Бешеный Пёс

Довольно часто Тэхён вспоминал их с Чонгуком первое столкновение. Это не была симпатия с первого взгляда: тогда вокруг витала злоба, а взгляды, направленные друг на друга, были пропитаны ядом. В их встречу на школьном дворе Тэхёну просто хотелось справедливого решения, хотелось заступиться за Пса, которого грозились выгнать из школы. В ту пору он совсем не знал города и его особенностей, что мало кого интересовала справедливость и что ещё меньше людей желали за неё бороться. Порой он жалел, что сделал это; часто думал, как могла сложиться его судьба, смолчи он тогда. Но, кто знает, что бы его ждало, не открой он своего рта. Тэхён часто слышал от людей: «Пути Господни неисповедимы». Он не верил в бога и считал, что люди, бросающие эти слова, зачастую тоже не были приближены к религии. Но ему нравилось искать успокоение в рассуждении о том, что, какое бы решение он ни принял, ему было уготовано оказаться здесь, на этом самом месте. Когда за ширму зашли, Тэхён предусмотрительно склонил голову и встал у самого края вполоборота. Он не боялся смотреть на вошедших, он просто не мог найти в себе сил, чтобы это сделать. Он обещал себе, что если эта встреча всё же состоится, что если им предначертано встретиться вновь — он храбро выстоит её. На деле это было сделать намного сложнее, чем он думал. Даже если с годами его чувства притупились и стесались о графит времени, Тэхён всё ещё чувствовал в себе жалкий комок горя, обиды, предательства и утраты. В одной передаче как-то обмолвились, что этот комок можно проносить с собой очень долго, что первая настоящая любовь и разочарование от неё невозможно стереть начисто. — Неужели! Я шокирован, что вы явились на своё рабочее место, — далеко знакомый голос прозвучал совсем близко, но Тэхён даже не дрогнул, вместо этого стискивая кулаки в карманах халата. Для него не было удивительным слышать в голосе Чонгука этот грубый тон: зачастую он только им и общался. — А я уже и не думал с вами встретиться, доктор. Чего вы молчите? «Я тоже не думал встретиться с тобой», — хотелось ответить Тэхёну, но он сдержал себя. — Думаю, что вы попусту сотрясаете воздух, — сказал он вместо этого, и голос его не сфальшивил, оставаясь ровным от начала и до конца предложения. — Мистер Хилтон, мы разберёмся, не отвлекайтесь на нас. — Отлично, студент, уладь эту ситуацию. Впервые Тэхён был рад, что главврач никогда не называл его по имени. Вильям Хилтон не стал задерживаться, быстро покинув их. — Студент, — Чонгук выплюнул это слово таким тоном, будто произносил оскорбление. — Просто блестяще. — Понимаю, вы переживаете за девочку, но могу уверить, что с ней всё в порядке. — Тэхён бормотал, специально делая свой тембр голоса ниже. — Не стоит волноваться. Лёгкое сотрясение проходит само собой, если пострадавший остаётся в состоянии покоя и не перетруждается. — Я же говорила, — девочка подала голос, привычно по-детски надувая губы. — Поехали уже домой. — А если ей опять станет плохо? По дороге её стошнило. — Такое бывает. При ударе или резком движении головы происходит незначительное, но обратимое нарушение функций мозга: он на короткий промежуток времени меняет обычное местоположение, а затем резко возвращается обратно. В это время часть нервных отростков может деформироваться или потерять связь с другими клетками, из-за этого зачастую люди и теряют сознание. Сейчас я бы порекомендовал вашей сестре покой и отдых, но если какие-то симптомы всё же начнут проявляться через пару дней, можете прийти вновь — и мы сделаем рентгенографию. Тэхён не хотел, чтобы они приходили вновь. Он был уверен, что с девочкой всё в полном порядке, ему просто следовало так сказать, чтобы успокоить её брата. — Я бросил все дела, а ты, оказывается, в порядке! Разбойница, ты знаешь, что я терпеть не могу эту школу, а мне пришлось появиться там и привезти тебя сюда, — Чонгук принялся выговаривать девочке, больше не обращая внимания на доктора. Будто его здесь не было, будто он, Тэхён — вовсе не существует. Тэхён вдруг вспомнил рыдания и вкус вишневой колы на заднем сидении отцовской машины и поспешил ущипнуть себя за руку, чтобы эта мысль скрылась за резкой физической болью. Ему нравилась эта фишка в человеческом теле, и маленькие продолговатые рубцы на его бёдрах и руках служили тому подтверждением. Между тем Чонгук подошел ближе к кушетке, где сидела девочка, и Тэхён склонил голову ниже, позволяя себе украдкой взглянуть на объект, из-за которого его сердце болезненно сжималось: всё те же огромные чёрные ботинки, но волосы теперь короткие, их больше нельзя заплести в хвост, виски выбриты почти под ноль. Лицо явно повзрослело, челюсть стала более квадратной, нос не казался уже таким крупным, как раньше, шрам у брови стал совсем белым. Это был не тот Чонгук, которого Тэхён помнил. Но и сам он успел забыть, каким был раньше. Явно одно: он успел обойти Чонгука по росту. От этого факта, по неясным причинам, на дне его желудка завибрировало приятное удовольствие. — Давай, Разбойница, запрыгивай мне на спину. Отведу тебя к матери — и пусть та поглядит, в каком ты виде. Уверен, ты доведешь её до истерики. Тэхён заметил, что одежда Чонгука тоже была в красных пятнах. Вероятно, когда он нёс сестрёнку на руках, краска ещё не до конца высохла. — До свидания, доктор! — крикнула девочка со спины своего сердитого брата, когда они уже направились к выходу. Чонгук не счёл нужным обратить на Тэхёна внимание, по излюбленному обычаю заставляя смотреть ему в спину. — До свидания, — тихо ответил Тэхён, глядя в её круглые глаза поверх натянутой до переносицы медицинской маски. Чонгук остановился — и сердце ушло в пятки. Он обернулся, прижимаясь щекой к щеке сидящего на нём ребёнка, и посмотрел в тот миг Тэхёну не просто в глаза — в самую душу. Лицо его стало хмурым, он моргнул и встряхнул головой, словно бы избавляясь от наваждения. И всё же, был уверен парень, в нём не признали ни Пиноккио, ни Вишню, ни Ким Тэхёна. Когда Чонгук с девочкой скрылись, не проронив больше ни слова, травматолог упал тяжёлым грузом в кресло, шлепнулся лбом о стол и взвыл. Было чувство, будто его пропустили через мясорубку, оставляя бесформенным и размятым в фарш. Он засмеялся в сложенные на столе руки: Чонгук не узнал его. Тэхён был уверен, что отличил бы Пса в проходящей толпе даже по затылку. Было интересно, самую малость любопытно, вспоминал ли Пёс о нём хоть изредка. Это были дурацкие мысли, от возникновения которых хотелось вывернуть себя наизнанку, но они всё равно незаконно проникали Тэхёну в голову. Глупо, как же это глупо. — Что это с тобой? Плачешь? — Голос Ника возник из ниоткуда. Тэхёну хотелось послать его к чёрту. Впрочем, он так и сделал, вызывая у Ника приступ смеха. — Да ты не в духе, дружище. Какая собака тебя укусила? — Бешеная, — пробормотал едва слышно Тэхён, не поднимая головы от стола, — это был Бешеный Пёс.

