Бешеный Пёс

Кто-то бил его по голове. Это была кузница, огонь трещал в печи, отовсюду звучали лязги. Его голова лежала на наковальне, кувалда заносилась в воздух, чтобы ударить его в висок один, второй, третий раз. Невыносимо. Тэхён стонал от боли, но его продолжали бить. — Прекрати, — прошептал он осипшим горлом. — О, он в себя, походу, приходит! — Это был неопознанный голос, звучавший будто сквозь вату, забившую уши. — Да неужели, я его уже задрался нести. — Я говорил не пугать его, придурки. Тэхён разлепил глаза, что сразу же отозвалось адской болью в темени. Он мычал. Перед глазами всё было вверх дном: чьи-то ноги, ряды чёрных ботинок, блеск рельсов, параллели шпал. В лесу сбоку ухали совы, а люди вокруг перебивали друг друга матами. В носу стоял запах водки, обсохшей на вороте. Жив. Он жив? — Да жив ты, блять, жив, заебал. — Может, всё-таки прикончим его? — Это точно был голос Садовника. — Вы видели цены на мясо? — Будто ты его хоть раз покупал. — А это Бабочка. — Вот именно! — Не говорите о еде, я есть хочу. — Батон, а когда ты НЕ хочешь жрать? У тебя харя скоро ни в одну дырку не влезет. — Прекратите, — Тэхён вновь замычал. — Перестаньте. Его вдруг перевернули, стащили с плеча, поставили рывком на землю, но не отпустили — удерживали за бёдра. Тэхён и сам цеплялся за что придётся, подсознательно понимая, что едва в состоянии стоять. От этого он хихикнул, упираясь в чьё-то плечо лбом и хватаясь за плечи для устойчивости. — Ну вот, он обдолбался. — Садовник закатил глаза. — Вы торчите мне десятку. — Он указал бутылкой «Миллера» на Иглу с Ангелом, которые выглядели явно недовольно. — Я горю? Так жарко. — Упираясь в фигуру перед собой лбом, Тэхён помыкивал, раскачиваясь из стороны в сторону. Он как-то выпил алкоголь из отцовских запасов, потому что ему было интересно, каково это — пить. Ощущения сейчас были чуть схожи с тем состоянием. — Ты не горишь, а вот у меня подгорает. Мы, блять, можем двигаться быстрее?! — Игла свирепел. — Может, ты хочешь его понести, а? — Пёс язвил. Тэхён захныкал, крепче в него вжимаясь. Ему не нравилось, что они кричали, боль в голове всё никак не утихала. — Будто ты его мне дашь, как же. На этом все замолчали. Пёс и Игла вели дуэль взглядами, победителем в которой в итоге стал Чонгук. Они продолжили идти вперёд, пока Вишня медленно приходил в себя, ковыляя за всеми лишь половиной своего веса: другая была в руках Пса. Их точкой назначения оказалось заброшенное девятое депо. Оно представляло из себя проржавевшие вагоны, давно лишённые движения, брошенные инструменты, разворованные железные болты из рельсов, по которым больше никогда никто не поедет. Картина удручала. Место на отшибе в черте города, за которым не находилось ничего, кроме безлюдного леса, было слишком мрачным — идеальным для убийств и жертвоприношений языческим богам. — Это дом Мозга, — сказал Бабочка, потому что никто, казалось, не собирался пояснить новичку, что к чему. — И по совместительству наша база. Мы тут… делаем всякое. — Ага, всякое, именно, — фыркнул Игла, — я, блять, даже думать не хочу, что конкретно вы тут с Садовником делаете. — Верно, зачем думать, детка, если можно присоединиться. — Широко улыбаясь, Садовник вдруг напрыгнул на Иглу, кулаком расчерчивая его макушку, приводя чёрные волосы в полный беспорядок. За это Игла стал бить Садовника по рёбрам, а затем они просто начали драться. По-настоящему драться: было слышно, как кулаки вминались в кожу со всей силой. — Это нормально? — Тэхён оглядел каждого, но все продолжали беззаботно идти вперёд, даже не думая разнимать двух сцепившихся. — Абсолютно, когда в черепушке шаром покати, — сказал Мозг, подходя к одному из вагонов. Цвет его в темноте был неясен, под лунным светом едва можно было разглядеть очертания. Мозг распахнул разъезжающиеся двери, а затем ловко запрыгнул внутрь абсолютного мрака. Он был