Моя маленькая куколка.

Наконец-то мы делаем последние кадры. День был долгим и утомительным, и я рада, что он почти закончился. Не поймите меня неправильно, делать прическу и макияж и примерять множество симпатичных нарядов всегда весело. Но наша прошлая ночь меня утомила, мы очень поздно легли и много выпили. И я должна зарубить себе не носу, чтобы никогда больше не пить перед съемкой, сейчас я чувствую себя сейчас очень обезвоженной и усталой. - Еще одна улыбка в камеру, милая, — кричит фотограф. Сегодняшняя съемка была похожа на последнюю, когда я встретила Рихарда, в смысле готики. Это была серия сверхъестественных и вампирских сцен, которые на самом деле были очень забавными. Вместо действительно милых и красочных декораций и нарядов, это были темные и загадочные, и даже пугающие декорации для съемок. Я делаю последнюю позу перед камерой, когда камеры вспыхивают. Эта последняя съемка — моя любимая на сегодняшний день. Я стою на четвереньках в сексуальном черном кружевном белье, смотрю в камеру, нависаю над мускулистым мужчиной, и мы оба забрызганы фальшивой кровью. Это вампирская сцена, где я поймала свою добычу. Это, безусловно, было очень весело. - И все, у нас получилось! — снова выкрикивает фотограф. - Каждый может отмыться, это фальшивая кровь для грима. Вот так день и закончился, слава богу. Красавчик-модель и я помогаем друг другу подняться, и нам обоим помогают надеть халаты. Нас проводят обратно в раздевалки, и я осматриваю комнату в поисках Рихарда. Но я его не вижу, значит, он ждет снаружи. Я возвращаюсь в свою гримерку и принимаю душ, смывая всю фальшивую кровь. Я снова подправляю макияж и прическу, затем начинаю собирать вещи. Когда я кладу свои новые наряды в сумку, я слышу, как звонит мой мобильный. Я улыбаюсь, когда вижу, что это сообщение от Рихарда. Но моя улыбка медленно исчезает, когда я читаю дальше: "Извини, я не смогу прийти сегодня вечером. Я договорился с кем-нибудь, чтобы тебя забрали. Ричард Z»." Мое сердце немного замирает, когда я заканчиваю читать сообщение. Я знаю, что он всегда будет занят и у него есть приоритеты в работе, но я так ждала встречи с ним. Я была так взволнована, чтобы рассказать ему о моей удивительной съемке. Я делаю глубокий вдох и отодвигаю это на задний план своих мыслей. Я собираю остававшиеся вещи, застегиваю сумку и спускаюсь вниз. Прохожу через широкие входные двери, солнце к этому времени уже почти полностью исчезло. Сейчас уже не так круто, как раньше, так что весна, должно быть, наконец-то не за горами, хотя и с опозданием на месяц. Я оглядываюсь и не вижу никого из парней. Интересно, кто меня подберет? Я иду присесть на скамейку, но вижу, что к тротуару подъезжает черная машина. Водитель, пожилой мужчина, выходит и спрашивает: «Мисс Люси?» - Это я, — улыбаюсь я, мужчина забирает у меня мою сумку и кладет ее в багажник машины. Он идет назад, открывает заднюю дверь, чтобы я могла сесть. Я проскальзываю в машину и пристегиваюсь. - Здравствуй, куколка. Я слегка подпрыгиваю на своем месте, когда меня пугает мой неизвестный попутчик. Я перевожу взгляд и вижу крупного мускулистого темноволосого мужчину, которым и является Тилль. Что он здесь делает? Он хмыкает себе под нос, его веселит мой встревоженный вид. - Прошу прощения, я не хотел тебя напугать, — говорит он, когда водитель садится обратно и начинает движение. - Что ты здесь делаешь? — отвечаю я, все еще в шоке. — Рихард позвонил мне и сказал, что не сможет забрать тебя, как обещал. У всех остальных парней уже были планы, поэтому я сказал, что приду за тобой, — отвечает он. - О, спасибо. Тебе не нужно было этого делать, — в шоке