***

Ночью того же дня, разгуливая по дому в одних штанах, Тэхёну показалось, что на другой стороне улицы, там, где стоял старый заброшенный дом и где когда-то давно от мороза он спас котят, кто-то стоял. Было странно и страшно заметить этот силуэт поздно ночью, и Тэхён замер, так и не закрыв дверцу холодильника. Однако, когда он моргнул, фигура словно растворилась среди мрака, являясь оплотом его воображения. По спине пробежали мурашки, а когда во входную дверь вдруг постучали, Тэхён и вовсе подпрыгнул. Он никого не ждал в гости. Особенно ночью. Сердце застучало с запалом. Приближался к двери Тэхён медленно и осторожно, предварительно схватив с собой кухонный нож. — Эй, открывай, сука, я знаю, что ты там! — донёсся голос из-за двери. Голос был незнаком и звучал нетрезвым. Тэхён не хотел открывать дверь. Он был уверен, что ему не стоило этого делать. — Я убью тебя, мразь, вытащу твои глазные яблоки и вспорю твоё брюхо, дрянь! — В дверь начали яростно барабанить, сотрясая её вместе с наличниками и стеной. Светильник в коридоре из-за этого задрожал и замигал. Тэхён сжал ручку ножа в ладони крепче. — Открывай! Открывай, блять! — Я вызову полицию, если ты не уберешься с моего порога, — хозяин дома прижался к стене и громко сказал это в замочную скважину. За дверью стало тихо. Послышались шаги, затем грохот мусорного бака, словно кто-то врезался в него, роняя на землю. — Блять, я найду её дом, из-под земли достану! Она у меня получит! — крики продолжились, но были они уже далёкими. Тэхён рискнул приоткрыть дверь, наблюдая, как вдоль дороги шло шатающееся тело, сокрушенно пинающее воздух ногами. Он выдохнул, прислоняясь спиной к стене и проводя по лицу ладонью: это был всего лишь незнакомец, спьяну спутавший его дом. Парень вновь вернулся к холодильнику, отпивая молоко из бутылки и откидывая нож с дребезгом на стол. Холодный пот остывал на его спине, пульс медленно приходил в норму. Ещё через несколько минут затишья Тэхён лёг на диван, бездумно перелистывая каналы и напоминая себе, что расслабляться и терять бдительность не стоило даже дома. Телефон на журнальном столе завибрировал: звонил Матиас. Иногда по вечерам они разговаривали, делясь друг с другом произошедшим за последние будни. Матиас говорил, как ужасно соскучился и как ему грустно и одиноко без Тэхёна, что в доме престарелых много пациентов с Альцгеймером и ему часто приходится говорить им одно и то же, и что сначала это его забавляло, но уже вскоре ввело в уныние. — Не спишь? — спросил Матиас. — Пока нет. — Как твой день? Без происшествий? Тэхён вспомнил облитую краской девочку и её брата — и помрачнел. — Да, можно сказать и так. Правда, ко мне в дом пытались недавно вломиться. Угрожали вырвать глаза. — Серьёзно?! — Матиас закричал в трубку, её даже пришлось отвести от уха подальше. — Кто это был? — Не знаю, какой-то пьяный мужик. — Ты вызвал полицию? — Он ушёл, и я не стал. — А если… — Матиас сделал многозначительную паузу. — Ну, вдруг, он кому-то навредит? Люди обычно не ломятся в чужие дома, даже если пьяные. — Пытаешься вызвать во мне сострадание? Это не моё дело, я не собираюсь ввязываться в проблемы из-за какого-то, нажравшегося в хлам. — Да, ты прав. — Уже поздно, Матиас, я собираюсь ложиться спать. — Тэхён вздохнул, наблюдая за стрелкой прикроватных часов. — У тебя самого всё в порядке? — Да, в полном, просто стало скучно. Звони мне, если случится что-то, мне за тебя неспокойно. Тэхён никогда не говорил это своему другу, но ему тоже было беспокойно за себя. — Обязательно. Спокойной ночи, Матиас. — Спокойно, ТэТэ. После, утром, Тэхён вошёл в двери больницы и нахмурился, потому как коллеги его были мрачными и грустными, а вокруг витала тяжёлая атмосфера. Всё стало ещё хуже, когда он увидел плачущую Маргарет, жмущуюся к Нику в их кабинете. Его шаг замедлился, пока он и вовсе не остановился напротив своего рабочего стола, хмуро вглядываясь в окно на приближающуюся в их сторону грозовую тучу: Ратлер обещало залить проливным дождём. — Что стряслось? — задал он наконец вопрос, не уверенный, стоило ли вообще чем-то интересоваться. Обычно, чем меньше он знал о том, из-за чего люди плакали, тем крепче ему спалось. — Кейт убили этой ночью, — ответил Ник, и Маргарет ещё громче заплакала. — Она возвращалась с ночного дежурства домой, и кто-то заколол её на дороге. Тело нашли сегодня утром. Кейт работала в неотложке и, насколько Тэхён знал, была подругой Маргарет. Их вместе зачислили работать в Ратлер после окончания ординатуры. — Я говорила ей не ходить здесь одной! Я говорила, что это опасно! — Маргарет всхлипывала, утирая мокрое лицо кулаком. — А какой-то полоумный ублюдок заколол её двадцатью ножевыми. Боже, ей выдавили глаза! Как же ей было больно! Тэхёна оглушило ультразвуковым писком. Он пытался уговорить себя в том, что в произошедшем нет его вины. Это мог сделать кто угодно и с кем угодно, и это не обязательно должен был быть человек, нагрянувший к его дому ночью. В Ратлере всегда был высокий уровень преступности, каждую ночь в какой-то его части проливалась кровь и звучали крики. Разве это вина Тэхёна? «Ты мог спасти чью-то жизнь, но ты струсил. Ты трус, всегда был и всегда им останешься», — говорил между тем его внутренний голос. «Чонгук бы открыл дверь, он бы выбил всю дурь из того пьяницы, но ты никогда не будешь похож на него». «Пошёл на врача, чтобы помогать людям, чтобы уметь хоть как-то защищать их, но они всё равно гибнут по твоей вине». «Это ты убил её». Тэхён не заметил, как скальпель оказался в его руке, как он сжал его ладонью — пока не хлынула кровь. Он посмотрел на испачканный стол и рукав своего белого халата, совершенно ничего не чувствуя. Сохраняя невозмутимое лицо, он медленно выдохнул и потянулся к бинту. Голос больше не звучал в его голове, испугавшись крови. Остаток дня Тэхён провёл не ев и не куря, будто наказывая собственное тело. Вечером его ждал марафон по бегу, он не делал этого с приезда в Ратлер, вероятно, опасаясь лишний раз показываться на улице, но произошедшее с Кейт сломало его предохранитель. Не действуешь — плохо, бездействуешь — тоже плохо. Законы Ратлера могли катиться к чёрту. Больше Тэхён не собирался подчиняться его правилам. И пусть это сломает, разобьёт, уничтожит его полностью — плевать. Он больше не был ребёнком, не имевшим слова и мнения. Тэхён здесь родился, но он не собирался здесь умирать. Он бежал, чувствуя, как горят лёгкие и ступни, пока не наткнулся на фигуру, идущую впереди. Он сразу признал Бабочку: по походке, росту, фигуре. Чимин шёл, склонив голову, и Тэхён удивился, заметив его здесь: на окраине города близ железнодорожных