он вовсе не собирался целоваться с Чонгуком по-настоящему, что это лишь часть его замысла, что ему ни капли не нравится привкус чужих губ на своих и что он как можно скорее должен прекратить это. Оттолкнуть Чонгука теперь, этого настоящего пса, что так и норовил вылизать и укусить, совсем не было проблемой. Тэхён легонько толкнул его, и фигура, которая никогда и на дюйм не сдвигалась, вдруг поддалась действию физики, кренясь назад. Чонгук ещё не пришёл в себя: его глаза — закрыты, из чувств — только чуткое обоняние и слух. А Тэхён на максимум обострил все свои, чтобы как следует врезать парню перед собой. Сгиб колена прицелился в живот, удар был чёток и выверен — сразил сразу же. — Ах ты с-сука, — прошипел Чонгук, оседая на пол. Воздух со свистом прошёл сквозь его зубы. У Тэхёна он почти с ним же вылетел через нос, пока он в шоке смотрел на Пса, упавшего перед ним на колени от боли. Внутри бесновалась какая-то дикая суматоха чувств, царил полный раздрай. Но прежде всего это был страх. Вдруг захотелось одним прыжком сигануть с крыши. — Беги, маленькая дрянь. Беги, иначе тебе пиздец. И Тэхён послушал. Кажется, впервые так безропотно. Пока он бежал, горели лёгкие и горели губы. И там, в груди, что-то тоже полыхало.

***

Так кошки-мышки сменились на прятки. Чонгук водил, Тэхён же искал укромные места для отсидки. Туалет грозился стать его вторым домом, эта укромная кабинка с хлипкой железной защелкой. Псу такую выбить на раз-два, она — лишь видимость защиты, но Тэхёну было необходимо хотя бы это. Он знал, что Чонгук искал его. Каждый раз чувствовал на своей спине его пытливый взгляд, от которого живот дико скручивало. Пёс не нападал среди толпы, и Тэхён старался быть ближе к ней. Прятался за чужими плечами либо за дверью туалетной кабинки, никогда не расслаблялся и всё время ждал, когда в шею вцепятся клыки. Чонгук хотел сожрать его с потрохами, это не поддавалось ни малейшему сомнению. Тэхён поступил опрометчиво, крайне глупо и храбро для кого-то столь слабого. Поцеловать Пса лишь затем, чтобы его отвлечь! Глупее было лишь подлить в горящий дом керосина. В пятницу Тэхён сидел на толчке, решая задачки, когда дверь соседней кабинки бахнула — и сверху вдруг прозвучал голос, заставивший его испуганно дёрнуться: — Так и знал, что ты здесь торчишь, — сказал Чимин, выглядывая из-за расписанной маркерами перегородки. Его волосы были в таком беспорядке, словно кто-то недавно растормошил их. Его губы были странно пухлыми и красными, напоминали воспалённый прыщ — нажмёшь, и они тут же лопнут. — Мне в прошлый раз пришлось из-за тебя в раковину поссать. — Я тут выживаю, вообще-то, — пробормотал Тэхён, ведя плечом. Чимин склонил голову в сторону, из-за чего его длинные сережки с крестами зазвенели. Тихонько, как колокола единственной церкви в Ратлере, что едва выживала, потому что в Бога здешние жители уже давно не верили. — Да, ты его сильно разозлил. Давненько я Пса таким не видел. Даже забавно. Тэхёну вот нисколько не забавно. Он был уверен, что никто до него не целовал Чонгука лишь затем, чтобы после как следует врезать коленом в живот. Осознание этого его угнетало. — Да уж, — прошептал он, сглатывая и сминая пальцами тетради. Карандаш выскользнул из одной и закатился в соседнюю кабинку. Кажется, навечно потерялся среди сигаретного пепла, капель мочи и спермы. — В любом случае, прячась тут, ты лишь оттягиваешь неизбежное. Тэхён свёл брови к переносице. Голос Чимина сверху, да ещё и с этим назидательным тоном, напоминал что-то вымышленное вроде ангела-хранителя или умного сверчка, который всегда старался наставить Пиноккио на разумный путь. — Он убьёт меня? — Пёс, конечно, со сдвигом, но не некрофил. Тэхёна от слов Чимина передёрнуло. Он глянул на Бабочку с осуждением, но тот лишь мило улыбался. — Брось, я вижу, как он смотрит на тебя. — Чимин закатил глаза. — Да, — кивнул Тэхён, — будто убить хочет. Меня аж пробирает. — Он не убьёт тебя. — Чимин покачал головой. — Так, покалечит… немного. — Прекрасно. — Тэхён провёл рукой по лицу, начав суматошно собирать вещи в сумку. — Он сказал, что произошло? — Нет, но догадаться нетрудно. Я видел вас двоих на крыше. Что вы, ребята, там постоянно делаете? Тэхён помедлил с ответом, однако Чимин смотрел, казалось, в самую душу, так что он признался: — Пёс учит меня драться. Брови Чимина стремительно взлетели на лоб. Он чуть разинул свой рот, явно удивлённый чужим ответом. — Тебя-то? — И окинул Тэхёна таким странным взглядом, каким обычно смотрят главные стервы школы на новеньких-простушек в фильмах для подростков. — Не в обиду, но Пёс за таких обычно не берётся. Я имею в виду, у тебя навряд ли в подобном есть опыт. Он же с тебя ничего не поимеет, только