отвечаю я, удивленная тем, что он хочет мне помочь. - Не беспокойся об этом, я просто должен Рихарду одну услугу, — отвечает он, отмахиваясь. Мое сердце упало. Он шутит что ли? Хотя, чего еще я могла от него ожидать? Он здесь не для того, чтобы проводить со мной время по доброте душевной. Он просто делает это, потому что должен. Я уже не могу дождаться, когда я буду дома и далеко от этого Линдеманна. — Так куда ты хочешь пойти на ужин? - он спрашивает. Я смотрю на него с удивлением. - О, ты не обязан везти меня на ужин, я просто найду что-нибудь дома, - отвечаю я. — Рихард пообещал, что пригласит тебя на ужин. Но он не смог сдержать это обещание, поэтому его за Рихарда сдержу я, — упрямо говорит Тилль. — Все в порядке, правда, я… ​​— заикаюсь я. — Но я так хочу, — Тилль останавливает меня на полуслове. Я откидываюсь на свое место в шоке от его ответа. Может, ему все равно? - Я хочу загладить свою вину перед тобой, я должен Рихарду, — добавляет он. Мое сердце снова замирает. Я делаю мысленную пометку не верить, что Тилль снова испытывает ко мне человеческие чувства. Остаток пути — тишина. Мы оба смотрим в разные стороны из окон на проходящие здания. Машина тормозит и останавливается в более тихой части города, где я никогда не была. Я предполагаю, что по очевидным причинам тут меньше людей, следовательно меньше фанатов узнают солиста Rammstein. Я самостоятельно выхожу из машины, так же как это делает Тилль, намерено избегая неловкости, если он вдруг захочет помочь мне. Вокалист показывает мне ресторан в укромном переулке. Здание построено из грязного старого кирпича, мы подошли к ярко-красной деревянной двери с надписью «Крюгер Хаус». Тилль открывает дверь и ведет меня внутрь. Мои глаза загораются. Снаружи это может показаться не очень, но внутри - я как будто перенеслась в саму Германию! Он похож на традиционную фахверковую немецкую гостиницу. Здесь полно людей, которые развлекаются, едят традиционные немецкие блюда и пьют много пива из больших стаканов. Нас проводят к столику наверху, где меньше народу. Мы садимся за наш стол, который находится в более уединенном тихом месте. Официант явно узнает Тилля и начинает говорить по-немецки. Тилль отвечает ему так же по-немецки, а потом человек уходит. - Что он сказал? — с любопытством спрашиваю я. - Я заказал нашу еду, — отвечает Тилль. — О, хорошо, — нерешительно отвечаю я. Вероятно, я не выбираю, что мне сегодня есть, боже... - Поверь мне, тебе понравится, — уверяет он меня. - Хорошо… — отвечаю я. Мы сидим в тишине несколько минут, а будто целую вечность! Я наслаждалась атмосферой и сменой обстановки, но решила, что все таки пора нарушить неловкое молчание. - Ну, как прошел твой день… Боже мой! — в шоке говорю я, когда перед нами ставят два огромных Maßkrug*, наполненных пивом. Тилль берет один из огромных стаканов и пододвигает ко мне: Прост. - Я не знаю, смогу ли я выпить весь этот стакан Тилль, он огромен. — в шоке отвечаю я. — Прост, — снова говорит он. — Но я… — начинаю я. - Если ты не произнесешь тост и не скажешь «Prost»* перед тем, как выпить, ты будешь проклята семью годами плохого секса, — нетерпеливо прерывает он. Я срочно беру тяжёлый стакан обеими руками. - Prost. - говорю я, беря свой стакан. Он посмеивается над моей реакцией и делает большой глоток пива. Я тоже делаю глоток. Это неплохо, но я не знаю, стоит ли мне пить после вчерашнего вечера. — Не хочешь плохого секса, а? - Тилль смеется. - Я в принципе не думаю, что это кому-то нужно, — смущенно отвечаю я. - Ну, вы, ребята, у вас не должно быть так все плохо, если вы такие громкие, раз Флаке пришлось войти и убедиться, что с