путей. Тэхён выбрал этот путь, потому что здесь редко кто-то ходил, и он мог бежать, зная, что никто не кинет на него косой взгляд. Но что здесь делал одинокий Бабочка? Тэхён перешёл с бега на шаг и побрёл позади Чимина, идущему по рельсе с расставленными по горизонтали для баланса руками, точно цирковой гимнаст, шедший по натянутому канату. Тэхёна приковала эта картина, и он решил тихо проследить за дальнейшими действиями Чимина. Когда Бабочка замер, стоя без движения энное количество времени, а после вдруг лёг в промежуток между рельсов, как когда-то давно они делали этот трюк для инициации в банду, Тэхён не на шутку занервничал. Он действительно испугался, когда издали послышался знакомый звук поезда. Однажды он потерял сознание просто от одного этого звука, — подросткового идиотизма и отсутствия логики в нём в ту пору было предостаточно. Что же Чимин вытворял? Поезд утробно взвыл гудком, земля под ногами задрожала, Тэхён не сдержался и закричал: — Уходи оттуда, идиот! Убирайся сейчас же! Чимин не двигался, Тэхён даже не был уверен, что его слышат. В фильмах часто показывали, что самоубийцы глохнут, слепнут и теряют рассудок, преследуя лишь одну цель — покончить со всем здесь и сейчас. Тэхён рванул с места, наплевав, что поезд несся со скоростью двести километров в час, будучи на расстоянии трёхсот метров от Чимина. Он перехватил парня за руки и упал вместе с ним на траву, через пару секунд охваченный потоком ветра от несущегося рядом локомотива. Злость заволокла красной пеленой глаза, Тэхён не заметил, как кинулся на Чимина с кулаками, пока тот лежал под ним, смеясь и плача одновременно. — Идиот! Безмозглый придурок! Ты совсем конченный, мать твою! Семь лет Тэхён не поднимал ни на кого руку. Семь лет жил относительно безмятежно и тихо, сдерживался, даже когда родители приводили к нему на прием детей, искалеченных ими же. Он не помнил этой злости, забыл, какая она на вкус. Когда умер его отец, его омывало отчаянием, прибоем утраты и скорби, но даже тогда он не чувствовал жажды вонзиться кулаками во что-то твёрдое. Месяца в Ратлере было достаточно, чтобы напомнить ему. Наконец, когда грохот поезда смолк и остался один только грохочущий гул сердца в ушах, Тэхён остановился, тяжело дыша. Чимин сплюнул кровь, хохоча под ним. Дорожки слёз остывали на его бледных щеках. — Тебе смешно?! — Тэхён взирал на Чимина, едва сдерживаясь, чтобы вновь не поднять кулак. — Смешно, я тебя спрашиваю?! — Да, Вишня, мне так смешно давно не было, — сипел Чимин, осторожно приподнимаясь на локтях. — Я уже несколько лет так делаю, а тут ты. Бежишь, «спасаешь» и начинаешь махать кулаками. Прямо-таки рыцарь. Тэхён рассвирепел. Он понимал, что Бабочка просто выжил из ума, и совсем не хотел иметь с ним дел. — Отлично. Рад, что ты не пытался кончить с собой. В следующий раз постарайся убедиться, что в твоих играх со смертью никто не участвует. Он встал, желая убраться подальше, чувствуя себя идиотом, об искренность которого вытерли грязные ноги. — Вишня, постой, эй, погоди же! Чимин начал идти следом, и Тэхён остановился, раздумывая, нужно ли ему было ударить придурка ещё раз. — Просто скажи мне, неужели всё так плохо, раз ты вытворяешь такое? Просто — для чего? — Тэхён взмахнул руками, теряясь в догадках. — Это помогает мне почувствовать себя живым. Иногда я забываю, как это. Всё вокруг такое бессмысленное, но когда ты близок к смерти, тебе отчего-то очень хочется жить. Все органы от слов Чимина сжали фантомными тисками, до боли и желания опорожнить кишечник через рот. — Тебе надо лечиться. — Да, наверное, — Чимин пожал плечами, приподнимая уголки губ вверх. — Выпьешь со мной? Как в старые добрые? Тэхён хмуро оглядел своего друга из прошлого, осмотрел ссадины на лице, оставленные его кулаками, глаза, светло-карие и потухшие, как умершие звёзды. Жалость в нём задушила здравый смысл, заставляя кивнуть. Купив клубничный джин, они шли по обе стороны рельсов, передавая бутылку друг другу по очереди, и изредка что-то говорили. Точнее, говорил, в основном, Бабочка, а Тэхён покорно слушал, обжигая горло алкоголем. — Помню, как играли где-то здесь в снежки, Хосок ещё потом побрил голову налысо! — Бабочка указал рукой в сторону поляны. Тэхён представил, как ребята бегали по ней на снегу, и мягкая тень улыбки коснулась его губ. — Тебя тогда не было, ты в больнице лежал. Всем было так грустно! Мы были уверены, что ты проиграешь. Думаю, тебе бы не пошла лысина, да никому бы не пошла лысина, что это я. Чимин продолжал рассказывать про бой снежками, про то, как однажды проиграл и мучительно отращивал волосы, как трудно ему в тот период было смотреть в зеркало. Он не упоминал настоящего, причину своих опасных действий и что им послужило, не рассказывал, почему больше не работала «Свалка», что приключилось с ним за семь прошедших лет. Тэхён не думал, что услышит эту историю, что она навсегда останется скрыта молчанием и разговорами о школьных временах. Дни, когда они были подростками, нельзя было назвать лёгкими, но, оглядываясь назад, всё же о них можно было вспомнить с улыбкой. — Ты знал, что Пёс нашёл это место, когда здесь уже жил Мозг? Банды тогда ещё не существовало, — Чимин спросил, когда они подошли к девятому депо. — Нет, откуда бы мне это знать? — И правда, — Чимин покачал головой, напоминая себе, что Пёс никогда не был шибко болтливым. — Нам было тогда по двенадцать. Родители Пса разъехались, и он сбежал из дома, нашёл это место и встретил здесь Мозга. Мозг рассказывал, что нашёл Пса случайно, когда тот спал в одном из вагонов. Он был сильно худой и побитый, мне, конечно, всё это рассказал уже через несколько лет сам Мозг. У того самого много проблем было, родители погибли, а ему шестнадцать всего, в детский дом он не собирался. Но Пса он не выгнал, позволил у себя остаться. А потом уже подтянулся я с Клоуном, Батон и Игла. Был ещё один мальчик, которого Пёс привёл с улицы. — Чимин замолчал, подобрал с земли камень, подловил его ладонью несколько раз в воздухе и бессмысленно кинул куда-то вдаль. — Да, нас изначально было семеро. Ангел, Ложка и Садовник появились уже позже, а самым последним был ты. Тэхён почувствовал, что у него разболелось голова. Он никак не ожидал, что Чимин начнёт рассказывать ему о становлении банды, что зайдёт настолько издалека. Рука сама потянулась за сигаретами, желая разбавить историю Бабочки никотиновым привкусом на губах. — Пёс всегда придумывал, как бы нам всем подзаработать, его самой масштабной идеей оказались бои среди подростков. Нам уже было пятнадцать, и мы вечно дрались с кем-то на улицах, но однажды Псу предложили спор на деньги: что