внутри всего несколько секунд, когда раздался грохот и дребезг, а затем громкое: — Ублюдки, я просил вас не разбрасывать вещи, твою мать! — Мозг зациклен на порядке, — сказал подошедший ближе высокий парень, единственный, чьего имени Тэхён до сих пор не знал. — Но он называет это ОКР. Лучше не трогай его книги, иначе нам всем не поздоровится. — Он наклонил голову, лишь немного приподнимая уголки пухлых губ. — Я Ложка, кстати. Ложка был единственным, кого Тэхён в полной мере мог назвать милым и достаточно рассудительным. Однако он всё ещё помнил главное правило «угольного района» — доверять никому нельзя. Даже если Ложка выглядел так, будто снимал котят с деревьев и помогал переходить старушкам дорогу на пешеходе, он не мог быть нормальным, находясь среди этой шайки. И Тэхён теперь тоже не мог. Да и навряд ли он когда-либо нормальным был. Зашумел генератор, а затем в вагоне включился свет, такой тёпло-жёлтый, что к нему навстречу захотелось подлететь мотыльком. Немного погодя, наружу высунулся хмурый Мозг. — Вам особое приглашение нужно или как? Пёс подтолкнул Вишню локтем в лопатки, шепча или, скорее, шипя на ухо «залезай быстрее». Тэхён начал карабкаться внутрь и тихо ойкнул, когда его подтолкнули под задницу. Он влетел в вагон вперёд головой, эффектно появляясь и тут же что-то сшибая. Книги. Пёс позади засвистел, Ложка сморщился и издал болезненное «ауч», Мозг замер, а затем очень медленно опустил плечи на выдохе, прикрывая глаза. Края его очков вдруг начали как-то угрожающе бликовать. — Прости! — Тэхён выпалил, начав быстро собирать стопку книг обратно. — Я всё верну на место. — Ему конец, — сказал с лёгким стоном-смешком Ангел, опираясь щекой на ладонь. — Орешки хочешь? — спросил Батон, подкидывая в воздух арахис, чтобы тот приземлился ему в рот. Ангел от орешков не отказался, настраиваясь на представление, разворачивающееся внутри вагона. — Не трожь! Отойди на метр! — пригрозил Мозг, выставляя вперёд палец в предупреждающем жесте. Он явно едва контролировал себя. Тэхён аккуратно опустил книгу обратно, неуклюже отступая. — Ницше в гробу перевернётся, какого чёрта ты делаешь?! Как можно было положить на него Фрейда? Они вообще должны быть в двух разных стопках! Ёб твою мать. — Мозг, надо быть повежливее с новенькими, — встрял Пёс, ловко запрыгивая внутрь. — Им и так несладко. Тэхён фыркнул, вспоминая, с каким невероятным «радушием» Пёс встретил его в школе, чуть ли не сняв с него скальп. Что он вообще мог знать о радушии? Ему бы самому стоило поучиться. — Инициация ещё не закончилась, Мозг, реально, пусть он поуспокоится хоть немного, — добавил Игла. — Я ненавижу работать с дёрганными, они могут укусить. И вообще, хорошо бы его вырубить. Тэхён напрягся, особенно когда Пёс погладил его по спине, как-то совсем аккуратно и несвойственно мягко усаживая его на раздолбанный диван, наверняка накрытый одеялом потому, что однажды он был выставлен на помойку с выпотрошенным поролоном и кучей подозрительных пятен. Или, ещё лучше, на нём умерла какая-нибудь бабка. Вишня старался об этом особо не думать, забиваясь в угол у подлокотника. Каждый уселся кто куда. Два дивана стояли друг напротив друга, было ещё одно громоздкое и весьма нелепое кресло, несколько колёс, нашпигованных синтепоновыми подушками. Стол посредине был сколочен из двух шахматных досок, прикрученных к деревянным ящикам. Вдали, в самом углу, забился матрас, брошенный на паллеты и аккуратно заправленный на удивление чистым бельём. Книги Мозга повсеместно были размещены в неясном порядке в неясных местах, одному ему ведомых. — Пей, — сказал Пёс, не глядя протягивая кружку с чем-то шипящим. Кружка не внушала доверия, на ней были картинки с милыми кроликами, ручка отломана с корнем, на краю скол, а внутри полоски-кольца от высохшего столетие назад чая. — Что это? — Выпей — узнаешь. — Так яд, кстати, и