поломает. — О чём ты? — теперь мало что понимал уже Тэхён. — Я сам его попросил. — Сам попросил его? — Чимин досадливо сморщился. — Слушай, уличные бои бывают… довольно жестокими. Не все пойдут на такое. Тебе что, действительно так сильно нужны деньги? — Какие ещё уличные бои? Пёс просто учит меня драться, это я плачу ему за уроки. О каких деньгах ты говоришь? — Пёс организует подпольные бои, я думал, ты в курсе. Разве это не общедоступный факт? Он в школу не ходит, потому что в притоне с бойцами занят. Тэхён покачал головой, вдруг понимая, что имел в виду Игла, посылая его к Псу с такой уверенностью, будто для Чонгука учить кого-то драться не было чем-то необычным. Тэхён, считай, был очередным его протеже. Индивидуальные уроки от гуру. — Я не знал этого… — шептал Тэхён. — Слышал только, что он собирает ставки во время игр. — Пёс любит делать деньги с ничего, в этом у него таланта не отнять. Когда мы были мелкими... — Чимин вдруг перегнулся дальше в кабину к Тэхёну, переходя на шепот. — Он брал с ребят деньги за просмотр порно, потому что у его отца была целая коллекция кассет. Но я... — Он резко подтянулся обратно, прибавляя голосу громкости. — ...Тебе этого не рассказывал. «Бабочка знал Пса уже давно», — размышлял Тэхён, возвращаясь домой в тот день. Однако даже прошедшие года не смогли сделать из них друзей. В голове это с трудом укладывалось. В поросшем сорняками доме через дорогу появились жильцы: пятнистая небольшая кошка и три котёнка. Тэхён прозвал их Атос, Портос и Арамис. Глядя на их продрогшие тельца, он разжалобился и в колесо, где мама кошка всех прятала, подсунул старое одеяло из дома. Он бы взял их всех к себе, но его отец тотчас бы вышвырнул котят на помойку, так что Тэхён не решался. Три мушкетёра ластились к его рукам, пока кошка с завидным аппетитом хрустела кормом на крыльце дома. Закуток с мусором и сорняками вдруг перестал быть одиноким, и Тэхёну всё больше нравилось проводить в нём своё время. В Ратлере невозможно было завести друзей, но, похоже, он смог это сделать. В выходной, лишённый школы и пряток от опасности, что так и поджидала за каждым углом, Тэхён семенил среди рядов продуктового минимаркета «Крэб и Джек», набирая в руки всяческой дряни. Его любимая вишнёвая кола была зажата подмышкой, и он предвкушал, как примкнёт к ней губами, только выйдя за порог магазина. Тут-то он и замер, где-то на мыслях о сладких пузырьках, когда услышал шёпот за стеллажом по правую руку от себя. — …Ну же, чувак. Ты наставляешь на него пушку, а я гребу с кассы бабки, чего ты опять сопли на кулак мотаешь. — Не знаю, Джоэл, я ещё ни разу никого не грабил, чтоб так… с оружием. — Блять, ты же не будешь ни в кого стрелять. Тебе просто нужно припугнуть его. Я уже много раз проворачивал подобное. Он так испугается, что выдаст тебе всю наличку. Разве не ты говорил, что тебе нужны деньги? — Да, нужны. — Ну тогда вперёд, меньше думай, больше делай. Тэхён замер посреди ряда с газировкой, не зная, куда ему деваться. Пить захотелось отчего-то сильнее: так быстро пересохло в горле. Он глядел в отражение бутылок пепси за движением фигур через ряд от него. Блестящий пистолет показался в руке одной из них. Плохи дела. Почему Тэхёну вечно везёт нарываться на неприятности? Он не хотел вмешиваться в серьёзную передрягу, ему хватало своих сполна. Мысли лихорадочно метались в голове, побыстрее хотелось убраться из магазина, но тело было быстрее здравых идей. Путь преградили два парня, с виду примерно одного с Тэхёном возраста. Может, они были даже из одной и той же школы, собравшей в себе все сливки их «угольного района». — Пушка заряжена, я выстрелю, если ты рыпнешься вызывать копов! — рявкнул грабитель слишком уверенно для парня, который ещё секунду назад роптал. — Быстро деньги с кассы на стол! — закричал второй. — Живо! Тэхён не дышал. Он пересёкся взглядом с перепуганным рыжим мальчишкой, стоявшим за кассой. Сколько ему? Четырнадцать? Тэхён подозревал, что он подрабатывал здесь незаконно. Его глаза смотрели на Тэхёна, отражая в них такой же испуг. Тэхён попятился, качая головой и будто бы умоляя его не втягивать. В этот момент колокольчики на двери «Крэб и Джек» звякнули, в магазин вошёл некто в капюшоне. На миг всё замолкло, даже тихое радио, вещавшее об ухудшении погоды в эти выходные. — Бля, вам прям щас надо было этим заняться? Серьезно, середина дня, — сказал вошедший раздражённым голосом Пса. — Куда полиция смотрит, — он цокнул, проходя вперёд так беспечно, будто вооружённый парень держал в руках пластиковую подделку, а не настоящий заряженный пистолет. — Я как с ними встречусь, напишу жалобу. Разве мы не платим налоги, чтобы они работали? Договорив, Чонгук обвёл