ему ни за что не удастся победить одного знаменитого среди улиц бойца. Конечно, он это сделал, и ему даже заплатили за это! Дело оказалось прибыльным, но опасным. Мы думали прикрыть его, когда мальчику, которого Пёс к нам привёл, «повезло» выиграть у одного ненормального, который пронёс с собой на бои огнестрел. В общем, тогда вместо семерых нас стало шестеро. Тэхён смутно помнил, что однажды Мозг упомянул о «других, что были до Тэхёна», которым Пёс не препятствовал и которые кончили не лучшим образом. Кажется, Мозг винил в этом именно Чонгука. Тэхён вращал бутылку клубничного джина, наблюдая за плещущимися на дне остатками с хмурым лицом. — Ой, тебе вряд ли интересно слушать это, да? — Чимин словно только сейчас понял, что говорил не в пустоту, оглядываясь на Тэхёна с большими глазами. — Чёрт, не надо было мне ворошить прошлое. Что было, то прошло, не думай об этом слишком сильно. — Я и не собирался, — Тэхён не знал, убеждал он в этом себя или собеседника. — О, а помнишь тех котов, что ты принёс на Рождество? — Чимин быстро сменил пластинку на более приятную. Тэхён кивнул, прекрасно помня даже имена, которыми наградил тех котят. — Ложка после твоего уезда забрал их с собой. Уверен, им сейчас хорошо в «золотом» райончике, живут себе припеваючи. Тэхён ухмыльнулся: хоть кто-то из прошлого мог порадовать его хэппи-эндом. Чимин продолжал рассказывать о былом, иногда совсем уходя в детали, как, например, Мозг сломал очки, когда Игла кинул в него мячом, или как Ангела тошнило прямо на дорогу из пикапа Ложки, он упомянул даже попытку найти для Батона джинсы подходящего размера. Наконец, когда начало светать, Тэхён осознал, что резко стало тихо и что Бабочка незаметно заснул, сидя на лестнице. Он и сам не заметил, как закрылись глаза под тихое бормотание Чимина, пока резко не дёрнулся от звука — это ветер заскрипел старой дверью. Проведя рукой по лицу и надавив пальцами на глаза, Тэхён осторожно поднялся, не уверенный, стоило ли ему будить Чимина. Он хмуро оглянул тёмную местность, не зная, как следовало поступить, и вновь посмотрел на спящего Бабочку, морщащегося и дующего во сне губы. — Что же с тобой случилось, — прошептал он и, вздохнув, пнул носком кроссовка чужую ногу. Бабочка резко выпрямился, оглядываясь по сторонам в растерянности. Было похоже, что он напрочь забыл: как, для чего, зачем и с кем здесь оказался. — Хэй, иди домой, — сказал Тэхён, выдавливая зевок в ладонь. — Домой, — Чимин сморщился, укладываясь обратно на лестницу, — не хочу домой, мой сосед сегодня забавляется со своим дружком, лучше там не показываться. — И что же, здесь ночевать останешься? — Тэхён скептически оглядел его. — Почему нет? Тут я никому не мешаю. Тэхён пожал плечами, разворачиваясь на пятках в сторону дома. Он сделал около десяти шагов, каждый из которых был медленнее предыдущего, но в конце концов остановился, вспоминая, каким несчастным и разбитым выглядел Чимин. Он также напомнил себе, что побил его, и следовало хотя бы обработать раны: он же врач. — Идём со мной, не нужно оставаться здесь ночью, — сказал он, оборачиваясь в сторону Бабочки, удивлённо вскинувшему вверх брови от его предложения. — Зовешь к себе? Правда, что ли? — Не хочешь? Ладно, тогда оставайся тут. Тэхён махнул рукой, уверенно продолжая идти вперёд. Он нисколько не удивился, услышав через некоторое время приближающиеся к нему шаги. На этот раз шли в полном молчании, Чимин окончательно выдохся и лишь изредка зевал. Когда они достигли дома, он так же тихо зашёл за дверь вслед Тэхёну и выдал короткое «миленько тут», скидывая с ног кеды, прежде чем без всякого стеснения прыгнул на раскладной диван. Тэхён тяжело вздохнул, думая, что ещё пожалеет об этом, однако, уже лежа рядом с Чимином, почувствовал, что звук чужого дыхания рядом успокаивал его, хотя ночью он всегда тяжело засыпал, оставляя телевизор включённым, чтобы тишина дома не казалась ему такой тревожной. Сопящий рядом Чимин звучал более убаюкивающе, нежели кулинарные шоу, и Тэхён совсем не заметил, как всего за секунду его веки налились свинцом.

***

Он проснулся оттого, что кто-то храпел у его уха, громко и смачно, иногда с тихим свистом. Замычав, Тэхён перекатился на другой бок, глядя в промежуток между штор на окно, через которое проглядывало яркое дневное солнце. На часах двенадцатый час, а в голове страшным рёвом: проспал. Вскочив, Тэхён хлопнул себя по щекам. Вчера он выпил не так уж и много, но всё равно чувствовал себя измученно, о чём свидетельствовали тёмные круги под глазами и лицо, опухшее и впитавшее в себя следы от складок на подушке. — Эй, Чимин, я оставил ключи на тумбочке у двери! Закрой двери и верни мне их, когда проснешься, свой номер я оставил здесь же — на тумбочке! — кричал Тэхён, попеременно натягивая носки и застегивая пуговицу на штанах. В ответ — тишина. — Чимин! — Я понял, понял. Ключи и тумбочка, да, да. Бабочка поглубже ушёл с головой в одеяло, и Тэхён махнул на него рукой, сбегая со ступеней крыльца на дорогу. Он ещё никогда так не опаздывал на работу и не мог взять в толк, отчего это с ним произошло. На стойке регистрации сидела Эшли; оглядев ворвавшегося в дверь Тэхёна, она посмотрела на него, затем на часы на своём запястье и хмыкнула: едко и с удовлетворением. — Не удивляйся ночному дежурству! — прикрикнула она вслед Тэхёну, не обратившему на неё внимание и продолжившему лететь вперёд по коридору с горящими пятками. На месте Тэхёна сидел Вильям Хилтон, который зло сощурился, взглянув на раскрасневшегося парня перед ним, но быстро смягчил лицо, возвращаясь к перевязке руки молодой пациентки. — Степень ожога не очень серьёзная, можно будет обойтись без пересадки кожи. Я выпишу рецепт на мазь, наносить нужно будет минимум два раза в день. — Я поняла, спасибо. Когда девушка вышла из кабинета, в нём резко стало холодно. Пока Хилтон не видел, Ник показывал Тэхёну странные жесты, одновременно похожие на удушение и отрубление головы, высовывая при этом язык и закатывая глаза белком наружу. Тэхён сглотнул, пригвождая себя к месту, когда главврач со скрипом отодвинул стул, вставая на ноги и нерасторопно подходя ближе к опоздавшему сотруднику. Цепкий взгляд остановился на лице Тэхёна, ноздри чуть вздрогнули, после — лицо Хилтона сморщилось. — От тебя разит перегаром, — выплюнул главврач. Ник на фоне безмолвно кричал «беги» и указывал пальцем в сторону окна. — Сдаешь позиции, студент. Вот чему вас учат в Вашингтоне? Похвально-похвально. — Я не услышал будильник, — пытался оправдаться Тэхён, очень пытаясь держать голову и не опустить её вниз под тяжестью осуждения, направленного на него. — Я бы посмотрел, как