открыли, — вклинился Клоун и захохотал, когда в него прилетело крышкой из-под пива. — Что? Просто к слову пришлось. Тэхён осторожно взялся за кружку и сделал жадный глоток, просто потому что ужасно хотел пить после всего случившегося. Это была кола. Вишнёвая. Но в неё ещё добавили виски: какой-то отголосок спиртного чувствовался на кончике языка. Помедлив, Тэхён сделал ещё глоток. — У нас только Ангел отключался во время инициации? — задумался Садовник, вытирая кровавую губу после стычки с Иглой. — Не, ещё Ложка, — вклинился Мозг, бережно собирающий стопки книг, — его пришлось нашатырём в чувство приводить. — Надо мной-то поезд реально проехал, олухи, — гаркнул Ложка, явно недовольный тем, что они припомнили прошлое. — Надо мной тоже, но я отчего-то остался в сознании, — говорил, закатывая глаза, Садовник. Он расчистил на «журнальном» столике пространство для занятия, от которого Тэхён не отводил взора, потому что видел подобное только в фильмах: марихуана высыпалась на бумагу, косяк методично скручивался ловкими пальцами. Тэхён нахмурился, задумываясь над чужими словами и отвлекаясь от картинок перед взором, даже если те были очень занимательными. — Как это… реально проехал? Разве так было не у всех? — Не-а, — сказал какой-то слишком весёлый Ангел, плюхаясь на соседний диван с пачкой чипсов «Принглс». Завидев съестное, Батон тут же подсел к нему. — Пронесло меня, тебя, Батона и Клоуна. Поезд едет на перепутье, так что может поворачивать, но чаще едет прямо. Тут на «повезёт» или нет, нам повезло. — Я же говорил, что хотел проверить твою удачу, — напомнил Пёс ошарашенному Тэхёну. — Ты теперь наша кроличья лапка, Вишня. Тэхён поперхнулся, когда все засмеялись над ним. — Получается, поезд не проезжал надо мной? — Тэхён не знал, что чувствовать. Радоваться ли, что жизни его ничего в тот момент не угрожало, или печалиться, потому что потерял сознания от страха перед тем, чего в итоге не произошло. Чонгук хмыкнул, клацая зубами, и согласно кивнул. С каждой секундой он занимал всё больше места на диване, казалось, с целью из него Вишню вытеснить. Он загнал его в самый угол, расставил широко ноги, заставляя потесниться, а ещё оприходовал пространство сзади на спинке, широко обняв её. Тэхён знал: чуть что, и его без усилий схватят. На это, видимо, расчёт и был, потому что вскоре в поле зрения возник Игла. В маске, латексных перчатках, с чернильницей и ручной машинкой для татуировок. Он включил кнопку, окрашивая внутренности вагона звуком жужжания, и сказал: — Пёс, надо будет крепко держать его. В это же время Бабочка сел рядом с Садовником на кресло. Нет, не так, Бабочка сел на Садовника, расположившегося на кресле, и отобрал из его пальцев косяк, делая затяжку и выдыхая дым, запах которого был ещё хуже сигаретного, со словами: — У тебя не так уж много букв, Вишня, ты реально кроличья лапка. — Что вы хотите сделать? Я не понимаю. — Тэхён качал головой, а когда чужая ладонь легла на его шею, накрепко втискиваясь пальцами в кожу, точно клешня, крупно вздрогнул. Ну вот, его схватили. Удивительно, что не вцепились в тонкую шею зубами. — Я называю это регистрацией. — Пожал плечами Садовник, укладывая ладони поверх бёдер Бабочки. Тэхён смотрел на это шокировано, но другим, кажется, было всё равно. — Когда приобретаешь имя, его нужно куда-то вписать, верно? Ангел захихикал, на пару с Батоном хрустя чипсами. Вся их одежда была в крошках, на что Мозг смотрел весьма брезгливо, усаживаясь на вращающееся компьютерное кресло с оторванной спинкой. — Или, в нашем случае, набить, — говорил Игла, приближаясь. Тэхён вдавливался в мякоть дивана всё дальше: может, получится провалиться в поролон, если приложить больше усилий. — Я никогда не думал делать татуировку, — бормотал Тэхён, жуя губы, и был уверен, что выглядел ужасно жалко в этот момент. — А я никогда не думал, что в подворотне