Бешеный Пёс

Когда Чонгук дёрнулся к Юнги, наверняка собираясь ответить ему на дерзость, Тэхён быстро вклинился, на секунду почувствовав себя костью между двух рычащих собак. — Юнги, ты правда не помнишь нас? — спокойно уточнил Тэхён, несмотря на ситуацию, которая с его интонацией никак не сочеталась. — Совсем? — Я не Юнги, — возразил парень, ещё больше ошарашивая. Ведь этот парень был Юнги — Тэхён уверен. Он выглядел как Юнги и говорил как Юнги: так же шепелявил и плохо выговаривал букву «с». — Если ты не Юнги, то кто? Во взгляде «не Юнги» читалось: «а тебя это ебать не должно». Парень приоткрыл рот, наверняка имея намерение высказать мысль не только взглядом. Однако, по каноничному стечению обстоятельств, ответить ему никто не дал. — Мингю! — прозвучал крик позади Тэхёна, голос был смутно знаком. — Ну куда ты вечно деваешься?! Затем, вслед за окликом, из-за прилавка показался человек, который, по словам Чимина, удачно вышел замуж и давно уехал из Ратлера навстречу своему счастливому будущему. Только вот счастливым он особо не выглядел. У Ангела было побитое лицо, комплект ссадин с синяками, переломанные уши и посечённые осветляющей краской волосы, скрытые кепкой. Кажется, Ангел стал ещё меньше, чем был семь лет назад. Улыбался, правда, он всё так же придурочно, даже несмотря на разбитые в кровь губы. — О, привет! — воскликнул Ангел. — Вот вас я ожидал найти в самую последнюю очередь. Ахуеть. — Становится всё интереснее и интереснее, — протянул Пёс, наблюдая за разворачивающейся картиной с приподнятой бровью. — Какого хуя, Ангел. — Верно, Феликс, какого хуя, — пробормотал Юнги, складывая на груди руки. Тэхён впервые услышал настоящее имя Ангела, с трудом вспоминая, что видел его лишь однажды на бейджике в канцелярском магазине, где тот подрабатывал. Хоть они и были ровесниками, но учились в разных школах. За многие дни, проведённые бок о бок, ему ни разу не довелось услышать ничего, кроме его клички. Он подумал, что имя это ему подходило, сочеталось как джем с арахисовой пастой. — Я вам всё расскажу, — пообещал Ангел, понимающее хмыкая. — Но не здесь, для начала нужно собрать банду. Куда вообще все подевались? — Феликс развёл руками, сокрушаясь не только словом, но и жестами. — Ладно, я в курсе, что ты, Пёс, загремел за решетку, кстати, поздравляю с выходом. Как ты, Вишня, тут оказался, я вообще без понятия, — Ангел оглядел фигуру Тэхёна, будто видел перед собой его призрачное воплощение. — Позже расскажете, уверен, это увлекательная история. Сейчас мне больше интересно, куда подевались все остальные? — Тихорятся, — ответил Пёс скучающе, закидывая руку Тэхёну на плечо. Он прижал его ближе к себе, как будто видел в Ангеле желание прибрать его к своим рукам. — Всех хорошенько помотало, тебя, как видно, тоже. Кто тебя так? — С мужем повздорили, — отмахнулся Ангел, вздыхая, — но я уже решил эту проблему. — О, это теперь так называется? — фыркнул не-Юнги. — Решил проблему? — выделил он ядовито. — Помолчи, Мингю, тебя никто не спрашивал, — ощетинился Ангел. Тэхён уже и сам прижимался к Псу теснее, тревожно наблюдая за их перепалкой. Он не знал, что случилось, но подозревал: ничего хорошего. Если всё хорошо, люди в Ратлер не возвращаются. В этот город ведут только тернистые пути, выбрать которые можно лишь находясь в отчаянии. — Конечно, блять. Меня никто не спрашивал, а стоило бы. Стоило бы, сука, спросить. Ангел закатил глаза, не обращая на возмущения Юнги, точнее не-Юнги — Мингю? — внимания. — В общем, нам необходим консилиум, мозговой штурм и водка. Много водки, — распорядился Ангел, оглядываясь по сторонам. — Кажется, водка была через ряд, — неуверенно промямлил он под нос. Тэхён сжал рукой предплечье Чонгука, чувствуя, как пересыхает во рту и медленно подкрадывается тошнотворное