взглядом пространство, быстро пересекаясь им с замершим среди стеллажей Тэхёном. Он кривовато ухмыльнулся, как-то совсем плотоядно. У Тэхёна перед глазами тут же вспышкой промелькнули воспоминания об их последней встрече, обожжённые губы и стопы, до пламени стёртые об асфальт при побеге. Парень вздрогнул, да так крупно, что это повлекло за собой ряд определённых последствий, как если бы одно неловкое движение повалило ряд домино, а те чудом сдвинули литосферные плиты — и так Америка разделилась на Северную и Южную. Зажатая подмышкой бутылка колы выскользнула из хватки Тэхёна, а затем с звонким дребезгом разбилась о плитку, расплескалась, зашипела разбушевавшимися пузырьками, разлетелась во все стороны осколками. Перепугались все, особенно грабитель, который, и так будучи на взводе, совсем уж растерялся. Выстрел прогремел у Тэхёна прямо над головой — так быстро, что он едва уловил лёгкий свист пули, но так медленно, что увидел её вращающиеся грани в воздухе. С громким хлопком стеллаж позади Тэхёна пробило, запахло жареным и немного порохом. — Чёрт, чёрт, чёрт! Валим! — С криком один грабитель потянул другого к выходу. Оба вылетели за дверь, казалось, быстрее, чем вся жизнь из тела Тэхёна. Только тогда Тэхён сделал вдох, вдруг осознав, как болят без воздуха лёгкие, что всё это время он совсем не дышал. Он провёл рукой по волосам, чувствуя, как ровной полосой — славно, что не посадочной, — их прорезала пуля. Из глубины его горла вырвалось нервное икание. В который раз: выжил чудом. — Пиздец, тебя чуть не прикончили из-за этой дряни, — говорил Чонгук, незаметно подходя ближе, будто бы даже подкрадываясь. Осколки разбитой бутылки хрустели под подошвой его ботинок, а чёрная газировка, точно кипящая магма, местами бурлила и лопалась. — Вишнёвая кола? Кто-то реально её пьёт? В воздухе витал сладковатый запах, щекотал нервные окончания носа едким ароматизатором. Тэхён его любил. Послевкусие вишнёвой колы на языке всегда было для него приятным. Горло окончательно пересохло при мысли, что он мог никогда больше не выпить её. — Хэй, Вишня, слышишь меня? Или тебя сконтузило? — Чонгук защёлкал перед глазами обескураженного парня пальцами. Тэхён, наконец, моргнул, прогоняя оцепенение. — Как ты меня назвал? — Свёл он брови к переносице, отходя на шаг от подтекающей к ногам газировки. На миг померещилось, что на плитке была разлита лужа тёмной-тёмной крови. — Пиноккио нравится тебе больше? — невозмутимо спрашивал Чонгук. Он вообще вёл себя так, будто не происходило ничего странного. Обошёл Тэхёна ненавязчиво, притворяясь, что всю эту неделю не гнался отчаянно за ним, и сгрёб в одну ладонь с полки сразу пару банок пива. — Ты весь трясешься. Тэхён опустил взгляд на руки — и правда. Его колотило, и, даже когда он попытался унять тремор пальцев, те никак не подчинялись. — Пойдём-ка, Вишня, со мной. С всё той же невозмутимостью Чонгук закинул Тэхёну руку на плечи, выходя из магазина не расплатившись. Рыжий паренёк, стоявший за кассой, даже не думал препятствовать этому. Разбитая кола и пробитая пулей стена остались позади. — Всё же я удивляюсь твоей способности к выживанию. Сколько встреваешь, а всё никто тебе шею не скрутит. Даже я. — Чонгук звучал отчего-то философски. Они шли вдоль тротуара, всё так же в обнимку, и Тэхён позволял этому происходить только потому, что сознание его было затуманено. — Я вот что думаю… Не дав договорить Псу, Тэхён споткнулся, подвернул ногу о камень, всем своим боком налетел на Чонгука. У того — пиво через край и мат сквозь зубы. — Ты же даже ходить не можешь, это просто невероятно. Тэхёна немного вело в сторону, даже когда он стоял на месте. Ветра не было, но отчего-то его фигуру штормило то влево, то вправо. — Да твою мать… — Чонгук вновь выругался и, не церемонясь, усадил Тэхёна на край бордюра. Парень смотрел между ног, сдерживая вдруг подступившую к горлу рвоту. — На, выпей. Под нос всучили банку пива. Тэхён не любил пиво, ему нравилась вишнёвая кола, но стоило «Миллеру» появиться в зоне досягаемости, как он тут же впился губами в алюминий, жадно глотая. Лилось через край, хмельной напиток стекал по подбородку, ластился за ворот толстовки. Вот главный минус пива: впитавшись в ткань, пахло оно отвратно. — В тебя ещё не стреляли ни разу? — спрашивал Чонгук, хмуря брови и открывая вторую банку пива. Тэхён на вопрос тряс головой, утирая рукавом испачканный подбородок. — Глянь-ка. Пёс вдруг поднял край футболки, под которой прятался поджарый пресс и татуировка цербера. Тэхён основательно залип на дорожку волос ниже пупка, когда палец Чонгука, отвлекая, указал между пятым и шестым ребром, на место с белой полосой шрама. Кожу в том месте грубо штопали. — Пуля прошла