меня пырнут ножом. Но видишь, как получается. — Игла встал теперь совсем близко, упираясь носками ботинок в кеды Тэхёна, нависая над парнем, как какой-то страшный рок. — Открывай рот. — Ебать, я вчера почти такой же сценарий видел. — Клоун чуть присвистнул, поправляя съехавшую на лоб шапку. — Только там все голые были. — Надеюсь, у тебя не встанет, — выдал Ложка, корча гримасу. — Мне бы не хотелось стать свидетелем подобного. — О, я скажу тебе, если это случится, чтобы ты мог побежать обратно в свой райончик, а то у них там золотому сервизу не достаёт элемента для комплекта. — Клоун! — Мозг осадил строгим тоном. — Мы договорились не поднимать это. Клоун закатил глаза, делая широкий глоток с горла. Тэхёну послышалось, что парень в шапке очень тихо пробормотал: «Богатенький ублюдок». — Ты открываешь рот добровольно или придётся делать это силой? — Тон голоса Иглы был скучающе-безмятежным, будто не в первой ему приходилось делать татуировку тому, кто в ней совсем не нуждался. — Могу достать лидокаин, — подсобил Мозг. Тэхён всегда подозревал, что парни в очках с ОКР прятали в своём шкафу не один скелет. Нельзя было доверять тому, кто жил в грузовом вагоне заброшенного депо и читал Ницше в тусклом свете. Медленно, предусмотрительно закрывая глаза, дабы не видеть чужих довольных выражений и предстоящего надвигавшегося ужаса, Вишня открыл рот. Игла над ним издал удовлетворённый звук, оттягивая нижнюю губу пальцами. Благо, хоть какие-то условные нормы были соблюдены, и он делал это в перчатках. — Нам нужно минут десять, не шевелись всё это время. Тэхён хотел кивнуть, но вовремя остановил себя, вместо этого угукнув, как обычно делал на осмотре у дантиста. Рука Чонгука не сползала с его шеи, порой кончики его пальцев немного массировали затылок, и Тэхён отвлекался на это действие даже сильнее, чем на иглу, вонзающуюся в кожу его внутренней стороны губы. Это было весьма неприятно, рот жгло, но Вишня помалкивал. Все вокруг него смеялись, кто-то включил музыку на магнитофоне, таком старом и едва живом, что звук из его динамиков порой выходил с заиканием. Эти парни слушали рэп, Эминема, и Канье Уэста, и ещё много каких-то ноунеймов, песни которых Тэхён не слышал ни разу. Садовник невпопад бормотал строчки: получалось не очень, но, к удивлению, он мог делать это достаточно быстро, поспевая за ритмом. — Он такой бледный, — пробормотал Ангел, упираясь в острые коленки локтями. — Можно потерять сознание второй раз? — Если тебя стошнит на меня, — прошипел Игла, вынуждая Тэхёна приоткрыть глаза и посмотреть на него расфокусированным взглядом, — то я соберу всю твою рвоту обратно и запихну тебе в глотку. Тэхён гулко сглотнул, дыша через нос. Он где-то слышал, что так можно заглушить рвотные позывы, которые порой на него набегали. Это всё от волнения, слишком большая нагрузка. Поезд, Пёс, все эти парни, татуировка, осознание, что он ступил в угольную сажу по самое колено. — Да какая разница, её даже не видно, — высказался Батон. — Никто не будет знать о ней, кроме тебя. Смотри, она так расплылась, что её едва можно прочитать. В подтверждение своих слов Батон оттянул губу указательным и средним пальцами. Едва различимое «Bread» проглядывалось на его слизистой. Его слова чуть успокоили. Ведь и вправду: если Тэхён не будет кому-то показывать татуировку, то единственными, кто сможет заглянуть в его рот так пристально, будет стоматолог и патологоанатом. Это всё одна большая тайна, принадлежность, скрытая от чужих глаз. Тэхён расслабил плечи, в целом, считай, завалился на Пса позади всем своим боком. Он мог почувствовать, как Чонгук дышал, как медленно вздымалась его грудь на вдохе и как опускалась на выдохе. Глаза Тэхёна вновь плотно сомкнулись, парень вдруг перестал чувствовать боль. Его губа напрочь онемела, сознание тоже замерло, перестав как-либо ощущаться. — Всё! Закончили, — воскликнул