тревожное чувство. Их хрупкий мыльный пузырь лопнул, и они вновь оказались выплюнуты в реальность, где за каждым углом поджидала опасность. Правда в том, что мир за пределами их воображаемого спокойного досуга никогда не дремлил, а они позволили себе возмутительную вольность — закрыть на это глаза. — Чё за дела, Феликс? — прорычал Не-Юнги. — Мы так не договаривались. Я помог найти твоих дружков, дело я сделал, давай мне бабки — и расход. — Какой же ты раздражающий, просто, блять, невозможно. — Я заебался в этой дыре торчать, хочу уже свалить отсюда. — Эх, Мингю, — сказал Ангел внезапно ласково. — Неужели ты так и не понял? Неужели ничего не почувствовал, приехав сюда? — Единственное, что я почувствовал, это… — парень не договорил, взволнованно сглатывая с хмурым видом. — Раздражение. Я почувствовал ебаное раздражение. — Нихуя не понимаю, — выдохнул Пёс. — А ты, Вишенка? Тэхён покачал головой, вновь чувствуя невероятную усталость. Груз вернулся на его плечи, заставляя сутулиться, делая из его тела ходячий вопросительный знак. Когда, ну когда же наступит спокойствие? Почему каждый раз затишье в их жизни знаменует появление бури?

***

У Пса была невероятная способность знать о некоторых вещах больше, чем все прочие. Тэхён помнил, что Чонгук сказал ему однажды: «У меня повсюду уши». Многие вещи Пёс предугадывал, но даже он с его необъяснимыми навыками не мог предвидеть возвращение в город Садовника и Ангела. Но, если следовать правилу, по которому все они без исключения — заложники города, появление этой парочки не было таким уж удивительным. «Всё было предрешено уже давно», — думал Тэхён, наблюдая в трансе за горящим костром. «Всё это — грёбаный сценарий, в котором каждому была отведена роль Трумана». Так ведь и должно было быть. Цепочка, которая началась с момента переезда Тэхёна в Ратлер. Семь лет назад Дэни должен был напасть на Тэхёна. Чонгук должен был убить Дэни и сесть в тюрьму. Юнги с Чимином должны были поссориться. Ангел должен был неудачно выйти замуж, чтобы найти Юнги и вернуть его обратно. Все они были обязаны разбрестись по разные стороны, чтобы встретиться вновь, собраться на девятом депо, где всё ещё витал незримый призрак их присутствия. — Это правда?! — голос Хосока был настолько громким, что Тэхён вздрогнул, вовремя отдёргивая руку от пламени, к которому незаметно потянулись его пальцы. — Или вы на приколе?! Хосок явно бежал сюда. Он облокотился руками о колени, судорожно восстанавливая дыхание. За ним, не торопясь, следовало ещё несколько фигур: громоздкое накачанное тело и длинное худощавое, с лысой головой, сплошь увитое татуировками. Это были Батон и Игла. Их пара напоминала комичных персонажей комедийного боевика, тех самых двух абсолютно противоположных людей, идеальных для глупых ролей. Никто так и не ответил Хосоку, растерянно перекидывающему взгляд с Тэхёна, гревшегося у костра, на Чонгука, тихо обсуждающего что-то с Джином и Намджуном, затем на Феликса, нанизывающего зефир на ветку. Глаза Хосока ошарашенно выпучились при виде не-Юнги, привязанного к столбу, с заклеенным скотчем ртом. Парень возмущался слишком много, назвал их всех чокнутыми и намеревался сбежать, поэтому Псу пришлось приложить несколько усилий, чтобы его усмирить. Потихоньку банда подтягивалась — теперь их было уже девять. Для полного комплекта им не хватало ещё одного. — Какой же ты шумный, — сказал Чонгук, обращаясь к без конца дёргавшемуся, мычащему не-Юнги. — Успокойся уже. — Вот так встреча выпускников, — гоготнул Игла, поочерёдно стукаясь с членами банды кулаками. — Полный улёт. Парни галдели, становилось шумно. Тэхён не мог ни на ком сосредоточиться, гипнотизируя взглядом разведённый Мозгом костёр. Всё происходило, как во сне при высокой температуре: сюрреалистично, спонтанно и быстро. — А