навылет, повезло. Есть ещё одна на бедре, но ту пришлось доставать щипцами. — В тебя правда стреляли? — То ли пиво, то ли ударивший по голове адреналин заставили Тэхёна посмотреть Псу точно в глаза. Но не просто посмотреть, а заглянуть, бесцеремонно вторгнуться в них взглядом. — Это очень больно? — Бывало больней. — А что хуже пуль? — Тэхён вновь припал к банке пива, тушуясь от выражения лица Пса на его вопрос. Какая-то тень легла на лицо Чонгука, над его головой точно нависла туча. — Лучше тебе не знать, Вишня. Пей своё пиво молча. Тэхён вновь запутался в чужих переменах настроения. У Пса то два шага вперёд, то три назад. Сбитый, неправильный ритм, который не получалось поймать. В конечном итоге, как бы Тэхён ни старался, допить пиво у него не вышло. Это за него, закатывая глаза, сделал Пёс, сминая баночку ладонью, будто лист бумаги. — Ты зря сюда пришёл. — Да, я уже понял, — вздохнул тяжело Тэхён, — нужно было пойти в супермаркет. — Я говорю, зря ты вообще здесь. В глобальном масштабе. — Оу. В воздухе повисло молчание. Конец сигареты Пса тихо тлел. Чонгук сделал очередную затяжку, когда у него на лице появилась эмоция, которую Тэхён с трудом понимал. Он бы отнёс её к неуверенности, не будь убеждён, что Чонгук был попросту той лишён. — Знаешь о заброшенном девятом депо? — Что? — Потерянное выражение лица Тэхёна ясно говорило: он ничего не знал о девятом депо. — Его закрыли лет десять назад. Оно на границе города, у выезда в лес. — Здорово, наверное? — Тэхён вжал голову в плечи: так тяжело на него посмотрели. — Приходи туда завтра к полуночи. Нервный хмельной смех вырвался наружу. Пёс, заброшенное депо, лес и время, пересекающее комендантский час, рисовали в голове Тэхёна столь красочные картинки, что он задавался вопросом: неужто Чонгук и правда думал, что он настолько глупый? — Хочешь зарезать меня? — смеяться Тэхён не прекращал, а Пёс же — недружелюбно на него пялиться. — Не совсем. — Чонгук наконец перевёл свой взгляд, бросая его и сигаретный бычок к ногам. — Хочу проверить твою удачу. — Я не приду. Тэхён надеялся, что его голос звучал так твёрдо, что даже толики неуверенности в нём не проскользнуло. Он знал, что Чонгук с лёгкостью читал его, чуял на расстоянии кислый запах страха. — Мне кажется, из тебя может что-то выйти. — Чонгук пожал плечами. — Меня давненько не опускали на колени. Может, ты не столь безнадежен. Подумай, Вишня. Времени у тебя до двенадцати. — Я ложусь спать в десять, — настоял Тэхён, упрямо глядя вперёд. Изречения Пса играли с его нервами злую шутку. Гордость внутри пренебрежительно кичилась выпяченным подбородком. — Прямо как моя бабуля. Хотя даже она держит под подушкой глок. А ты, Вишня, что у тебя под подушкой? Дневник на замочке? Небось пишешь туда о своих переживаниях и суицидальных мыслях. — А что у тебя под подушкой? — Кто-то словно насильно вытянул из Тэхёна слова. Кто-то крайне глупый. — Журнал с гей-порно? — А ты приходи, если таким храбрым заделался, вместе посмотрим, что у меня под подушкой. — Чонгук резко наклонился, примыкая к Тэхёну чуть ли не нос к носу. Его острозубая ухмылка коварно блестела, клыки переливались острым блеском заточенных ножей. — Я с радостью покажу тебе. Тэхён затаил дыхание, силясь отстраниться, но отчего-то не мог двинуться. Замер на месте испуганным зверем, позволял делить дыхание со своим и жмурился от досады, вспоминая эпизод своей невероятно глупой храбрости на крыше. Он с этим психом ведь целовался! Сам сунулся, сам полез в пасть. Нулевые инстинкты выживания. — Нет, спасибо, — едва выдавил из себя и вздохнул, только когда Пёс выпрямился. — Сегодня в двенадцать, Вишня, — сказал Чонгук, засовывая большие пальцы в карманы джинсов и направляясь вперёд вдоль обочины. — Я же сказал, что не приду. — Можно говорить одно, а делать другое. Не придёшь — на меня больше можешь не рассчитывать. Никаких тренировок. «Больно-то и хотелось», — думал Тэхён, наблюдая за уходящей фигурой. Солнце медленно опускалось к горизонту, заливало пасмурное небо грязно-оранжевым. До полуночи оставалось без малого шесть часов, в течение которых Тэхён намеревался замуровать себя в комнате. Он даже в окно не высунется, не то что за дверь. Тэхён был проблемным, но также он осознавал, что большинство его проблем нажиты из-за одной конкретной личности. Он подозревал, что оберётся ещё не одной, поякшавшись с Псом и его шайкой. Чего, конечно же, не произойдёт. — Конечно нет, — сказал Тэхён упрямо, поднимаясь с асфальта. Контузия прошла, из последствий стрельбы в магазине у него остались лишь новая кличка и спаленные ровной полосой кончики волос. Отходя от минимаркета «Крэб и Джек», Тэхён вдруг осознал: вишнёвой колы ему больше не хотелось.

