Легенда о неувядающем цветке

      Судьба каждого человека — вечные скитания по миру и нескончаемые страдания. Жизнь, подаренная тебе небесами, стоит ли она того, чтобы хвататься за нее хрупкими руками и делать все возможное, чтобы спастись? Наверное, стоит молиться о том, что тебе выпал шанс познать сущность этого мира и стать свидетелем этого невозможного, необычного, поразительного события — так называемого «цветения»? Так в чем же истина этого всего, зачем нам, грешным росткам, бесконечно скитаться и искать-искать-искать себя, чтобы в конце концов обрести спокойствие, абсолютное умиротворение, больше не являясь частью этого мира? Наверное, такова судьба. Только может ли подчиниться воле судьбы и найти упокоение в душе человек, который давно потерял сам себя?..

***

      Солнце нещадно палило, стоя почти в самом зените, словно неведомое божество, ненавидящее этот мир, пыталось сжечь его дотла. Однако сидящий на валуне юноша словно этого не чувствовал, погруженный в себя. Скрещенные ноги, сложенные в простую печать руки и крепко зажмуренные глаза — совершенно обычное зрелище для любого, кто хоть раз слышал о медитации. Но людей в этой пустынной местности практически не было, лишь редкие группы проходящих вместе караванов.       Это место обычные люди называли Игольчатой цепью. Проходя через всю пустыню, хоть та и не была очень большой, все же Игольчатая цепь оказывала большую помощь беженцам, путешественникам и обычным караванам, которым необходимо было добраться с одной стороны от пустыни на другую в кратчайший срок.       Культиваторы и монахи же называли это пустынное место Драконьей могилой. Торчащие из земли и песка скалы, которые и создавали единственные тени в пустыне, напоминали ряд громадных драконьих чешуек. В некоторых древних письменах упоминаются легенды о драконах и иных необыкновенных существах, когда-то живших на этой земле. Самая известная из них — легенда о Небесном Драконе. Он, озлобленный и обезумевший, бросил вызов самим Небесам и стоящим за ними Богам. Некоторые монахи еще полагают, что он просил милостыню, но Боги отказали ему, и он намеревался отомстить. К сожалению, что бы то ни было, великий Дракон так и не смог достигнуть края Небес и рухнул обратно на землю, а его тело в дальнейшем было навечно погребено под песками этого бренного мира.       Ши Хуа вспомнил, что однажды эту легенду и рассказал ему старый монах…       До этого неподвижно сидящий на валуне юноша наконец открыл глаза и поморгал. Из-за того, что он пробыл в состоянии медитации довольно долго, то сейчас словно ослеп на некоторое время. От жара солнца на еще светлой коже выступили капли пота, зелёные глаза сощурились. Наконец, жизнь вернулась в тело, и юноша смог поднять руку, чтобы спрятаться от солнца и наконец-то соскользнуть с валуна. Ступни тут же провались на пару дюймов в песок — ощущение было крайне неприятным.       Когда он съехал с каменной громадины и огляделся, время и пространство вокруг снова ожили: недалеко он услышал громкие разговоры и другие непонятные звуки. Но только пришедший в себя, он не мог сразу сообразить, что происходит вокруг, и, если бы не чужая схватившая его под локоть рука, он бы тут же рухнул на колени.       — Медитируешь под солнцем, зная, что за этим последует. Хороших результатов ты так никогда не добьёшься, — сухой и грубый голос послышался прямо над головой.       Наконец парень поднял голову и весь встрепенулся, словно проснувшись от глубокого сна. Перед ним стоял высокий юноша. Немного загорелый и худой, с ровной переносицей, четко выраженными линиями скул и челюсти и светлыми глазами, приподнятыми в уголках. Взгляд мог заморозить и сразу же испепелить, наверное, любого, кто посмел бы взглянуть на него в ответ хоть раз. Длинные черные, как смоль, волосы были собраны в высокий хвост. Несмотря на жарящее солнце, ему, кажется, не доставляло никакого дискомфорта ношение черных и темно-серых одежд. Из его простого образа выделялась только серебряная пряжка на поясе сбоку, на вид довольно старая, а с другой его стороны покоился меч в непримечательных ножнах. Этот человек так же, как и он сам, прибыл издалека, но роскошь, которую можно было приобрести в этом мире, его определенно не интересовала. По характеру он тоже был довольно груб, всегда прямолинеен и немного невежественен по отношению к незнакомым людям. Именно таким был Ли Вэньян — юноша, который не так давно повстречался Ши Хуа по дороге совсем случайно и, сам того не зная, стал его верным другом и героем.       — Вэньян! Честное слово, это был последний раз.       Ли Вэньян лишь брезгливо фыркнул и отпустил чужую руку, когда убедился в том, что этот непутевый глупец сумеет устоять сам. После он отдал тому принесенную светлую накидку, которую его товарищ сразу с благодарностью принял. Полная колких и едких высказываний, но вместе с тем чистых и добрых взглядов, их дружба все же была по-настоящему крепкой, а намерения — искренними.       — В прошлый раз ты говорил то же самое. Не болтайся без дела и иди помоги нам. Чем быстрее уйдем, тем лучше.       — Мы можем отправляться уже сейчас?       Ши Хуа задумался, натягивая легкий капюшон. К Игольчатой цепи они двигались около недели, то и дело останавливаясь, чтобы в деревнях рядом собрать ресурсов и отдохнуть. Идти одним было опасно, поэтому ближе к пустыне двое путников присоединились к одному из караванов. Им тогда повезло: людей было не очень много, но опыта в передвижении по пустыне им хватало, поэтому они бы вряд ли надолго задержались здесь. К сожалению, только двое были практиками закалки своего тела, остальные же люди не отличались такой же выносливостью, поэтому вскоре пришлось остановиться на отдых.       Ши Хуа и Ли Вэньян вернулись к палатке, в которой перебирали припасы и вещи караванщики, готовые в любой момент отправиться дальше в путь. Среди попутчиков были разного сорта люди: отслужившие когда-то свой военный срок мужчины, девушки, которые надеялись без происшествий пройти за чужой спиной, а с ними несколько стариков и двое детей. Ши Хуа уже много помог им в дороге, сейчас он закинул последние сумки на одного из крепких коней, погладил его по носу и повернулся, чтобы помахать Ли Вэньяну.       Путь им предстоял ещё длинный, а из-за жара над головой и песка под ногами — очень сложный. Сейчас они дошли уже до трети гигантского «драконьего хвоста», где скальные шипы были особенно высокими и крупными, поэтому передвигаться в их тени было намного проще. Теперь они могли немного ускориться.       Умелые проводники шли впереди и вели караван, а двое путешественников замыкали строй. Рядом с ними шел старик и вскоре подал голос, задумчиво покивав:       — Помню, я тоже когда-то увлекался историями о приключениях и сам частенько выбирался куда-нибудь. Тогда нас было четверо… Путешествуя, я и встретил свою жену. А вы, молодые люди, почему решили отправиться в пустыню? Вы что-то ищете?       Отвлеченный от бездумного шагания сквозь песок Ши Хуа сразу же отозвался:       — На самом деле, мы не просто ходим всюду, чтобы мир посмотреть. На окраине, откуда мы пришли, произошла катастрофа… Все бежали куда могли. Я получил приглашение от… эм…       — Он сам не знает наверняка, — с упреком перебил его Ли Вэньян, и юноше оставалось лишь смущённо улыбнуться. Это стало уже самым обычным делом для них. — Вы не подумайте, он не совсем дурак. Так уж получилось, что письмо с приглашение хранилось у них настолько долго, что много чего стерлось.       Старик смотрел в явном непонимании. Ши Хуа было слишком неловко пересказывать всю историю, поэтому он пояснил лишь, что у них есть определенная цель — добраться до восточного государства и уже там отыскать нужных им людей. Сперва бы еще пересечь пустыню и войти в первый город.       Здесь же стоит отметить, что Ши Хуа мог и не знать об этом, если бы не начал перебирать старьё дома, чтобы собрать все ценные вещи и бумаги и последовать примеру остальных — сбежать из деревни. Он помнил, как тяжело давалось разобрать выцветшие чернила на пожелтевшем пергаменте. Как оказалось, исходя из письма, некогда его родители выручили молодого совершенствующегося, но тот не остался в долгу: от имени своей секты — к несчастью, эта часть давно стерлась, а где-то чернила потекли, и невозможно было ничего толком разобрать — он прислал им письмо-приглашение принять их еще совсем маленького сына на обучение. Однако те почему-то отказались и явно даже не собирались говорить Ши Хуа об этом. И уж точно никак не ожидали, что в один день он придет к ним и заявит вдруг сам, что хочет заниматься боевыми искусствами, потому что обнаружил в себе слабый поток ци. Тогда они сильно поругались, и юный Ши Хуа сбежал из дома на несколько дней. В то время он и не подозревал, что это станет их последним разговором. Не только с родителями, но и почти со всей деревней.       