где Бабочка? — спросил Батон, присаживаясь рядом с Тэхёном на диван. Этот диван они втроём с Ангелом и Псом с трудом вытащили из вагона. Когда они столкнули его на землю, у него отвалилась ножка, и поэтому сейчас он стоял неровно, перекошенный на левый бок. — Верно, что там с Бабочкой, Вишенка? — обратился к Тэхёну Чонгук, отвлекаясь от своей беседы. В ушах у Тэхёна зашумело. Только его тиннитус звучал не звоном и не свистом, а отчётливым гулом проезжающего поезда. Это было громко до боли в перепонках. Тэхён не сразу понял, что поезд в действительности проезжал неподалёку, что он ещё не настолько сошёл с ума, чтобы слышать воображаемые звуки клаксона. — Вишенка? — Чонгуку пришлось дотронуться до Тэхёна пальцем, чтобы он обратил на него внимание. — Ты опять где-то витаешь. — А? — Что с Бабочкой? «Вряд ли что-то хорошее», — почему-то был полон уверенности Тэхён. Прошёл час с его смс Чимину. Тэхён попытался изложить ему ситуацию как можно аккуратнее, но вряд ли лаконично поданная информация могла уберечь от неизменной сути, приводящей любого к шоку. вишня 8:13 pm: «Чимин, где ты?» бабочка 8:20 pm: «У мамы в больнице» вишня 8:24 pm: «Ты только не волнуйся слишком сильно. Кое-что случилось, когда я был вместе с Чонгуком, мы вроде как помирились, но это сейчас не самое важное» бабочка 8:25 pm: «Когда ты говоришь не волноваться, это напрягает. Помирились, значит потрахались?» вишня 8:25 pm: «Типа того, это правда сейчас не так важно. Чимин, мы случайно встретили Юнги. Он был вместе с Ангелом. У них что-то приключилось, но это тоже не основная новость. Нам кажется, с Юнги случилось что-то странное. Он говорит непонятные вещи и совсем не узнаёт нас. Нам кажется, он потерял память и думает, что является другим человеком» вишня 8:26 pm: «Ты в норме?» вишня 8:40 pm: «Мы собираем всех на нашем месте, чтобы понять, что с ним» вишня 9:00 pm: «Чимин, ты нам нужен, обязательно приходи» — Я не уверен, что он придёт, — ответил Тэхён в конце концов, когда взгляды всех присутствующих обратились к нему. — Он совсем охренел? — не понял Ангел, вызывающе уперев руки в бока. — Разве он не должен быть заинтересован в происходящем больше всех прочих? — Может, как раз поэтому, — вздохнул Тэхён, разглядывая летающих над костром мотыльков. Неужели они, как и он, совсем не боялись сгореть, подбираясь к огню так близко? — Ладно, предлагаю начать дискуссию без него. Никто не против? — Ангел смерил всех тяжёлым взглядом. Разговоры притихли. Тэхён воздержался от поднятой руки, вместо этого зажимая ладони между коленями. — Что ж, тогда начнём. Я встретил Юнги около месяца назад. Он устроился, не поверите, работать на нашу виллу садовником. Садовником, вашу ж мать! От услышанного все дружно поперхнулись воздухом. Не-Юнги закатил глаза, брыкаясь ногами и выкидывая из-под них в воздух мелкие камни с землёй. — Иронично, — вставил комментарий Хосок. — Я подумал так же! — кивнул Ангел, улыбаясь Хосоку. — Так вот, я подошёл к нему, толкнул в плечо и говорю: «Эй, Садовник, ты чего тут делаешь?», а он мне такой «Слепой, что ли? Работаю», и продолжил возиться в земле как ни в чём не бывало. Представляете? — Отчасти, — пожал плечами Джин. — Не удивлюсь такой реакции, даже будь он при памяти. Это же Юнги. Не-Юнги громко замычал сквозь скотч. Ангел, не глядя, погладил его по голове. — В общем, я пытался втолковать ему, кто он, но Садовник ни в какую. Он отказался верить, что был мелким преступником, барыгой и хреновым водителем. Мы сошлись лишь в одном факте. — В чём же? — Мозг поправил очки на лице, серьезно, без тени улыбки, наблюдая за ситуацией через линзы. — Что он мелкий пидорас. От своей тяги к членам он не отрёкся. Тэхён почувствовал лёгкий смех Чонгука рядом со своим ухом. Слушая Ангела, наблюдая за всеми, ощущая руку