***

Он смотрел кабельное. Бездумно щёлкал каналы, пока кнопку пульта не заело и экран старого телевизора не замер на Дискавери. Шла передача про мышей, отчего Тэхён скривился, так как те ещё иной раз пробегали по углам. Тэхён всё сильнее хотел впустить в старый разваливающийся дом котов, но понимал, что этому никогда не произойти. — В норме мыши и крысы, учуяв поблизости кошку, спасаются бегством. Однако в некоторых случаях они не только не удирают, но и идут прямо в когтистые лапы хищника, — умный голос диктора доносился из хрипящих динамиков. Тэхён вздохнул, заваливаясь на диван спиной. В потолке были трещины, жуткие желтоватые подтёки, кое-где материал облупился настолько, что было видно доски второго этажа. Тэхён представил, как в один день проваливается в дыру на полу, падает, складывается костями в рухлядь. — Такое поведение обусловлено токсоплазмозом. Токсоплазма — это паразит, основными хозяевами которого являются представители семейства кошачьих. В качестве промежуточных хозяев выступают различные виды теплокровных животных. Мышей и крыс паразит заставляет вести себя так, чтобы кошка могла их съесть — тогда токсоплазма попадёт в её организм. Тэхён нахмурился, вслушиваясь и переводя косой взгляд на экран телевизора. Серая мышка махала лапками и тоненьким хвостиком, пока чёрная кошка с жадным урчанием раскусывала её тонкую шейку. — Токсоплазма может вызывать изменения личности и у людей. Их она тоже подталкивает к более рискованному поведению, а также замедляет скорость реакции, вызывает невротизм, чувство тревоги и ненадёжности. Кроме того, учёными отмечена роль токсоплазмоза в развитии шизофрении и паранойи. Тэхён поднял руки над головой, разглядывая заусенцы, неровности кожи, криво изгрызенные в кровь ногти. Он сжал кулаки, всматриваясь в сетку синих вен. Представил, как в кисть его руки кто-то вгрызается, совсем как та чёрная кошка, и рывком выключил телевизор. Теперь тишину старого дома разбавлял только тихий свист ветра на крыше. Голова у Тэхёна пошла кругом, запульсировало в висках. Крепко сжав зубы, он принялся готовить сэндвичи. Мантрой в голове звучало: «Не смотри на время, не смотри на часы». Но те так громко тикали на стене, будто кто-то держал их у Тэхёна под ухом. Всё валилось из рук, а когда готовый сэндвич и вовсе плюхнулся на пол, распластавшись по нему начинкой и разукрашивая тусклую плитку ярким пятном, то парень просто смотрел на неё. Часы перестали тикать, и время словно остановилось на этом моменте, хотя, конечно, такое могло бы быть только в комиксах «Марвел». Тэхён закричал. Не разрыдался, потому что правила Ратлера это запрещали, а что есть мочи заверещал, да так громко и звонко, до боли в горле. Затем он всё же посмотрел на часы. Маленькая стрелка перевалила за одиннадцать, а минутная, та, что побольше, была в районе сорока. Осталось потерпеть всего двадцать минут. Никаких заброшенных депо, никаких проблем, никаких псов. Но это, должно быть, была токсоплазма. Тэхён, может, подцепил эту болячку уже давно. В первую же ночь тут безумная мышь укусила его во сне, а затем он с дуру заступился за Чонгука на школьном дворе, а после всё из-за той же заразы расклеил обличающие фотографии Дэни по школьным коридорам, побежал за Псом на крышу и, конечно же, рискнул поцеловать его. Это всё токсоплазма. Не поев, оставив за собой бардак и здравый смысл, Тэхён рванул прочь из дома. По разбитой дороге, вдоль неосвещённых проулков, нарушая собственное правило не высовываться в гетто, откуда каждую ночь звучали крики. Запыхавшегося, всклокоченного, потного и красного его встретил Чимин. Он подпирал стену крайнего дома, после которого была только сплошная пустошь и дорога, что будто бы вела в одну из очередных локаций Стивена Кинга. У Бабочки как всегда глаза в чёрной подводке, тускнеющие рыжие волосы с отрастающими корнями и голубая кожаная куртка. Не знай его, Тэхён бы подумал, что повстречал на дороге очередную дешёвую проститутку. — Это не шутка, — сказал Чимин тоном, близким к недовольному, но скорее раздражённым. — Когда он сказал встретить Вишню, я не знал, что речь шла… — Глаза Бабочки поднялись на макушку Тэхёна и резко опустились к его ногам. — О тебе. Какого чёрта. — И тебе привет. Чимин в секунду сделался мрачным. Тэхён не думал, что этот парень