ты это произносишь, глядя в заплаканные глаза ушедшей только что девчушке, — слова Хилтона не просто задевали, а уничижительно избивали гордость Тэхёна. — Думаю, месяца с ночными дежурствами хватит, чтобы ты научился следить за временем. Рот Тэхёна распахнулся в шоке. Месяц! Главврач весело покачивал головой, направляясь к выходу пружинистым шагом. Если бы у него была губная гармошка, то он несомненно сыграл бы на ней задорную песню. — И ещё! — Хилтон поднял вверх руку, словно ловил в воздухе мысль, которая могла потеряться. — Выпей нашатырь с водой, в наши студенческие годы избавляло от перегара за минуту. Затем он окончательно скрылся, и Ник наконец разразился смехом. — Ну и ну, а я и не думал, что ты такой смелый — кутить в ночь перед сменой. Признаюсь, я даже самую малость восхищен. — Ой заткнись, и так тошно. Тэхён сел, упираясь лбом в сложенные руки. Голова гудела, а чувствительные глаза реагировали на свет. После обычного джина не должно такого быть, но после джина, выпитого на голодный желудок, — вполне. Его не воротило — и это уже было чудом. — Казенного аспирина выделить? — поинтересовался Ник. Тэхён лишь вытянул вперёд ладонь. Ночные дежурства для Тэхёна в новинку не были: будучи интерном в больнице Святого Себастьяна он часто на них оставался за провинности. В основном они проходили тихо, и редко когда он пригождался, чаще отсыпаясь или занимаясь подготовкой к экзаменам. Тэхён не думал, что вновь столкнётся с этим наказанием здесь, будучи полноценной ячейкой коллектива, одним из звеньев цепи. Но чего ещё стоило ждать от человека, называющего его «студент» и относящегося соответствующе этому званию. Проглотив аспирина и стакан воды с нашатырём, Тэхён почувствовал себя более живым, но всё ещё недостаточно для нескольких предстоящих часов ночного дежурства. — Тэхён, я видела ту странную окровавленную девочку, которая была здесь на днях, — сказала Маргерет, проходя призрачным воплощением мимо кемарящего Тэхёна, когда день уже подбирался к вечеру. После гибели Кейт их Тросинка совсем зачахла, передвигаясь медленно и бесшумно, будто в трансе. Голос её сделался тихим и охрипшим, а кожа полупрозрачной — без жалости не взглянешь. Придурковатый Ник сникал, как только её видел, а Тэхён и вовсе не решался смотреть на неё. Вот и сейчас он уставился в тонкие ноги, почти не вникая в смысл сказанных слов. За прошедшие несколько дней он видел много окровавленных девочек, про какую конкретно толковала Маргарет… Тэхён подорвался с места, оглядываясь по сторонам, наконец смекая. Он напоминал человека, услышавшего, что за ним наблюдает киллер, и поэтому сейчас его цель — вычислить убийцу из толпы и спастись. «Ну почему они не пришли на несколько часов раньше, когда я ещё крепко спал дома», — подумал Тэхён с паникой, не зная, куда ему деться. Второго столкновения с Чонгуком он точно не выдержит — сдаст себя с потрохами. Только этого ему не хватало. Тревога забилась под рёбрами, загнанная в клетку. Сон при этом как рукой сняло, а зрение прояснилось до снайперской четкости. — Здравствуйте, — сказала черноволосая девочка, заглянувшая в кабинет. Тэхён застыл в оцепенении, в замедленной съемке наблюдая за человеком, вошедшим следом за ребёнком. От облегчения он почти простонал — это был не Пёс, а женщина, внешность и имя которой Тэхён смутно помнил. Это она спасла его однажды, истекающего кровью, это она переливала ему кровь Чонгука, чтобы он не умер у неё на диване. Имя вертелось на кончике языка, что-то похожее на Кэсси, Клэр или Лэсли, или, может, Лару. Тэхён нахмурился, а потом, доведя себя от раздумий до головокружения, он вдруг вспомнил. Кларисса! Мама Чонгука, бывшая медсестра, по слухам ставшая проституткой. Тэхён так пристально на неё смотрел, пытаясь вспомнить, что женщина тоже уставилась на него с задумчивым выражением. Могла ли она узнать в нём подростка, истекающего кровью от ножевого ранения? Вряд ли, они виделись всего раз, и за прошедшее время Тэхён сильно поменялся в лице, выточив мягкие черты в углы. — Здравствуйте, что вас беспокоит? — Ник первым начал говорить, потому как Тэхён и женщина пялились друг на друга, не произнося ни слова. — А, да, здравствуйте, — Кларисса отвлеклась, моргнула и перевела взгляд на заговорившего с ней доктора, — мне нужен терапевт. — Тогда вам ко мне, — вздохнул Ник, указывая ей присесть подле себя. Тэхён перевёл дух: сегодня судьба решила быть к нему хоть немного благосклонна. Пока Кларисса спрашивала что-то у Ника, чего Тэхён не мог расслышать из-за её довольно тихого голоса и расстояния между ними, он обратил внимание на девочку, болтающую в воздухе руками и перекатывавшуюся с носков на пятки, лишенную всякой концентрации. Она выглядела здоровой, будто и не её вовсе Тэхён пару дней назад видел потасканной за волосы и измазанной краской. Сейчас её одежда была чистой, а волосы аккуратно заплетены в две длинные косички. — Как твои дела? — Тэхён решил обратиться к ней, и девочка сразу же преодолела расстояние между ними, подходя ближе. Дети обычно себя так не вели: когда с ними говорили незнакомые люди, чаще всего они стеснялись либо были перепуганы. Дочь Клариссы выглядела так, словно была совершенно бесстрашной, очень напоминая этим своего брата. — Супер, мне разрешили не ходить в школу некоторое время, — сказала она, улыбаясь, и Тэхён мог заметить отсутствие у неё переднего зуба. Он напомнил себе, что на место молочного обязательно встанет новый, но не мог выкинуть из головы, как она лишилась его, задирая сверстников. — Но у мамы что-то заболело, и мы пришли за рецептом на лекарство. — Бэй, не приставай к доктору, — Кларисса вдруг повернулась, извиняющись глядя на Тэхёна. Бэй медленно попятилась назад, чуть закатывая глаза. — Всё в порядке, — поднял Тэхён глаза на женщину, — я сам с ней заговорил, спрашивал о её самочувствии. — А зачем вы это спрашивали? Вышло самую малость неловко, будто Кларисса не была осведомлена о походе дочери в больницу за помощью. — Ну, — Тэхён растерялся, глядя сначала на Ника, а затем на хмурую Клариссу, — я осматривал её, исключая возможное сильное черепно-мозговое сотрясение. Вы разве не в курсе? Девочка, а теперь Тэхён знал, что её звали Бэй, вдруг шлёпнула себя ладонью по лбу. Она вжала голову в плечи, когда её мать вдруг повысила голос: — Сотрясение?! Бэй, ты опять куда-то вляпалась?! Сколько раз я говорила тебе перестать слушать братца и не лезть в драки?! — Они начали первые, мама! — Бэй топнула ногой. — Говорили плохие вещи! Кларисса покачала головой, выглядя рассерженной. Тэхён прикусил губу, чувствуя себя неудобно во всей произошедшей ситуации. Вновь влез куда его не