Пса на своём плече, он не мог взять в толк, что всё это происходило взаправду. Хотелось крепко зажмуриться, а затем открыть глаза и понять, что он заснул на работе, вымотавшись за долгую ночную смену. Разве подобные события возможны в реальности? — Перестань кусать палец, — тихо прошептал Чонгук на ухо, стискивая плечо Тэхёна. — Ты вкусный, но не настолько. Тэхён послушался, вовсе не замечая, как грыз себя на протяжении всей речи Ангела. Он уставился на кровь, сочащуюся из заусенца на большом пальце, и услышал рядом тяжёлый разочарованный вздох. Не успел он начать ковырять ранку, как Пёс перехватил его ладонь в воздухе, крепко сжимая её своей. «Ладно, ладно, всё нормально», — прикрыл Тэхён на секунду глаза, пытаясь сосредоточиться на треске огня, тепле чужой ладони и ритме собственного дыхания. — Так вот, я как раз сам намеревался обчистить своего престарелого муженька, я, знаете, планировал это достаточно долго. Думал, обзаведусь капиталом и слиняю по-тихому в Ратлер, залягу в этом убогом городишке на дно. А тут как раз появился Юнги, мой старый приятель Юнги, который, пусть и не помнил меня, согласился помочь сбежать вместе с ним за кругленькую сумму довольно быстро. Вкратце, вот так мы и оказались здесь. Юнги громко взвыл, растаптывая почву под ногами на манер взбешённого быка. — Может, лучше было оставить его на той клумбе? — подал голос Батон. — Он не выглядит довольным. Возможно, ему жилось вполне неплохо? — Ни в коем случае! — запротестовал Ангел, выпячивая грудь. — Как можно позволить оставить человека в неведении? Я бы чувствовал укор совести до конца своих дней. — Тебе просто нужен был компаньон для побега, — закатил Пёс глаза. — О какой совести ты говоришь? Ангел начал спорить со всеми подряд, начались разногласия, протесты и дебаты. Тэхён прикрыл глаза, абстрагируясь от криков. Напряжённый, он уставился в ночное небо, безмятежное и тихое, полное ярких подмигивающих точек. Если кто-то сейчас наблюдал за ними сверху, было ли ему грустно или же смешно? — Вы совсем ополоумели? — прозвучало как гром, только вспышки не было. Пришёл. Чимин всё-таки пришёл. Тэхён наконец расслабился. Перестал воображать, как Бабочка бросается под поезд, как сидит перед железнодорожным путями, думая об ужасном. Тэхён буквально почувствовал, как его тело растеклось по облезлому дивану, стоило только услышать голос Чимина. С появлением Бабочки подул ветер, на секунду прилизывая костёр к земле и погружая их компанию во мрак. Глядя со стороны, могло показаться, что они организовали шабаш, замышляя воззвать к Сатане и предать тело связанного Юнги, или не совсем Юнги, пламени. — Пришёл-таки! — Ангел радостно хлопнул в ладони, не обращая внимания на злой вид Чимина. — Мы уж думали, ты не хочешь повидаться со старыми друзьями. — А, так вот как вы друзей встречаете? — Чимин багровел от возмущения. — Привязывая их, блять, к столбу? — Это меры безопасности! — встал на свою защиту Ангел. — Как будто он может взаправду кому-то навредить! Да он тут меньше вас всех, боже. Чимин быстро шёл к Юнги, который неожиданно притих, наблюдая за его приближением. Глаза связанного парня были слегка прищурены, полны любопытства и неприкрытого удивления. — Я был уверен, что он придёт, — ухмыльнулся Чонгук, беззаботно качая ногой в воздухе. Тэхёна взяла зависть. Он бы хотел, чтобы Чонгук поделился с ним хотя бы крупицей этой уверенности. Жизнь была бы проще, не доводи он каждую ситуацию до пика собственной тревоги, не переживай события так, будто эмоции всех людей вокруг были обязаны пройти сквозь него. В конечном итоге он чувствовал себя решетом, пропускающим плохое без возможности наполниться хорошим. — Я бы этого не делал, — к удивлению, совет не развязывать Юнги, когда Чимин взялся за свой складной нож, дал Мозг. Если Тэхён