может выглядеть устрашающим по-настоящему, но он мог. Его челюсти ходили взад и вперёд, он будто кромсал ими что-то во рту. — Да он, блять, издевается. Совсем больной нахуй. Твою мать! — Чимин пнул лежавший у дороги камень; тот отлетел на пару метров и врезался во что-то металлическое с таким безумным грохотом, что стая ворон, сидевшая на проводах неподалёку, закаркала и чёрной вуалью взмыла в такое же чёрное полуночное небо. Тэхён проглотил слюну сухим горлом. — Иди обратно домой, я скажу ему, что ты не пришёл. — Но… Глаза Бабочки в темноте полыхнули молниями — в ту же секунду над их головами разверзлась гроза. — Поворачивай, пока можешь это сделать. Тебе не понравится то, что будет дальше. — Я знаю. Чимин буквально испепелял взглядом, затем задрожал, беззвучно засмеявшись. Вдалеке, через лес, грохотал проезжающий поезд. — Псу не понравится это, если он узнает, — со стороны прозвучал незнакомый голос. В свете тусклой лампы вдруг появился незнакомый парень: мятные волосы, зубочистка в зубах, нелепая аляповатая рубашка под черным бомбером, лисьи глаза. Тэхён этого персонажа точно в школе не видел. — Он прислал меня присмотреть за вами, детки. Не шалите ли вы тут. Парень высунул зубочистку, прочищая несколько передних зубов, затем выкинул щепку древесины в темноту. Чимин сделал многострадальческое лицо, когда новый персонаж примкнул к нему, шепча на ухо что-то настолько тихо, что Тэхён не мог разобрать. Голова Бабочки опустилась, он стал выглядеть как-то совсем повержено. Мятный похлопал его ладонью по шее: непонятно, утешающе или с угрозой. — Так это ты Вишня? — Он обернулся к Тэхёну неожиданно с улыбкой. Такой прошибающе модельно-ровной, что это сбивало с толку. — Я Садовник. Садовник протянул вперёд руку для рукопожатия, Тэхён взялся за неё неуверенно. Ещё никто в этом городе не знакомился с ним так, казалось, радушно, и это радушие выбивало из-под ног почву. — Ты уже понял, что должен забыть своё имя. Мы идём крестить тебя новым. Сука, — засмеялся Садовник, — да ты можешь считать меня своим батюшкой. — Ты несмешно шутишь, — пробормотал Чимин, не поднимая головы. Можно было подумать, что его поставили в невидимый угол. — А ты ахуенно ходишь на своих двоих, особенно в тех кожаных штанах. Не выёбывайся, если хочешь продолжить ездить на моей малышке. — Твоей малышке лет девяносто, — прошипел Чимин. Тэхён смотрел на этих двоих, не совсем понимая, что их связывало. Одно он уяснил точно: Садовник был владельцем волшебного транспорта, передвигавшегося засчёт магии и на котором они вместе с Чимином отбывали от школьных ворот. — Она в самом расцвете. И вообще, не тебя ли заводит всё старое? Мне напомнить о том… — Пойдёмте! — перебил Чимин, разворачиваясь в сторону леса. — Иначе Пёс начнёт злиться. Терпеть не могу, когда он нервный. Чимин зашаркал вперёд. Садовник же явно был доволен собой, словно только этого и добивался. Он улыбался одним уголком губ и всю дорогу до их цели шёл, казалось, не сводя взгляда с задницы Бабочки. Тэхён чувствовал себя не в своей тарелке. Он совершенно не знал, куда они шли и для чего всё это было затеяно. Они хотели окрестить его новым именем? О чём, чёрт возьми, шла речь. Чимин сказал, что ему это не понравится; он был настойчив в том, чтобы Тэхён убрался обратно. «Не поздно ли...» — думал Тэхён, поворачивая голову назад и видя позади освещённый город. Впереди их ждала темнота. — Хочешь убежать? — задал вопрос Садовник. — К нам обычно бегут, а не наоборот. — Поэтому я и хотел, чтобы он ушёл. Псу очередной раз в голову что-то ударило. — Чимин обернулся взглянуть на Тэхёна. — Без обид, Вишня, но ты не потянешь. Тэхён сжал кулаки. Его топили, били кулаками, в него стреляли и угрожали, но он всё ещё не тянул. Всё ещё не подходил. Всё ещё был слабым. А Пёс… Пёс считал, что из него может что-то выйти. Пёс был инициатором подпольных драк, главным, несмотря на возраст и габариты. — Это будет весело, — протянул Садовник, сладенько потягиваясь. В это же время на горизонте появились другие. Глаза Тэхёна замельтешили. Он знал Иглу и Ангела, которые болтали о чём-то друг с другом. Помнил полного парня, которого однажды окрестили Батоном. Он не знал двух других, которых нигде и никогда не видел, но, бросив лишь один взгляд, мог понять, что они сильно