Игла, разгибаясь и шлёпая Тэхёна по щеке, вынуждая вынырнуть из минутного транса. — Дай бог не загноится, — Игла захохотал грудным смехом. — Не загноится, если Пёс её как следует вылижет, — Садовник с ленцой растягивал слова. Все засмеялись, заглушая музыку. Игла и Садовник больше не выглядели так, будто на дух друг друга не переносили, будто это не они вовсе дрались всего полчаса назад, сейчас давая друг другу звонкое «пять». От слов Садовника Тэхён тут же подсобрался, завертелся, заёрзал, всем своим существом отлип от чужого существа, сидящего позади. — Этого не будет! — сказал он, вдруг вскакивая на ноги. Щёки полыхали, а перед глазами вновь пронёсся эпизод того несчастного поцелуя, и казалось, что он страшнее несущегося поезда и летящих пуль. Чимин перестал улыбаться, вид его сделался подозрительным. Он глядел на Пса, сжимая свои полные губы и будто бы задавая ему немой вопрос, смысла которого Тэхён не понимал. Он ещё не мог раскусить ребят настолько, чтобы освоить тайну их невербального общения. — Вы, парни, совсем забылись. — Чонгук смерил всех тяжёлым взглядом, дёргая Вишню за руку и вновь усаживая на диван, на этот раз оставляя достаточно места хотя бы для того, чтобы продохнуть. — Верно! — Мозг встал, поправляя очки на переносице. — За вступление новенького! Он поднял над головой ещё более нелепую кружку, чем ту, из которой пил Тэхён. На ней было написано «С днём рождения, бабуля!» и фотография старушки, под которой маркером дописали вручную «покойся с миром 06.05.2013». Лицо Тэхёна поехало, когда он взглянул на неё. — Это я печатал, — сказал Ангел, поняв, на что нацелен взгляд новичка. — У меня дома коллекция. Их заказывают к празднику, но некоторые свою так и не получают. Они того. — Он указал пальцем в потолок, делая глоток из бутылки. — Может, оно и к лучшему, эти кружки такие уродские. — Я подарю тебе одну такую, — прилетело от Клоуна. — У меня есть фотка, как ты спишь, пока о твою ногу дрочит бродячая псина. — Ты даже не знаешь, когда мой день рождения. — Ангел закатил глаза. — Это не важно. У меня на всех есть компромат, будьте со мной осмотрительней, иначе проделаю «вишневую выходку» и расклею ваши ебальники по всей школе. Тэхён напрягся, но никто ничего не сказал, не взглянул с осуждением и не упрекнул. Чонгук вновь протянул ему кружку с зайцами, и на этот раз Вишня не медлил ни секунды, делая глоток. И так все пили: Мозг шептался о чем-то с Ложкой, Клоун вёл дебаты с Ангелом и Иглой, листая что-то в своём телефоне; Садовник крутил косяки, раздавая каждому один на двоих, Бабочка на его коленях игрался с раскладным ножиком. В конце концов грузовой вагон наполнился гомоном, музыкой и дымом. Тэхён помалкивал, облизывая языком новшество, состоявшее из шести букв, на слизистой губы. Медленно он пьянел, стекал по дивану, терял остроту зрения и слуха. — Держи. — Чонгук протягивал косяк. Он не давал его в руки, а держал у губ, чтобы Тэхён курил с его шероховатых пальцев, как это было на крыше с сигаретой. Только сейчас Пёс смотрел в глаза, и были они у него такие тёмные, такие глубокие, что в них без труда можно было провалиться. Упасть и разбиться вдребезги. Тэхён осторожно приоткрыл губы: сегодня все так и норовили засунуть в его рот что-то, чего там никогда не было и не должно было быть. Вишня затянулся горечью, травка была никакой на вкус, оставляя на языке лишь прогорклость. — Почему ты сказал мне прийти сегодня? — отважился спросить Вишня, как только Пёс прекратил смотреть на него, перенимая косяк. Он долго молчал, делая затяжку, передавая самокрутку Тэхёну, затем вновь отбирая и примыкая к ней губами. От вереницы движений Вишня сбился со счёту, в его голове образовалась туманность. Фон вокруг померк, был только лёгкий шум и Чонгук с выкрученной на всю громкостью. — Я уже сказал почему: хотелось проверить твою удачу. — И что, это всё? — Тэхён