и считал, что держать человека связанным было плохой идеей, при словах Намджуна он усомнился в правильности своей мысли. Мозг всегда немного пугал его, и сам он бы не осмелился идти наперекор его слову. Но у Чимина взор затуманен злостью, а уверенности в нём столько, что сейчас он наверняка мог с лёгкостью пырнуть ножом любого, осмелившегося помешать ему. — Чимин, может, не надо, — даже Тэхён решился подать голос, чувствуя приближение чего-то нехорошего, чего-то, что непременно случится, дай они Садовнику свободу. — Не лезь, Вишня! Уж ты, пацифист недоделанный, должен был помешать им! — кричал Бабочка, судорожно разрезая верёвку. Тэхён заткнулся, не став упоминать, что он пытался помешать, но когда Садовник понял, что Ангел не собирался отдавать ему денег, то так взъерепенился, что удержать его на месте, а уж тем более остановить поток брани в сторону Ангела, было просто невозможно. Когда верёвки упали к ногам Садовника, тот, к всеобщему удивлению, не порывался сбежать или кричать, обкладывая их всех трёхэтажными матами. Вместо этого парень медленно содрал скотч с лица, внимательно смотря на Чимина лисьим взглядом. — А ведь я тебя знаю, — сказал медленно Садовник, дёргая указательным пальцем в воздухе. Все переглянулись. Чимин быстро потерял багровый цвет лица, побледнев. Неужели Юнги вспомнил? Увидел Бабочку и прозрел наконец, восстановил пробел в голове. — Ты та проститутка из клуба, — щёлкнул Садовник пальцами. — Точно. Бабочка, верно? Стало очень тихо. Было слышно только ветер, треск огня, шуршание гравия, когда Чимин отшатнулся, отходя от Садовника, будто тот ударил его невидимой рукой. Пальцы Тэхёна, сжатые ладонью Пса, дрогнули. Чимин перед ними рассыпался, как карточный домик, домино, песчаный замок и человек, глубоко задетый за живое. Живого в Чимине не так много, а то, что осталось, истлевало, скоропостижно превращаясь в пепел. Тэхён хотел уйти, запереться в гараже с Чонгуком и тремя собаками, спрятаться там, как в бункере. Все смотрели на Чимина с жалостью. Тэхён свой взгляд прятал в земле. — Тебе вдарить? Ты кого тут проституткой назвал? — Хосок подорвался с места, но Чимин пресёк его порыв взмахом ладони, будто дирижёр. — Не надо, Хосок. Он прав. — Вы все тут — поехавшие, — огласил Садовник, разминая затёкшие руки. — Я никого из вас не знаю. Да я впервые в этом городе! Феликс почти прикончил своего мужика, обчистил его до нитки и втянул меня в неприятности, я здесь только ради денег. Что за концерт вы устроили? — Слышал, если прилетает по голове, человек может потерять воспоминания из определённого промежутка жизни, — огласил Мозг, задумчиво глядя на Садовника и постукивая пальцем по подбородку. Все внемлили его словам, будто он, как волшебник, некто вроде Гэндальфа или Дамблдора, мог растолковать им о произошедших с парнем метаморфозах. — Мы же не знаем, кем был Юнги до того, как появился здесь, верно? — уточнил Намджун. Он медленно встал и осторожно отодвинул дрожащего Чимина в сторону. — Вполне возможно, что Юнги — вовсе никогда не был Юнги. Он всегда был молчалив и особо не трепался, прибился к нам случайно. — Эй, Бабочка, разве ты не знал его лучше всех? — Ложка наклонил голову, адресуя вопрос Чимину, на лице которого тени от костра рисовали силуэты порхающих мотыльков. — Может ли такое быть? Тэхён сжал губы, сдерживая себя от стремления заткнуть их. Неужели не видно, что Чимин не в ладах с собой? Парень едва соображал, глаза у него были стеклянные, а тело раскачивалось, как шаткий трап перед казнью. — Нет, я… ничего о нём не знал, — говорил Бабочка бесцветно. — Он однажды появился на моей улице, вот и всё. Ни слова, откуда он и что с ним было, да и в его удостоверение я не заглядывал. — Вы всё ещё говорите обо мне, ау, — растягивая слова, не-Юнги перетянул на себя