просили. Если бы Бэй была старше, он думал, что мог встретиться с ней в тихом укромном месте, где она бы преподала ему урок. Тэхён покачал головой, вытряхивая из неё нелепые мысли, и вернулся к бездумной сортировке бумаг на своём столе. Когда Бэй и Кларисса ушли, он откинулся на спинку стула, с тяжестью выдыхая и прикрывая лицо согнутой рукой. — Мне даже жалко смотреть на тебя, — сказал Ник с другого конца кабинета. — Пойдём покурим, что ли. Тэхён кивнул, и они двинулись на выход. Уже подпирая спиной кирпичную стену, им двоим по случайным обстоятельствам удалось быть свидетелем занимательной картины: Кларисса влепила их главврачу пощечину. Они оба переглянулись, вытягивая лица от удивления. — Не подходи ко мне, Вильям! Я видеть и знать тебя не желаю! — Эй, брось, Хёна, я лишь предложил тебе помощь, — мистер Хилтон всплеснул руками в воздухе, хватаясь за красную щёку. Тэхён задумался, было ли имя Клариссы псевдонимом, звали ли её Хёна на самом деле. — Засунь свои чёртовы деньги в задницу, когда мне по-настоящему нужна была твоя помощь — ты её не предложил. Моя жизнь была адом. — Брось, в твои смены постоянно исчезали лекарства, я до последнего старался покрывать тебя, пока это не переросло в настоящую проблему. Не делай из меня негодяя. — Вот это да, — шептал рядом с Тэхёном Ник, о присутствии которого парень напрочь забыл. — Интриги, чума. — Ты всё ещё веришь, что это была я, — Кларисса, то есть, Хёна, покачала головой, грустно усмехаясь. — Нам не о чем говорить с тобой, — обрубила она, разворачиваясь и подходя к Бэй, ждавшей её на скамейке. — Идём домой, Бэй! Живо. Когда Хилтон громко выругался, разворачиваясь и направляясь к чёрному ходу больницы, тогда Тэхён дёрнулся, быстро туша сигарету. — Шухер! — крикнул шепотом Ник, и они вместе рванули к двери. Эта ситуация не выходила из головы Тэхёна на протяжении всего ночного дежурства; он думал, правда ли Хёну ложно обвинили в воровстве и действительно ли после этого жизнь её пошла под откос. В её глазах было много неприглушенной боли и пустоты, и Тэхён догадывался, из-за чего: муж её был тираном, а немой ребёнок, младший брат Чонгука, погиб при случайных обстоятельствах, упав с лестницы, затем развод и потеря работы, ложные обвинения в воровстве. Тэхён не представлял, как она пережила все эти трудности, как осталась в здравом уме, продолжая растить оставшуюся с ней дочь Сони, как не отказалась от рождения малютки Бэй. Он переваривал всё это в голове, когда его телефон зазвонил. — Хэй, Вишня! Тэхёна резко озарило, что он оставил Чимина в своём доме, и что время приближалось к восьми вечера, а Бабочка удосужился набрать ему только сейчас. — Почему ты звонишь так поздно?! — прошипел он в трубку. — Не кричи, я ждал, когда ты придёшь, а тебя всё нет и нет. Долго ты там ещё торчать собираешься? Меня вызвали на смену. — Из-за опоздания меня оставили дежурить в ночь, я здесь минимум до часу. — Ой, бля, это не круто. — Именно. — Тогда я заскочу и заброшу тебе ключи. — Очень на это надеюсь. Чимин фыркнул, а Тэхён закатил глаза, сбрасывая звонок и напоминая себе, что решение согласиться пойти пить с Бабочкой было заведомо плохой затеей, обернувшейся ему в итоге в ночные дежурства.

***

Дом после Чимина почти сверкал, невооружённым взглядом можно было заметить вылизанные дочиста от пыли поверхности, аккуратно сложенные кухонные приборы, холодильник, переставший плохо пахнуть и электрический чайник, лишенный накипи. Тэхён думал, что хорошо убирался, но после того, как это сделал Чимин, глубоко засомневался в себе. Добежав ночью до дома, он не мог долго об этом думать, наспех моясь и тут же укладываясь на диван. Удивительно, но от усталости ни одна скверная мысль не пришла ему на ум, он так быстро заснул, что ему даже не понадобился фоновый шум от телевизора. В таком режиме благополучно прошла неделя. Тэхён возвращался домой и валился без задних ног, в силах думать лишь о своих предстоящих выходных. Поэтому он впервые был готов взвыть при виде очередного окровавленного лица, явившегося ему в крайнюю ночь рабочей недели. Компания мужчин ввались к нему громко и бесцеремонно, пока он выбрасывал в урну остатки бинта и гипсовой смеси, оставшиеся после недавнего пациента, сломавшего палец. Тэхён вздрогнул, когда услышал голоса компании, ворвавшийся в кабинет неотложной помощи. Это были мужские басистые голоса, такие низкие и грубые, что ими можно было запросто пугать детей. Это не был случай, когда голос отличался от его обладателя, потому как внешность мужчин была такой же устрашающей, как и их тон: высокие, громоздкие, с переломанными носами и шрамами они идеально вписывались в картинку бандитской группировки, возникшей в воображении Тэхёна. — Нам нужен доктор! Братку совсем плохо. Братку и правда было плохо, это Тэхён понял, окинув мужчину лишь взглядом: контуженый, лицо — красное месиво, со рта лилась кровь — выбит зуб и разорвана губа, рука бесхребетно свисала — вывих сустава, ступал на одну ногу, на другой — разрыв сухожилий. Речь бессвязная, без логики, в ней больше хрипов и надрывных стонов. Такого и в четыре руки латать без малого час, а уж в одиночку… Тэхён постарался сдержать себя от стона. — Кладите его на кушетку, — указал доктор, поднимаясь на ноги. — Нужно будет мне помогать, вижу, что руку придётся вправлять. Мужчина всё же ещё немного соображал, потому как взвыл, услышав слова Тэхёна. — Терпи, Браток, в следующий раз я сам Пса отделаю, он у меня забудет о том, как собственную мать зовут. — Точно, я его гадкую рожу о пол сотру, — подключился другой бугай, ударяя ладонь о собственный кулак с ухмылкой. — Его крики будут усладой для моих ушей. Тэхён застопорился, услышав их диалог. Он вновь посмотрел на избитого, и вдруг без сомнения увидел почерк Пса — безжалостный и зверский. «Правила боёв такие: бить оппонента до тех пор, пока тот не потеряет сознание». За что Пёс его так? Тэхён старался не думать о причинах, приступая к работе. В первую очередь он — врач. Во время учебы им показывали документальные фильмы о хирургах, сдерживавших себя от убийств во время оперирования тюремных заключенных, осуждённых по особо тяжким статьям. Как врач он должен был обезличивать человека, воспринимая его прежде всего одной из множества жизней, нуждавшихся во спасении. Этот человек болен — и ему нужно помочь — точка. Врач не судья и не закон, не палач и не бог, а лишь проводник. — Это засуньте между зубов, чтобы ненароком язык не прикусил, — говорил Тэхён хладнокровно, протягивая одному из мужчин платок. — Нужно разрезать рубашку, он не сможет сейчас снять одежду. После я покажу, как нужно будет его держать, чтобы