хмурился, с трудом передвигая языком: тот был каким-то тяжёлым, слюна не давала ему двигаться, загустев и превратившись в липкую вязкую карамель. — Взял меня в банду на удачу. — Ты уже пьян? — Пёс резко приблизил своё лицо. Тэхён настолько не ожидал этого, что двинуться не успел. В нос забился чужой запах, в лицо полыхнуло теплом чужого дыхания. Взгляд тут же на губы и мысль: оттянуть бы её и глянуть, что там за буквы спрятаны. С появлением этой мысли вновь захотелось лечь под поезд. — Пьяная Вишня хорошо звучит, а? Тебе должен подойти ликёр. Сколько Пёс скурил? А сколько затяжек сделал Тэхён? Мысли путались и не находили друг друга. — А тебе пару дротиков транквилизатора. — Тэхён сам не понимал, что нёс. Его палец ткнул Псу в грудь с тихим «пыщ». Потом почему-то палец соскользнул, будто кости в руке резко растаяли, прочертил полосу по торсу и замер на бедре. Чонгук хрипло засмеялся, подсаживаясь ещё ближе. Пространство между ними стремительно испарилось, Тэхён пытался отыскать его, но никак не выходило. От этого Вишню пробирало на смех. — На самом деле, — заговорил Пёс, наклоняясь к алеющему уху, и Тэхён настроился на его голос, почти не обращая внимания на руку, сжавшую бедро, — тебе не стоило целовать меня, а затем бить. Теперь я хочу трахнуть тебя и скрутить после шею. Тэхён приоткрыл рот и непроизвольно сжал ноги вместе. Его глаза плавали по пространству вокруг. Никто из банды не смотрел на них, все были заняты своими делами. Садовник и Бабочка целовались на кресле или, скорее, жрали друг друга. Их языки делали что-то странное, мелькая между приоткрытых губ. Тэхён надул свои, пытаясь сосредоточиться, но было это так трудно. Может, все вокруг целовались? Это был их какой-то очередной обычай, ритуал для инициации. Обмен братской слюной напрямую. Тэхён посмотрел на каждого, хихикая со своих мыслей, но никто больше не целовался. Ангел встретился с ним взглядом и загадочно улыбнулся, совсем задорно, как мальчишка, разбивший окно, никому об этом не рассказав. Чонгук выдохнул дым Тэхёну в лицо, с болью вонзаясь пальцами в бедро в стремлении вновь обратить внимание. Мысли терялись, и Тэхён тоже терялся. — Ты и правда гей? — Вишня хлопал глазами, ожидая, когда дымовая завеса между его с Псом лицами спадёт. — А ты и правда натурал? — Как только туман рассеялся, Тэхён нашёл Пса улыбающимся. Вишня впал в задумчивость: глубокая складка пролегла меж его бровей, лоб испещрили морщины. Накрыло воспоминанием, как он дрочил пару ночей назад, корчась и нежась мыслями о руках Чонгука и его губах на себе. Воздух вдруг кто-то нагрел, вспрела кожа под одеждой, по затылку забегали щекотливые капли пота. Он давно это чувствовал, не раз в себе замечал. Девочки были красивыми, они хорошо пахли и мило улыбались, но смотрел он почему-то всегда только на мальчиков. Один раз его высмеяли в раздевалке, когда он слишком долго и откровенно пялился на Кевина О’Брайна, и с тех самых пор Тэхён заставлял себя смотреть только под ноги. На стены, потрёпанные обои, грязную плитку. С Псом не сработало, Тэхён его рассматривал словно бы в ожидании, бросится или нет. А теперь сидел тут: среди веселого дыма, мешанины вишнёвой колы с виски, нелепой кружки, нелепых событий, нелепых людей. Его привели сюда, потому что хотели трахнуть и свернуть шею, проверить на удачу и выяснить, выйдет ли из него что-то дельное. А он пришёл, потому что — по секрету, вскрытому марихуаной, — мог хотеть того же. В любом случае, к утру все встревоженные истины позабудутся. А пока… пока можно закрыть глаза и дать чужому языку «заживить» жгучий след татуировки на внутренней стороне губы. Можно даже позволить вывести себя за руку от лишних глаз в освещённую луной ночь. Главное, что для всего этого есть целый перечень виновных: токсоплазма, виски, марихуана и Пёс. Совсем не важно, что приговорённым никто из них не станет.