внимание. — Серьёзно, ребята, это же неприлично. Обсуждать человека в его присутствии — моветон. Говорю вам, я Мингю. Мин. Гю. У меня есть доказательство, смотрите. Он вытащил из джинсов удостоверение личности, на котором чёрным по белому — Мин Мингю 1995 года рождения. — Подделка?! — воскликнул Хосок. Подскочив, он бесцеремонно вырвал документ у Мингю из пальцев. — Мозг, глянь-ка, ты же в этом спец. Хосок передал удостоверение Намджуну. Тот осмотрел его в течение нескольких секунд и покачал головой, вручая обратно владельцу. — Вроде настоящее. — Конечно, настоящее, — хмыкнул Мингю, шмыгая носом. — Вы меня с кем-то путаете. На земле ходит около семи ваших двойников, слышали о таком? — Рот свой покажи, Двойник, — холодно попросил Игла. Нет, скорее, приказал. — А ещё чё? — Мингю отпрянул, скаля зубы. — Может, вы меня ещё разденете? Ректальное обследование, все дела. Как в тюряге. — Может, и разденем, если надо будет. Крис, а ну подержи-ка его для меня, — попросил Игла Батона. Раскачавшийся за семь лет Батон быстро схватил Мингю за руки, без труда удерживая его одной ладонью. Игла, не церемонясь, открыл бастующему парню рот, демонстрируя всем размытую, но всё ещё читабельную татуировку на внутренней стороне губы. «САДОВНИК» — Ха! — Ложка поперхнулся смехом, складываясь пополам, когда Мингю в отместку клацнул челюстью, кусая Иглу за палец. — Сука! — крикнул Игла, подпрыгивая на месте и встряхивая больной рукой. — Ну и как ты объяснишь эту надпись, а, Мингю? — Кто по пьяни не творил хуйни, о которой забывал наутро? — закатил Мингю глаза. — У меня ещё шрам на животе есть, о нём я тоже особо не помню. — Ты перелазил через забор, — прошептал Чимин, падая рядом с Тэхёном на место Криса. — Когда убегал от полиции. В том заборе торчал гвоздь, и ты распорол себе брюхо. Не помнишь? Садовник сглотнул, глядя на Чимина большими глазами. — Может, и помню. Не в красках, но помню. — Мы убегали после облавы на городские кофейни, это тогда было, верно? — осознал Хосок, рисуя в своей голове события прошлого. — Мы скрылись, а Вишня с Псом попались. Точно! — Хотите сказать, я забыл несколько лет своей жизни? — уточнил Мингю, смеясь, но смех этот был нервным. — Вот так взял и забыл! — Нет, так просто бы не получилось. Возможно, у тебя была черепно-мозговая травма? — вмешался Тэхён. — Сильный удар головой провоцирует амнезию. Человек может забыть события прошедшего дня, недели, месяца, полугода, нескольких лет или даже всю свою жизнь, вплоть до имени. Попробуй вспомнить, получал ли ты такую травму? Садовник задумался. Мелкие морщины собрались между его бровей, пока он анализировал: послать ли их всех к чёрту или сказать правду. В итоге он лягнул Батона пяткой в колено, без труда высвобождаясь из его хватки, и сказал, стараясь казаться безразличным: — Несколько лет назад я превысил скорость на байке, он был старый, рухлядь, одним словом. Вроде, тормоза отказали, и я куда-то вписался. Не скажу, куда, потому что проснулся уже в больнице. Сотрясение и правда было, но я чётко помню, говорю вам, я чётко помню свою жизнь. — И какой была твоя жизнь? До аварии? — уточнил Мозг. Чимин рядом с Тэхёном судорожно выдохнул. У него не получалось зажечь зажигалку: дрожащий палец никак не проворачивал колёсико. Тэхён молча, без слов, прикурил его сигарету своими спичками. Понимал, что большей поддержки выказать сейчас не мог. — А вот это говорить я вам нихера не обязан. Жизнь, как жизнь, от учёбы до койки и обратно. Или мне вам надо автобиографию рассказать? День моего рождения, первый поцелуй, дата, когда я, блять, лишился девственности? Подвох в том, что Юнги не учился. Когда Тэхён впервые встретил его, парню было уже двадцать, и о поступлении он даже не заикался. Говорил ли он сейчас о школе? Если так, получается, из его