Моя маленькая куколка.

Я остаюсь наедине со своими мыслями. Мысли о том, что случилось с Тиллем и что случилось после того, как я потеряла сознание. Мысли об этом ужасном человеке в переулке и о том, как сильно это повлияло на мое душевное состояние. Мысли о том, что случилось с Рихардом, и что он собирается сказать мне, когда придет сюда. Так много мыслей в моей ноющей голове - это слишком... С ворохом всех этих противоречий дурных мыслей, происходящих в моей голове, кажется, теперь постоянно, я понимаю, что в ближайшее время мне не уснуть. Я решаю, что мне надоело лежать и смотреть в потолок, поэтому я принимаю решение попытаться сесть в постели поудобнее. Я морально подбадриваю себя, готовясь к головокружению и пульсирующей головной боли, которые, кажется, последуют за мной, когда я встану. Я сижу на своем месте, и ощущаю все эти неприятные симптомы. Я чувствую, как будто вся комната вращается, и это выводит меня из равновесия. Я изо всех сил пытаюсь сконцентрироваться, но мой вес смещается к краю кровати. Пытаясь удержаться в вертикальном положении, я чувствую, что падаю вперед с кровати. Я готовлюсь к удару, но вместо твердого пола я чувствую, как две большие руки хватают меня. Требуется мгновение, чтобы понять, что происходит, но когда меня снова поднимают, я вижу Тилля. — Осторожнее... — командует его мягкий глубокий голос. Он прижимает меня к себе одной рукой, а другой тянется и подкладывает несколько подушек к изголовью кровати. Затем он осторожно прислоняет меня к подушкам, натягивая одеяло до пояса. Он садится на кровать рядом со мной и лезет в пластиковый пакет, лежащий на полу. Он достает бутылку ярко-оранжевой жидкости с надписью «Hydralyte» и ставит ее на столик рядом со мной. - Миллс сказал, что тебе нужно немного Hydralite, — сказал он, отводя взгляд от меня. Я видела, что он все еще расстроен из-за того, что мы так с ним расстались, но, было видно, что он все еще сильно заботится обо мне. И он из кожи вон лез, чтобы купить все это для меня. - Спасибо, — говорю я, но не получаю ответа. Должно быть, он все еще очень расстроен. — Так ты рассказал ему, что со мной случилось, не так ли? — нервно спрашиваю я, пытаясь заставить его поговорить со мной. - Я должен был, — отвечает Тилль, — он хотел знать, почему ты навредила себе. — Я не хотела… — отвечаю я, стыдясь и смущаясь своего вида. - Я знаю, что ты этого не хотела, все нормально. - Тилль мягко мне отвечает, наконец, встречаясь глазами. — Значит, ты не рассказал Паулю и Рихарду о том, что тогда со мной случилось? - Я спрашиваю это, что бы мне быть уверенной, что они точно об этом не знают. — Нет. Я сказал Миллсу, что ты не хочешь, чтобы кто-нибудь знал, поэтому он сказал, что сочинит какую-нибудь чушь, в которую они поверят, — отвечает Тилль. — Откуда вы знаете доктора Миллса? — спрашиваю я, пытаясь сменить тему. - Мы познакомились с Миллсом около пяти лет назад во время нашего тура Mutter, а затем еще раз во время тура «Pledge of Allegiance». Оба раза он был фельдшером на концерте, и оба раза ему нужно было как-то меня подлатать. - Я могла видеть улыбку на губах Тилля, когда он вспоминал об этом. - Когда мы гастролировали в Нью-Йорке с Mutter, я пел Rammstein на бис. Я пел в подожженном пальто, а в конце песни в меня выстрелили из огнемета. На самом деле все пошло не так, как планировалось, когда меня охватило пламя. К счастью, все думали, что это было частью представления, но я получил несколько хороших ожогов. - Он улыбается, глядя на меня. - Миллс очень хорошо меня починил, так что с тех пор он стал нашим доктором по вызову. Будь я обожжен или ранен, или кто-то простудился, Миллс приходит и спасает нас. - Он кажется очень милым, — отвечаю я с улыбкой. - Ты в порядке? - Улыбка Тилля исчезает с его лица. Я чувствую, как будто он держится за этот вопрос, когда я вижу беспокойство в его глазах. - Я в порядке. Доктор Милл вылечил меня точно так же, как и тебя, — говорю я, снова пытаясь поднять настроение. Взгляд Тилля отрывается от моего и смотрит куда-то в сторону. - Я бы хотел, чтобы ты могла просто поговорить со мной, — его глаза снова встречаются с моими. Он читает растерянное выражение на моем лице. — Почему ты не можешь просто быть со мной честной? Почему ты чувствуешь, что тебе нужно скрывать свои чувства, когда ты рядом со мной? — спрашивает Тилль, в его голосе слышится разочарование и печаль, а на лице написана боль. Скорее всего ему уже просто надоело, что я уклоняюсь от всех его вопросов. — Я просто хочу, чтобы ты была честна со мной. Я не Рихард. Не думай, что твой ответ может расстроить или разозлить меня. Его слова застали меня врасплох, я просто потеряла дар речи. Тилль, я… — это все, что я могу сказать. Он протягивает руку и берет мою руку в свою. Я смотрю вниз и вижу, как его большая мужская рука нежно держит мою маленькую нежную ручку. Я поднимаю глаза и вопросительно встречаю его взгляд. - Чтобы ни случилось, через что бы ты не прошла, что бы ты ни чувствовала. Я здесь ради тебя, — уверяет он меня. Тилль отводит взгляд. Я могу сказать, что он использует все свое мужество, чтобы быть таким честным со мной. Это так сюрреалистично видеть, как этот грозный с виду мужчина нервничает, когда снова встречается с моими глазами своим взглядом. - Я не знаю, что Рихард заставляет тебя чувствовать, но я не хочу, чтобы ты когда-либо ощущала себя одинокой. Меня убивает тот факт, что ты думала, что Рихард может расстраиваться из-за того, что прошлой ночью ты не занималась с ним сексом. То, как он заставил ощущать тебя вину за это - это просто непростительно! Настроение Тилля начинает ухудшаться при упоминании этой темы. — Тилль, он не знал… — тихо говорю я, пытаясь его успокоить. Его хватка на моей руке слегка напрягается, когда я чувствую, как он снова вспыхивает. - Я не понимаю, как ты можешь думать, что это сделает ситуацию лучше? Произошло что-то или нет, если ты этого не хотела, это не дает ему права заставлять тебя думать, что ты сделала что-то не так, — его хватка ослабевает, когда он пытается успокоиться. Его другая рука тянется, чтобы помочь мне удержаться, водя большим пальцем по моей коже, где его хватка усилилась. У меня мурашки по коже, и волосы на руке встают дыбом от этого ощущения. - Я просто хочу, чтобы ты поняла, что реакция Рихарда была нехорошей, — говорит Тилль так спокойно, как только может. - Он не должен был заставлять тебя думать, что его гнев вызван твоей виной, ты заслуживаешь лучшего. Я теряюсь, не зная, что еще сказать, когда последнее слово Тилля застревает у меня в голове. - Ты заслуживаешь лучшего, чем это. Я даже не знаю, что ответить. Да я даже не представляю, что об этом думать. Глаза Тилля полны напряжения, но наш взгляд прерывается, когда я вижу, как в дверях появляется Рихард. примечание переводчика: Curveball – английски сленг, крученный мяч (в бейсболе) – сказать или сделать что-то неожиданное кому-то.