он не навредил себе ещё больше. Компания хоть и выглядела грозной, но указаниям Тэхёна подчинялась без пререканий. И вот доктор Ким уже вовсю был поглощён работой, видя перед глазами лишь проблему, которую нужно было решить как можно скорее. В любой другой день, однако, он бы не старался прислушиваться к чужим словам у себя за спиной, но в этот раз слух его был обострён донельзя. Он услышал каждое слово: когда, почему, где. Очередные бои без правил, зыбкое прошлое, существующее в настоящем. Воздушные замки о том, что Пёс переиначил свою жизнь, рухнули. Тэхён представил чужие руки, утопающие в крови, а сейчас увидел собственными глазами искусно созданное ими творение — переломанное тело. — Завтра на фабрике я его распотрошу, вот увидите. Он у меня ещё заскулит, — диалог о чужой расправе не смолкал. — О да, люблю, когда псина скулит. «Очередная фабрика? А, может, всё та же, и кукольные лица по сей день наблюдали за тем, как люди ломают друг другу кости», — думалось Тэхёну. — Ай, блять, ай! Тэхён опустил взгляд и увидел, что пронзил иглой насквозь чужую губу, хотя его целью было зашить её, а не сделать ситуацию хуже. Обычно он никогда не отвлекался, занимаясь столь щепетильной работой, но сейчас его расфокусированное внимание дало о себе знать в очень выраженной форме. — Извини, — сказал Тэхён, быстро вынимая иглу и тут же прижимая к месту кровотечения вату. — Док, ну ты чего, ему и так досталось, — один из компании басисто рассмеялся. Тэхён ещё раз принёс извинения, мысленно давая себе оплеуху. Мысли витали где-то не здесь, перед глазами упорно маячила чужая ухмылка, сбитые костяшки пальцев, рассеченная давним шрамом бровь. Больно ли сейчас Чонгуку? В порядке ли? И вновь захотелось себя ударить лишь за одни эти вопросы. Это его не касалось. Не его дело, что замышляли эти ребята, похожие на выходцев мафиозного клана. Где они собирались поджидать Пса, что намеревались сделать с ним одновременно в восемь рук. Куда после денут тело: скормят ли бродячим псам или растасуют по мусорным бакам. Они вообще не должны были говорить о таком при посторонних, но не нужно было обладать грамотой за смекалку, чтобы понять — этим типам глубоко плевать на правила. Да и вообще, вряд ли им могло прийти на ум, что завуалированный диалог о какой-то собаке мог быть понятен медицинскому работнику. Но так случилось, что он был понятен абсолютно до мелочей. К счастью или же к сожалению, Тэхён знал о Псе многим больше всех прочих. Уж точно больше недругов, рассуждавших о его расправе. — Его нужно будет оставить в стационаре хотя бы на пару дней, — заключил Тэхён, глядя на людей, возомнивших себя карателями. Отчего-то при виде их лиц в нём закипала злость, она бурлила и полыхала, едва сдерживаясь в своих кандалах. — Да ладно, док. — Брось, его не так уж сильно отделали. — Поспорю, ему досталось сильно, — Тэхён возразил, прикрывая устало глаза и стягивая с ладоней перчатки. От постоянного ношения латекса кожа его рук была сухой и часто чесалась. — Я настаиваю на стационаре, у него жар и болевой синдром, лучше прокапаться. — Вот сука, завтра я обеспечу шавке нокаут, — слова были сказаны шепотом и на ухо другому мужчине, но Тэхён прекрасно их расслышал. — Браток, мы навестим тебя потом, расскажем, как отделали этого недоразвитого! — Сильно тут не расслабляйся! Гогоча, мужчины, похожие на бандитов, наконец ушли. Тэхён ещё некоторое время смотрел на переломанное тело, лежавшее на кушетке, и тихо выругался под нос, всеми силами отговаривая себя влезать во всё это. Это. Не. Его. Дело. Однако он думал об этом всю ночь, так и не в силах сомкнуть глаз и проспав от силы пару часов, а затем и оставшиеся сутки, беспорядочно роняя на пол вещи, ругаясь, злясь, матерясь, оттягивая на голове волосы. И в итоге всё равно оказался здесь: на пути к старой заброшенной фабрике игрушек, давно позабытой, спрятанной близ лесной гущи в разросшихся кустарях. Он мог услышать шум, доносившийся оттуда, уже за полмили: крики, свист, дребезг разбитых бутылок, потусторонние басы тяжёлой металл музыки, раздирающей перепонки. Он прекрасно помнил, что входных лазеек на фабрику было несколько: у прохода в осевшем за многие года цокольном этаже; по пожарной лестнице через дверь на крыше; сквозь окно второго этажа, запрыгнув на ближайшую пристройку и, конечно, через главный вход, который всегда кем-то охранялся, не пропуская лишних глаз. Навряд ли бы ему удалось проскользнуть внутрь незамеченным, если бы он заранее не знал это место так хорошо. Он помнил, как Чонгук водил его по винтовым лестницам, как усаживал на огромную пыльную игрушечную лошадь-качалку, мазал кровавыми пальцами щеки и грязно целовал, не обращая внимания на боль в разодранной после боя губе. Он любил утягивать Тэхёна после выигрыша в тёмный угол, непристойно шепча о желании взять здесь и сейчас, и часто у него это получалось. Тэхён не имел представления, почему был здесь, пробираясь к зданию с тыла сквозь деревья и заросли. Он имел смежные чувства, совпадающие с эмоциями, которые испытывал в прошлом, когда держал путь к девятому заброшенному депо по приказу Чонгука и после — ложась на холодные рельсы для инициации. Совершал те же ошибки, будто жизнь так и не научила его принимать вдумчивые решения. Сунуться в страшное логово, где без разбору люди играли с жизнями на деньги, было похоже на прыжок в охваченный пламенем дом. Но ведь он хотел прыгнуть туда не просто так: он сиганул в огонь, желая спасти запертого там человека, который, хоть и не кричал о помощи, но нуждался в ней. Чонгук всегда его спасал, Тэхён об этом не просил, но Пёс всё равно делал это раз за разом. Тэхён резался о колющие заросли, пробираясь к заброшенному заводу, только потому, что был многим ему обязан — так он себе внушал. Как он мог оставаться в стороне, когда услышал о покушении на жизнь Пса, как мог смолчать, не попытавшись предупредить о чужих коварных замыслах. Когда он ничего не предпринял — погибла Кейт. Может, именно из-за этого в этот раз он не мог позволить себе бездействовать. «Если эта псина выиграет и завтра, мы точно зарежем его. Он появился не пойми откуда и вообразил себя главным, с хуя ли, спрашивается? Возомнил о себе невесть что, думает, может занять наше место, недоносок. Если продолжит забирать наши деньги с выигрышей, прирежем его — и дело с концом», — Тэхён прокручивал чужие слова в голове всю ночь. Весь день он думал, что ему нужно было сказать Чонгуку, представлял, как ловит его за руку и предупреждает об опасности, как просит воздержаться от боя, как смотрит в глаза напротив, немо прося быть осторожным, как не произносит вслух слова о том, что