Рихардом все в порядке. - Тилль разразился смехом. Я чувствую, как мое лицо становится ярко-красным. Мне определенно нужен алкоголь. Я снова делаю несколько больших глотков. - Эй, эй, помедленнее, извини. Я просто шучу, — говорит он, все еще посмеиваясь. Его лицо покраснело от столь сильного смеха. - Ну, по крайней мере, ты нарушил молчание, — отвечаю я. Я оборачиваюсь и вижу, как к нашему столику подходят два официанта с тарелками, полными еды. Мои глаза загорелись, когда они поставили их перед нами, а затем удалились. - Боже мой! - слова в шоке вылетают из моего рта. — Это все для нас? - Ja, я хотел, чтобы ты попробовала еду, которую я ем дома, и которую я ел в детстве, — отвечает он, слегка краснея, когда я смотрю на него, удивленная его ответом. - Ах! - он стряхивает с себя наш неловкий взгляд друг на друга и начинает указывать на тарелки. - Тут есть Bratwurst, Currywurst, Sauerkraut, * Bratkartoffeln, * Spätzle, * Schweinsbraten, * Eisbein». - Я в восторге от разнообразия блюд, там есть и другие гарниры, на которые он не указал, например, этот огромный крендель, и есть поджаренный ржаной хлеб с этим восхитительным сырным соусом для макания. - Вау! — отвечаю я как раз перед тем, как громкое ворчание вырывается из моего живота. - Кто-то должно быть голоден, — смеется Тилль, когда мои щеки краснеют. - Да, я не ела со вчерашнего вечера, — небрежно отвечаю я. Тилль почему-то странно недовольно смотрит на меня. - Фотографы не очень довольны, если я выгляжу обрюзгшей на съемках, поэтому стараюсь не есть слишком много… — нервно отвечаю я. - Тогда тебе лучше поесть сейчас, — говорит Тилль, кладя огромную колбасу и немного квашеной капусты на мою тарелку. - Попробуй это. Я беру нож и вилку, кладу на них немного мяса и капусты и пробую в первый раз. Мои глаза загораются. - Вау, это вкусно! - Я сияю, кладя себе еще одну порцию. Я поднимаю взгляд и вижу улыбку, расплывающуюся по лицу этого крупного немца. Он берет на себя задачу наполнить мою тарелку каждой новой едой, чтобы попробовать, пока я ем то, что он дал мне раньше. Каждый глоток иностранной кухни наполняет меня удовольствием и счастьем. - Я могла бы есть это каждый день! — взволнованно говорю я, запивая набитый едой рот несколькими большими глотками пива. - Я рад, — смеется Тилль с широкой улыбкой на лице. - Мне нравятся женщины, которые наслаждаются едой. Я давлюсь пивом, услышав его замечание, которое заставляет его снова смеяться. Он делает знак официанту принести еще пива, которое тут же ставится передо мной. - Не могу поверить, что ты допила это, — говорит он, указывая на мой пустой стакан. - Удивительно, что я смогла съела это невероятное количество еды. — отвечаю я. - Я тоже не могу в это поверить, — усмехается он. — Как насчет десерта? - NIEN! - Я плачу, заливаясь смехом, Тилль смеется мне в ответ. - Я вижу, ты достаточно выпила, — говорит он с улыбкой, замечая, что я определенно напиваюсь. - Возможно, это будет все же последнее пиво на ночь. - Все в порядке! - Говорю я. - Мне нужно научиться больше расслабляться и не так сильно волноваться по разному поводу. Я понимаю, что я только что сказала, и думаю про себя, может быть, мне следует бросить пить и заткнуться. Я смеюсь над собой. - Если ты так говоришь. - Тилль отвечает неуверенно. — Как прошла ваша съемка? — спрашивает он меня. - Было здорово! - Я хвастаюсь. - Мне было так весело сегодня! Это отличалось от моих обычных съемок. Я должна была одеться во все готическое, и все это было жутко и страшно, и я должна была быть вампиром, и там была кровь, и я должна был носить сексуальное белье и иметь клыки! — выпалила я в возбужденном порыве