памяти выпало как минимум несколько лет. — Не язви, — попросил Ангел, разминая переносицу кончиками пальцев. — Он язвит, потому что напуган, — вставил Мозг, закуривая вслед за Чимином. — Потому что знает, что мы правы, но не хочет это признавать. Не каждый день узнаёшь, что из твоей жизни напрочь выкинут промежуток в несколько лет. Вот поэтому Тэхён его и побаивался. Мозг умел читать людей, мог видеть их сквозь свои очки-рентгены, но, в отличие от Тэхёна, совсем им при этом не сопереживал. — А ты у нас тут кто, психолог? — огрызнулся Юнги на Намджуна. — В очках сидишь, думаешь, самый умный теперь? — Да, так я и думаю. — Вы меня утомили, — громко зевнув, Пёс потянулся. — Срань Господня, а вы видели, который час? — Он указал рукой на невидимые часы на своём запястье. — Время-то уже недетское. — А ты с каких пор у нас в пенсионеры записался? — не понял Игла, обращая на Пса удивлённые глаза. — Или успел в тюряге к режиму привыкнуть? — В отличие от вас всех, безалаберных балбесов, Вишенке надо ни свет ни заря на работу. Клятва Гиппократа, долг службы и всё такое. Мне надо уложить его баиньки. Тэхён подавился воздухом. Чонгук — когда только успел стать таким любезным? — погладил его по спине. — Скорее — просто уложить, — перефразировал Хосок. — В жизни не поверю, что ты дашь ему спать после стольких лет дрочки. — Когда люди говорят о чужой постели, это свидетельствует об их проблемах с собственной, — хмыкнул Чонгук, поднимаясь и утягивая на ноги вслед за собой Тэхёна. — Это я прочитал в книге «Зависть и как с ней бороться». Ну, мы пошли, не скучайте! — Но… — Тэхён хотел возразить, однако его осадил сначала хмурый взгляд Чонгука, а затем и тихий голос Бабочки. — Нет, он прав, мы можем спорить тут друг с другом хоть целую вечность. Не думаю, что Юн… Мингю вспомнит нас, если мы просто скажем ему сделать это. Нам всем лучше пойти домой. — Эй, Бабочка, а тебя подвезти? — Казалось, в вопросе, адресованном Псом Чимину, крылось нечто большее, чем простое желание помочь добраться до дома. Бабочка облизнул губы, бегая глазами от Чонгука, задерживая его на Мингю, вновь на Чонгука, и снова на Мингю. Он сделал прерывистый вздох, неуверенно качая головой. — Не-а, сам доберусь. Идите, уверен, у вас сейчас есть более важные дела, и восстановление чужой памяти — последнее в списке. Тэхён хотел поспорить, но он слишком для этого устал. Он хотел лечь в кровать и чтобы Чонгук обнял его сзади. Хотел сон без кошмаров, тихий беззаботный вечер, где у них всё хорошо. Он хотел хоть раз в жизни побыть эгоистом. Быть — для себя, а не для других. Хотел заклеить прорехи в груди скотчем, наполняя её теплом, заботой и любовью. — Напиши мне, Чимин, хорошо? — он всё равно сказал это. Наверное, потому что любить себя, сторонящегося переживаний друга, у него бы не вышло. — Пиши, если надо будет поговорить. Или помолчать. Окей? — Да всё нормально, — уголки рта Чимина едва приподнялись, в лицо он смотреть не мог. — Может, мне стало даже лучше, чем было. Правда. Они ушли. Действительно ушли, направляясь к машине, припаркованной у съезда в лес. — Думаешь, с ним всё будет нормально? — подал голос Тэхён. — С Юнги-то? Он себя в обиду не даст, мелкий, но боевой, разве не видел? Приложился головой он, конечно, хорошенько, главное, что жив остался. — Я говорил про Чимина, — пришлось уточнить Тэхёну. Чтобы занять руки, он сорвал с дерева листик, начав рвать его на мелкие кусочки. — Я не так давно его из-под несущегося поезда вытаскивал. Чонгук молчал, шёл рядом, освещая им дорогу фонариком на телефоне. Когда на пути им попадались мелкие камни, он пинал их, чтобы те, отскакивая от железнодорожных путей, звенели и улетали в кусты. — Уверен, он справится. И снова: вот бы Тэхёну крупицу этой уверенности. Тогда жизнь, вправду, была бы легче.