старше. Клоун как всегда был занят своей тетрадью. Пёс стоял настороже рядом с ним, сложа руки на груди. При виде прибывших он засвистел. Все тут же прекратили разговоры, поднимая головы. Ощутив на себе внимание каждого, Тэхён почувствовал страх ещё сильнее. — Мы же не будем драться? — шепнул он Бабочке и Садовнику. Те переглянулись между собой, так ничего и не сказав. Но не могут же его в действительности приволочь сюда, чтобы прикончить? Верно же? — Сегодня наши ряды пополнятся, — провозгласил Пёс с ухмылкой, распахивая руки. — Вишня рискнул примкнуть к нам. «Примкнуть?» — Тэхён огляделся на каждого в ожидании, что это всё какой-то розыгрыш. Не мог же Чонгук говорить это всерьёз. Почему никто не смеялся? Почему Чимин старался на него не смотреть, играясь с пачкой вишнёвых сигарет? — Это значит, что он становится одним из нас и, как и каждый здесь, должен пройти инициацию. Ангел фыркнул в кулак, пряча веснушчатый нос. Игла рядом с ним не повёл и бровью; выглядел он скучающе, словно бы его заставляли здесь находиться. Тэхён поёжился, пряча пальцы рук в рукава ветровки. — Мозг, зачитай устав, — махнул Пёс рукой, опускаясь на рельсу, где уже сидел Батон. Мозг был высоким парнем с очками в тонкой оправе, в клетчатой рубашке и в коричневых штанах и в целом выглядел внушительно, но в общем был похож на зубрилу с последней парты. — Во-первых, с этого дня вы забываете своё старое имя, но приобретаете новое взамен, — принялся зачитывать Мозг с листа заранее заготовленную речь. — Блять, какой цирк, — шептал тихо Чимин под нос, пока Тэхён следил за происходящим с вытаращенными глазами. — Да ладно тебе, весело, — шепнул в ответ Садовник. — Во-вторых: планы банды не оспариваются и не поддаются сомнению, наказание — изгнание. В-третьих, разглашение конфиденциальной информации строго запрещено, наказание — изгнание без возможности вступления обратно. В случаях утечки серьёзных данных наказание изменяется на увечье от средней тяжести до летального исхода. — Чего, — бормотал Тэхён, сильнее запахивая полы ветровки. — В-четвёртых: вмешательство в планы банды с последствиями нарушения этих планов карается увечьями от средней тяжести до летального исхода. В-пятых: самодеятельность запрещена, наказание варьируется от степени нанесённых последствий. В случаях успешной самодеятельности наказание отменяется. — Мозг отнял взгляд от листа, пряча его в нагрудный карман. — Всё. Пёс кивнул, обращаясь к Тэхёну: — Тебе понятен наш устав, Вишня? Тэхён поджал губы; он чувствовал, как его пронзали взглядами со всех сторон. Воздух этой ночью был раскалён не на шутку. — Странный устав. В Иллинойсе запрещена смертная казнь. Батон загоготал, но резко затих, когда получил взашей от Пса. — В Иллинойсе много чего запрещено. Например, быть тебе здесь после десяти. Так почему ты тут? Это был ход конём. Почему он здесь? Потому что токсоплазма. Потому что всё требует протеста. Потому что внутри сидит что-то испуганное и маленькое, потому что его хочется вытравить. Потому что Пёс сказал, что из него может что-то получится. Потому что Тэхён хотел хоть где-то найти место среди кого-то, пусть даже такое нерадушное. — Ещё раз, тебе понятны наши правила? — Голос Пса понизился. — Понятны. — Отлично, тогда переходим к основной части — к инициации. — Моё любимое, — шептал Садовник, облизывая губы и потирая ладони. — Итак, Ангел, продемонстрируй новичку, что ему нужно сделать для вступления. Ангел безропотно начал действовать. Он прошёл вдоль путей, а затем лёг на них в позе солдатика с руками по швам. На этом всё. Просто лёг на шпалы между рельсов точно посередине. — Сможешь так же, Вишня? — Просто лечь? — Тэхён приподнял бровь. Они это серьёзно? — Да, тебе нужно просто лечь, — с хитрой усмешкой. Ни капли доверия слова Пса не внушали. Кто-то сбоку тихо засмеялся. Тэхён оставался неподвижным. Гудки поезда доносились где-то вдалеке со стороны леса. — Ложись или уходи, но... — Чонгук поднял палец. — Второго шанса больше не будет. — Он едет сюда, да? — Тэхён кивнул головой в сторону леса. — Тот поезд едет сюда? — Почему бы тебе не лечь и не проверить это? Тэхён глянул на каждого из присутствующих: у всех в глазах плясали смешинки, только Чимин по-прежнему оставался хмур. Сердце забилось быстрее, а в ушах зазвенело. На каждом вздохе