слов. Теперь я понимаю, как сильно на меня действует алкоголь. Тилль усмехается над моим возбуждением, на что я смеюсь над ним в ответ. - Похоже, у тебя был отличный день, я хотел бы быть там, — говорит он с улыбкой. Я улыбаюсь в ответ, краснея. Приятно слышать, что кто-то проявляет интерес к моей работе. - Кровь и твое белье, я определенно хотел бы увидеть, — говорит Тилль с коварной улыбкой. Я чувствую, что бледнею, и тянусь к своему слишком большому пиву. - Я шучу, я шучу. Пожалуйста, не пей больше, — смеется он, хватая меня за руку и опуская пиво обратно. - Ты слишком легко смущаешься и заводишься. Как ты сказала, тебе нужно немного расслабиться. Только не напивайся каждый раз, когда тебе это нужно. Это не очень хорошая привычка. Я имею в виду, посмотри на Рихарда. - киваю в знак согласия с ним, а затем смеюсь, когда думаю о пьяном Рихарде. Тилль улыбается, когда я снова оживляюсь. - Тебе не идет быть пьяной, просто будь собой. Люди достаточно любят тебя только за это. - Я перестаю смеяться, слушая, что он говорит. — Спасибо, — говорю я, наблюдая, как он допивает остатки напитка. Пустой большой стакан падает на стол, и его глаза скользят вверх и устремляются на мою шею. — Ты снова носишь то же самое ожерелье. — отмечает Тилль. — У тебя нет других? Я уверен, что Рихард мог бы купить тебе еще одно. Я отвожу от него взгляд и делаю глубокий вдох, потому что на этот раз не могу уйти от объяснений. - Рихард на самом деле купил это для меня, — отвечаю я, глядя в его растерянные глаза. — А, теперь я вижу. — говорит он, и на его лице мелькает смесь замешательства и беспокойства. — Это снимается? Я отвожу взгляд, смущенная тем, каким будет мой следующий ответ. - Это снимается? - повторяет свой вопрос Тилль, на это раз сурово. - Ну, у Рихарда есть ключ... - нервно отвечаю я. — Так это ошейник?! - Тилль сердито прерывает меня, грозно глядя перед собой. Я чувствую, как закрываюсь в себе при внезапном порыве гнева вокалиста. Почему он вдруг так расстроился? Это не его забота, зачем ему это? *Звонок телефона* Я спасена от нарастающего серьезного разговора, когда Тилль достает свой жужжащий телефон. — Привет, — нетерпеливо отвечает он. - Да, я с ней. Должно быть, Рихард интересуется, где мы. Я смотрю на одни из множества резных деревянных часов с кукушкой на стене и вижу, что уже почти десять часов вечера. Не могу поверить, что мы так долго отсутствовали. Я чувствую, как мой раздутый живот неприятно урчит. Я не думаю, что когда-либо ела так много еды в своей жизни. - Нет, не беспокойся об этом. Мы сейчас на обратном пути. Нет, она в порядке. - Рихард, должно быть, беспокоится, почему мы так поздно вышли. - Хорошо, Tschüss. - Он раздраженно заканчивает разговор с ним. - Давай, мы идем. Мы спускаемся вниз к бару, чтобы Тилль мог найти кого-нибудь, кому он мог бы заплатить за нашу еду. Когда он начинает говорить с кем-то со своим сильным немецким акцентом, я пользуюсь случаем, чтобы выйти на улицу и вернуться в переулок, чтобы немного отдохнуть от нашей, теперь ставшей сильно беспокойной, атмосферы. Когда я выхожу на улицу, я уже чувствую себя лучше на свежем воздухе, который наполняет мои легкие. Я медленно иду по переулку. Мои пальцы скользят по кирпичам, пока я иду, помогая себе сохранять равновесие. * свист * Я останавливаюсь как вкопанная, так как вздрагиваю от того, что кто-то свистит позади меня. Высокий, ухоженный светловолосый мужчина обходит меня и останавливается передо мной, прислонившись к прохладной кирпичной стене. — Привет, милашка, — говорит он. Я краснею от его комментария. - Что ты здесь делаешь одна? Тебе надоел этот старик? - Я