***

Наевшись купленными на заправке бургерами, потискав и покормив собак, приняв холодный душ, любезно разбавленный Псом тазом горячей воды, Тэхён оказался под одеялом, но никак не мог уснуть. Он вертелся, перекладывал подушку, закидывал ногу на Пса, убирал её, вновь вертелся, будто пытался повернуться на все триста шестьдесят градусов. — Я сейчас тебя свяжу, — пробормотал сонный Чонгук, наваливаясь на Тэхёна своим отнюдь нелёгким телом. — Тебе надо успокоиться. Что мне сделать? Хочешь, спою колыбельную? — Нет, тебе медведь на ухо наступил. — Ты даже не слышал. — Слышал. Когда мы… в тот раз, когда были в отеле и ты ушёл в душ. Тело Чонгука напряглось — Тэхён это почувствовал собственным. Они вдвоём прекрасно помнили, что тот день, когда Пёс пел, был последним перед их расставанием на семь лет. Из-за этого возникшая тишина не была приятной, её хотелось поскорее разрушить, спугнуть дух плохих воспоминаний какой-нибудь шуткой. Шутка, правда, никак не приходила на ум. В образовавшемся молчании тихо капала вода из крана, раздражая слух. «Раз, два, три… сто один, сто два, сто три», — если считать капли, как овец, поможет ли это уснуть? — Тебе нужно починить кран, — прошептал Тэхён, и Чонгук наконец расслабился, крепче сжимая его руками и зарываясь носом в волосы на затылке. — Да, и не только. Помимо него ещё себя, тебя, нас. Получится? Тэхён прикусил ребро ладони. Сильно стиснул зубы. Посчитал капли до тридцати и выдохнул. Тридцать — число, необходимое для сердечной реанимации перед искусственным дыханием. В нём взыграла лёгкая досада: разве не Чонгук сегодня весь день разбрасывался уверенностью? Почему он задавал такие вопросы, когда Тэхён не то что в них — в завтрашнем дне не уверен. А что, если Чонгук лгал? Пускал слова на ветер, не вкладывая в них смысла. «Нет», — покачал Тэхён головой, — «он сказал, что был уверен, что Чимин придёт, и Чимин пришёл. Ему можно верить». — Кто знает, Чонгук, — ответил он наконец. — Обычно говорят, что ремонт занимает целую вечность. — Тогда ладно. Вечность так вечность. Тэхён знал, что Чонгук улыбался, потому что чувствовал его горячие губы на своей шее. Вместо того, чтобы вновь укусить себя за руку, он обернулся, вцепляясь зубами Чонгуку в рот. Целоваться с Чонгуком было лучшим самоистязанием, вышибающим ненужные мысли из головы эффективнее, чем боль. Тэхён ведь пообещал себе, что залатает грудь скотчем, наполнит её теплом, заботой и любовью. Тэхён же не лжец. — Уложи меня спать, Чонгук, ты обещал, что уложишь, — шептал Тэхён, зарывая пальцы Чонгуку в волосы, закидывая ногу ему на талию, горячо дыша в линию челюсти. — К чёрту, — прорычал Пёс, забираясь на Тэхёна верхом, осыпая его тело бесконечными поцелуями. Лучше подсчёта овец оказался подсчёт стонов. Раз, два, три, четыре… сбившись, Тэхён забыл цифры, забыл вообще обо всём.