грудь вздымалась всё тяжелее. — Не дрейфь, все живые вышли. — Садовник хлопнул новенького по плечу, доставая из кармана сигареты. — По одной и в путь? — Не курю, — сказал Тэхён совсем тихо. Юнги сморщился, словно бы даже брезгуя новичком. Он поджёг сигарету зажигалкой, так что Тэхён смог отметить, насколько много грязи у того было забито под ногтями. Неужто и правда — садовник? — А зря, если не куришь, тебя тут ждать никто не будет. — Ты правда делал это? — Тэхён обратился к Чимину, сглатывая ком в горле. Ему не верилось и было ощущение, что все решили грязно пошутить над ним. — Он-то? — Юнги засмеялся вовсю, почти складываясь пополам. — Он тот, кто начал это, да, Бабочка? Чертов адреналиновый наркоман, псих недоделанный. Чимин играл желваками. Тэхён и не знал, что думать. Как это вообще — адреналиновый наркоман? — Это когда от страха башку сносит, и ты ловишь приход. А потом... — Садовник покрутил двумя пальцами вокруг висков. — Совсем шарики за ролики заходят. — Мне проводить тебя?! — Чонгук со стороны прикрикнул. Ему явно не нравилось ждать. — Могу отвести за ручку! — Пошёл в жопу, Пёс! Я тут батюшка, — закричал Садовник, вскидывая в воздух средний палец. — Ну так делай свою работу, твою мать! — Покурить не даст, падла. — Садовник раздражённо кинул незаконченную сигарету в камни. — Идёшь? — Мятный задал вопрос в лоб, навылет, как пуля сегодня днём. От воспоминания на секунду почернело в глазах. И снова Тэхён играет в «сдохни или умри»? — Не ссы! Не ссы! Не ссы! — все начали скандировать в один голос. Это фраза теперь будет мелькать в кошмарах Тэхёна, он был уверен, делая первый шаг за Садовником к железнодорожным путям. Грохот поезда где-то вдалеке нарастал, а вместе с ним и страх. Бежать, бежать без оглядки в сторону огней и города, но отчего ноги вели вперёд? «Это всё токсоплазма», — повторял Тэхён, у которого под закрытыми веками кошки ели мышей. «Это всё токсоплазма». Шпалы были пронимающе холодными, до мурашек и гусиной кожи. Боязно было просто прикасаться к ним. Тэхён лёг, понимая, что это будет самая неудобная поверхность, на которой ему выдастся оказаться лёжа, не считая днища гроба. — Ну вот, мелкое ссыкло, теперь ты официально обретаешь своё имя. Я крещу тебя Вишней. — Садовник говорил это, сидя на корточках. Тэхён подметил крест на его шее. Был ли он в действительности верующим? Разве здесь вообще кто-то помнил о Боге? — Дайте мне водки, — попросил Садовник, и ему в руку тут же всучили бутыль. Он сделал глоток, чтобы после распылить спиртное по всей фигуре Тэхёна изо рта фонтаном брызг. — Во имя отца, сына, святого духа и травки, аминь. Затем Садовник отошёл к остальным парням, уже успевшим разобрать бутылки пива перед предстоящим представлением. Тэхён крепко жмурился и делал из пальцев на руках крестики. Он чувствовал тихую вибрацию, идущую от рельс, что означало одно — поезд совсем близко. — Надеюсь, он не полыхнёт от искры, ты так щедро полил его, — говорил Ангел, отхлёбывая от бутылки. — Что?! — Тэхён распахнул глаза, едва что-то слыша за собственным страхом и шумным поездом. — Полыхнёт?! — Кто-то взял зефирки? Чёрт возьми, я бы поджарил парочку, — Садовник говорил это беспечно, без толики паники, вся она сейчас была сосредоточена в Тэхёне. — Я передумал! Я встаю! Я не буду этого делать! — Дебилы! — прикрикнул парень, который молчал всё время до этого. Он был самым неприметным и высоким, слишком ухоженным для здешних мест. — Хватит пугать его! — Лежи смирно, Вишня! — воскликнул Пёс в то же время. — Поезд совсем близко! Встанешь сейчас: размотает на мелкие кусочки, тебя батя родной не опознает. Это нисколько не помогло, лишь приумножило панику. Губы Тэхёна задрожали, а глаза предательски увлажнились. Когда на него упал свет фар поезда и он в действительности осознал, что тот прямо сейчас промчится прямо над его фигурой со скоростью сто миль в час, выбрасывая из-под колес искры в то время, как он был облит невысохшей водкой, тогда Тэхён в действительности забыл, как дышать. И он просто в полной мере осмыслил всю свою безысходность и глупость, всю пагубность происходящего. Самолично лёг под поезд, безумец! И правда хотел умереть? — Он сознание, что ли, потерял? — Кто это спросил, уже было неясно. Тэхён не мог ответить. Значит, наверное, и правда потерял.