перестаю улыбаться, когда понимаю, что я здесь совсем одна с ним. - Ты слишком хорошенькая, чтобы встречаться с таким как он, — говорит он, проводя рукой по моей щеке. Я испуганно отталкиваю его руку и начинаю пятиться. Он толкает меня к стене. Я стону от боли, когда моя голова ударяется о стену вместе с дезориентацией под действием алкоголя. Он подходит очень близко ко мне, с силой хватая меня за подбородок рукой. — Ты пытаешься уйти от меня, милашка? — ехидно спрашивает он, моя голова пульсирует от боли. — Но мы собираемся так хорошо провести время вместе. Разве ты не хочешь хорошо провести время со мной? Он прижимает свои губы к моим, целуя меня. Я пытаюсь отодвинуться, но его рука все еще прижимает мое лицо, а другая ласкает меня поверх рубашки. Я едва могу дышать, когда его лицо прижимается к моему. Его рука, касающаяся меня повсюду, кажется, делает это целую вечность. Я чувствую, как его рука начинает скользить по моей рубашке. Я закрываю глаза, беспомощно признавая поражение. * Шмак * Я чувствую, как его руки ускользают, и открываю глаза. Я в шоке отхожу назад, наблюдая, как Тилль наносит еще один удар по лицу блондина, на этот раз сбивая его с ног. Тилль в ярости подходит к мужчине, дергая его за воротник рубашки, достаточно близко, чтобы он смог нанести еще несколько ударов. Блондин беспомощно отступает перед грубой силой мускулистого немца. — Тилль, пожалуйста! - Я кричу, в полном шоке от всего, что разворачивается. Я чувствую, что меня накрывает шок. Тилль отпускает мужчину из своей хватки, и он плюхается обратно на землю, не без сознания, но определенно нуждающийся в помощи. Тилль поворачивается к двери ресторана, где стоят официант и несколько посетителей с потрясенными лицами. - Вызовите полицию! - Тилль яростно ревет, официант бежит внутрь к телефону по его команде. Он подходит ко мне и хватает меня за руку, практически вытаскивая из переулка. Я чувствую, как мое лицо становится горячим, а слезы наворачиваются на глаза. Я вижу ту же черную машину, что и раньше, уже ожидающую нас, и Тилль открывает дверь, чтобы я могла сесть. Когда я сажусь на сиденье, Тилль удивляет меня, приглашая двигаться дальше, а сам садится рядом со мной. Закрывая за ним дверь, я больше не могу их сдерживать, и слезы катятся по моему лицу. Тилль затемняет перегородку кабины, превращая ее в темное тонированное стекло, скрывающее нас от водителя. Он притягивает меня к себе, и я наконец могу расслабиться. Всю дорогу домой я ни проронила ни слова. Я была слишком расстроена, а Тилль слишком зол. Я даже не могу представить, что бы случилось, если бы он не вышел и не спас меня от этого извращенца. Я хватаюсь за его грудь, пока мои слезы пропитывают его рубашку, он сжимает меня крепче. Его объятия крепки и теплы. Прямо сейчас я чувствую, что ничто другое не могло бы причинить мне боль, пока я была в его объятиях. Я чувствую себя с ним в безопасности. прим. переводчика: Prost * - ему и перевод трудно подобрать, немецкие словари говорят, что это «Ваше здоровье!». Происходит Prost из латинского: Prosit, что означало «Es nütze“ oder „Es möge etwas nützen» — то есть «Это могло быть полезным.». Ну правильно ведь: ничего бесполезного, поднимая бокалы — никто друг другу не пожелает. Некоторые используют уменьшительную форму главного немецкого тоста и произносят: «Prösterchen!» или же «Stößchen !». *Bratkartoffeln (ломтики жареного картофеля, часто с нарезанным кубиками беконом и/или луком) *Spätzle (яичная лапша ручной работы) *Schweinsbraten (жаркое из нарезанной свинины) *Eisbein (рулька с ветчиной) * Maßkrug - Литровая кружка для пива или радлера в германоязычных странах.