волнуется. Однако, уже будучи внутри здания, спускаясь по темным лестницам через дверь в крыше с включенным фонариком, он вдруг осознал, что опоздал и не успеет сделать ничего из своего списка. — Я слышу ваши ликования! Вам всем понравился вчерашний бой Пса против Викинга, да? — звучал голос ведущего через динамики. Толпа взревела криками, а у Тэхёна вспотели ладони. Он поспешил, ища проход, который бы привёл его к источнику звука, потому как тот звучал где-то снизу и казался приглушённым. Должно быть, бои проводились в подвале. — Ну конечно, в свои юные годы Пёс был звездой боёв без правил, и теперь он вернулся, чтобы вновь доказать, кто здесь номер один! Он уже трижды выиграл у наших самых умелых бойцов, и если ему удастся одержать победу в сегодняшнем бою, то он станет победителем сезона! Я напоминаю вам, что на кону стоит приз в тысячу долларов! Итак, встречайте, в правом углу ринга наш действующий победитель боёв Варвар! В левом ряду восходящая звезда — Бешеный Пёс! Люди громко засвистели, завизжали и затопали. Тэхён выругался под нос, ускоряя шаг. Наконец он набрёл на нужный коридор и увидел арочный проход, через который валил тусклый оранжевый свет. Тут, снизу, пахло сыростью, выпивкой, потом и кровью. Людей было много — не протолкнуться, но Тэхён всё равно яростно распихивал их руками, двигаясь к центру. Шумное помещение было заполнено густым дымом сигарет и запахом пота. Здесь собрались зрители разных возрастов и социальных слоев, привлечённые зрелищем беспощадных поединков, где побеждал сильнейший, а слабых оставляли лежать на холодном бетонном полу. В центре зала находился ринг, огороженный цепями и натянутыми канатами. Пока Тэхён пробирался к нему, основной свет вдруг погас и остался лишь тот, что освещал центр боя, оставляя остальное пространство во тьме. Парень был уже близко, мог видеть разъяренное лицо Варвара, того самого мужчины, что клялся вчера заставить пса скулить. И Пёс, конечно он был здесь, стоял босой и обнаженный по пояс в чёрных шортах, демонстрируя на показ свои мышцы, шрамы и татуировки. Тэхён остановился, смотря на него и словно видя впервые. Чонгук глядел на Варвара с косой ухмылкой, делая первый выпад, расчерчивая кулаком, перевязанным эластичным бинтом, воздух. Варвар смог увернуться, отскакивая, глаза его горели ненавистью и жаждой победы. Воздух наполнился криками зрителей, подбадривающих любимых бойцов громкими возгласами и свистом. Кто-то вскинул вверх руку, задевая Тэхёна по лицу, но даже не кинул в его сторону виноватого взгляда. Варвар кинулся на Пса, удачно задевая его лицо, заставляя Чонгука ухмыльнуться ещё сильнее и ринуться вперёд быстро и выверенно, перехватывая Варвара поперёк туловища, нанося беспощадные удары по его рёбрам. Варвар отпирался, толкался и громко рычал, но Чонгук всё равно завалил его на пол. Удары наносились жестоко, кости ломались с хрустом, кровь брезжила повсюду с кровоточащего рта, заливая лицо и тело противника. Каждый удар имел цель нанести максимальный ущерб, сломив его волю и дух. Эта сцена в глазах Тэхёна отражала тёмную сторону человеческой природы, где инстинкты преобладали над разумом, а сила и выносливость становились единственным мерилом успеха. Это мир, где правила грубая сила. Охваченный паникой, он увидел на противоположной стороне дружков Варвара, смотревших в сторону ринга злыми глазами, полными жажды отмщения. Тэхён сжал кулаки, не зная, как действовать дальше. Как ему помочь Чонгуку? Вызвать полицию сюда было глупым и безумным решением, этим он мог сделать всё только хуже, мог подставить Пса под ещё больший удар. Чонгук должен был проиграть. Если он не заберёт выигрыш, то обезопасит себя от внезапного нападения на него толпы мужчин с ножами. Иногда вовремя отступить значило выиграть больше, чем стояло на кону. — Чонгук! — закричал Тэхён в сердцах. — Остановись! Но Пёс не прекратил. Удары продолжились сыпаться, а кровь проливаться. За свистом, визгом и криками его голос было едва слышно, он тонул среди какофонии звуков. — Чонгук! — Тэхён позвал ещё громче, насколько хватило сил лёгких. Наконец, сначала хмуро сведя брови, а затем оглядев толпу людей вокруг ринга, Пёс на секунду замер. Толпа вокруг Тэхёна продолжала взбудоражено шуметь и шевелиться, поглощая его в часть единой массы. Среди всех прочих, скандировавших кличку Пса, Тэхён, вероятно, был единственным, осведомлённым о настоящем имени бойца. — Чонгук! — И Тэхён закричал снова, встречаясь взглядом с Псом, наконец нашедшим источник голоса среди толпы. В ту же секунду лицо Чонгука обмерло, сжатые в кулаки пальцы расслабились, напряженные руки повисли вдоль тела. Он смотрел на Тэхёна негодующим взглядом, постепенно выражение его лица становилось потерянным, будто он очнулся ото сна и оказался в месте, где никогда не был и не помнил, как в него попал. Тэхёну казалось, что они смотрели друг на друга целую вечность, пространство вокруг них стало тихим, люди исчезли и остались лишь они двое. Пульс участился и поднялось кровяное давление, от волнения пересохло во рту. Тэхёну показалось, что Чонгук будто потянулся к нему корпусом навстречу, однако всё резко растворилось, потонуло в зыбкой завесе, когда Варвар опрокинул Пса на лопатки, столкнул с себя и остервенело, не жалея сил и пользуясь чужой заминкой, начал наносить беспощадные удары. — Чонгук, — это Тэхён уже совсем тихо прошептал под нос, наблюдая, как родное и одновременно с тем совершенно чужое лицо уродовали кулаками. — Бой принял непредвиденный ход событий! Ну надо же, кто бы мог подумать! — заголосил в микрофон ведущий. Тэхён заметил, что когда залитые кровью глаза Чонгука закрылись, когда он полностью обмяк под Варваром на ринге, Пёс всё ещё продолжал смотреть ими в толпу, ища взглядом Тэхёна, который уже пробирался через людей, желая поскорее убраться за пределы фабрики, производящей переломы, вывихи и травмы не только физические, но и духовные. — Итак, господа, победителем сегодняшнего боя становится Варвар, сохраняя за собой звание победителя! Тэхён сжал челюсти, не жалея сил отталкивая в сторону свистящих и улюлюкающих, не обращая внимания на их жалобы и крики, направленные в его сторону. Убраться, ему нужно было поскорее убраться из этого злачного места. Сердце больно сжалось и замерло, поэтому когда Тэхён оказался снаружи, жадно глотая воздух, показалось, что и вовсе оставил орган там: кровоточащим на ринге рядом с сокрушённым телом Чонгука, всё ещё повёрнутым лицом в сторону его удаляющегося силуэта. Тэхён знал, что спас Чонгука только что, но чувства победы или облегчения не было. Вместо этого кислый привкус поражения оседал у него во рту.