Тогда многие возвращались со службы при князе и все, что они увидели: развалины, груды камней, пыль и черная осыпь. Ши Хуа прибыл в деревню с людьми, которых встретил по пути — те охотно согласились подвезти его за плату, к тому же места в тележке доставало… А потом он стоял среди них и неверяще взирал на разруху вокруг. Он видел, как едва не павшие от горя люди утаскивали чуть целые трупы, и первым же делом помчался через всю деревню к своему дому. Но он опоздал. Тогда он лишь…       Ши Хуа вздрогнул. Его плечо крепко сжимала чужая рука. Может, это лишь показалось ему, может, из-за жары, а может, так и было… но он чувствовал даже через накидку тепло этой руки. Юноша покашлял и огляделся. Они все еще были в пустыне, Ли Вэньян держал его плечо, но ничего не говорил, только смотрел вперед, и этого уже хватило, чтобы собраться.       Впрочем, долго думать об этом ему действительно не позволили: караван вдруг остановился. Из-за низкого роста и лошадей Ши Хуа не было видно происходящего спереди, поэтому он и Ли Вэньян вышли чуть вперед.       — В чем дело? Почему мы остановились?       Стоило лишь спросить, как Ши Хуа понял, что в этом не было смысла. Перед ними возвышался крупного телосложения мужчина, рядом стояли еще шесть схожих. Выглядели они так же, как и остальные местные караванщики, но что-то не давало о них никакого покоя. Ведущий сложил в сумку компас и вежливо поклонился мужчинам.       — Приветствую господина и его товарищей. Эта группа переводит караван через пустыню, не могли бы вы уступить нам? Идти в обход будет очень долго, поэтому мы просим пропустить нас вперед.       Давящее и волнующее чувство лишь нарастало… Мужчина, который возвышался над остальными, оглядел их безучастливо и вдруг кивнул. Он зачем-то вытянул вперед руку, и все наконец-то встало на свои места:       — Ну конечно. Две сотни золотом — и вы можете продолжить путь.       Проводник пораженно вздохнул.       — Да это же грабеж! Откуда у нас могут быть такие деньги?!       От подобного по всей группе прошлась волна негодования. Дети растерянно смотрели по сторонам и не могли разобрать смысл происходящего, поэтому прижались к матери, но стоявшие в первых рядах были по-настоящему злы. В особенности Ши Хуа. Если бы сейчас здесь находились лишь он и Ли Вэньян, они могли бы сбежать, но эти люди не могли выносливостью сравниться с ними и в любом случае застряли.       Когда его возмущение достигло предела, и он уже почти сорвался с места, впереди мелькнула черная фигура, загородившая всех собой. Стройный, прямо и гордо смотрящий, Ли Вэньян стоял перед ними с вытянутой в сторону рукой, не позволяя никому вмешиваться.       — Правильно ли я понимаю, — медленно переспросил он, мрачнея с каждым словом, — если мы не заплатим, то вы нас не пропустите. Но мы отказываемся. Даже если бы мы и хотели вам платить, у этих людей не найдется и десятой части такой суммы. Поэтому просто уступите, не совершайте глупостей.       На протяжении нескольких вдохов все молчали. Ши Хуа снова собирался выйти вперед, чтобы вежливо упросить, но осознал, что не может и пальцем пошевелить — он попался в ловушку и запаниковал. Только Ли Вэньян остался стоять ровно и свысока глядеть на банду разбойников, несмотря на то, что многие из них превосходили его ростом и телосложением. Один из них вдруг расхохотался, что подхватили и остальные. Караван замер в оцепенении. Казалось, будто им рассказали глупую шутку, но они просто ее еще не поняли…       — О, так ты хочешь сказать, что лучше откажешься от возможности идти здесь, через оазис… Что же, путь назад вам тоже отрезан! Скоро солнце достигнет своего пика и, будьте уверены, живыми вам в таком случае до деревни уже не добраться. Раз не хотите платить, то ничего страшного, просто отдайте свои припасы!       Хохотки и болезненные вздохи снова прошлись вокруг. Но вдруг произошло нечто для всех неожиданное. Мелькнула яркая белая вспышка, послышалось отчетливое «цзинь» — в руке Ли Вэньяна показался тонкий острый меч. Юноша покачал головой и выступил еще вперед.       — Нет же, вы не поняли… Если вы угрожаете нам, то будьте готовы к тому, что не все люди просты и глупы и могут за себя постоять.       Ли Вэньян вскинул руку и быстро изобразил в воздухе печать. Вспышка света разлилась вокруг них, и не желающие ослепнуть и пострадать люди сами отступили назад. Ши Хуа снова мог двигаться и тут же ринулся к другу и окружившим его разбойником, но столкнулся с невидимой преградой и замер. Почему-то в нем заиграла сильная обида: его друг может пострадать, а ему не позволили даже помочь, выставили, словно бродячего пса, вертящегося под ногами.       — Что ты делаешь, ты с ума сошел?!       К сожалению, его крик и удары по барьеру не имели никакой цены. Он мог лишь наблюдать за тем, как его верный товарищ взмахнул мечом, но был остановлен мягким свистом.       — Нет-нет, подожди… Мы же совсем безоружны! Нередко встретишь в этих местах культиваторов, но даже так, разве вас не учат уважать чувства людей? Как можно считать вас достойными людьми, если вы изобьете нас, не дав и шанса? Нечестно как-то выходит…       Мужчина добродушно улыбнулся, а Ли Вэньян лишь фыркнул. Пока они говорили о справедливости, собирались наброситься на него вчетвером разом. Но Ши Хуа знал, что его друг не глуп и ни в коем случае не поведется на подобное. Однако, к его удивлению и разочарованию, Ли Вэньян просто провернул в руке свой меч и бросил на землю, как ненужную вещь. Теперь Сиваньин валялся на песке, словно и медной монеты не стоил. Вся толпа ошарашенно замерла… Да какой пребывающий в здравом уме воин возьмет и выбросит свой меч, когда на него нападает столько бандитов?!       — Мама, они драться будут? Почему?       Голос девочки отвлек внимание, стоявшая рядом с ней молодая женщина прижала ее и сына к себе.       — Ничего страшного, не волнуйся. Сейчас мы пойдем дальше…       Слушая это, Ши Хуа просто в шоке раскрыл рот и не мог оторвать взгляд. Он разволновался еще больше и вдруг вспомнил об одной важной детали: их же было семеро! Так где еще трое? Но едва ли он подумал об этом и успел оглянуться, как тут же послышались два крика: один хриплый, другой — очень звонкий. А за ним последовали новые, и все смешалось в один панический вопль. Девушка и старик были схвачены двумя здоровяками, к шеям были приставлены ножи. Последний же стоял посреди толпы и смотрел на всех с нескрываемым превосходством. Он в радостном предвкушении произнес:       — Вы можете просто отдать припасы и деньги, тогда проблем не будет ни у кого!       Один из проводников, сжав губы в плотную линию, оглянулся на напарника и махнул ему рукой. Они бросили пару фраз на другом языке, но их смиренные виды говорили сами за себя — выбора у них не было.       Несчастные караванщики оказались в кругу всего из трех человек, кто-то уже начал молиться и просить божьей помощи, а те, кто вёл весь караван, снимали с обеспокоенных лошадей сумки и, стиснув зубы, передавали в руки разбойника, который все еще упорно этого требовал.       Но это ведь несправедливо и слишком беспощадно!       Ши Хуа первым сорвался с места. Он подхватил с песка совсем небольшой камень и со всей силу бросил в сторону одного из разбойников. Тот не был сильно ранен, но от неожиданности пошатнулся и обратил на юношу свое внимание. Он рывком вытащил саблю, но их снова окатила вспышка света, и все устремили взгляды к барьеру. Не прошло и доли одного вдоха, как из-за него буквально вылетел один бандит. Покалеченный, в изодранной одежде и истекающий кровью, он отлетел к скале и остановился лишь тогда, когда врезался в нее спиной. От четко слышимого хруста у Ши Хуа по спине прошел холодок. Оставшиеся трое за барьером согнулись почти до земли и харкали кровью, а Ли Вэньян смотрел на них свысока, заложив одну руку за спину. Он лишь сделал шаг назад и грубо шаркнул ногой по земле. Новый энергетический взрыв отбросил оставшихся врагов на большое для него расстояние, и те почти вылетели за запретную черту, едва не повторив судьбу своего товарища. Только их ярость и зверство после этого лишь усилились, и теперь уже все трое разом набросились на молодого юношу, обнажив клинки.       Глаза Ши Хуа сверкнули, в них отразился нескрываемый восторг, стоило ему лишь бросить мимолетный взгляд в сторону своего друга. После первой вспышки, когда крики от испуга и ликования перемешались между собой, он не стал терять времени, оттолкнулся ногой от земли и бросился к самому ближайшему разбойнику, точно повинуясь неведомому порыву от прилива сил. Одного движения вытянутых рук хватило, чтобы опрокинуть ничего не ожидавшего мужчину на землю. Некогда было думать, как лучше замахнуться, поэтому он просто как следует ударил мужчину прямо головой в лицо. Хриплый вздох с хлюпом сразу же дал знать о том, что бандиту уже только после этого будет нелегко подняться. Ши Хуа лишь быстро потер лоб. Разбойник едва успел вскинуть руку, чтобы схватить наглеца и сбросить с себя, но усевшийся сверху юноша был слишком быстр и наносил один удар за другой, не давая и шанса быстро прийти в себя и ответить. Наконец он сумел схватить саблю и вскинуть руку, но не успел — его лицо уже исказила гримаса посмертного ужаса, а крик застыл в глотке, когда Ши Хуа вновь сильно ударил его лбом по лицу. Оружие с глухим звуком упало на горячий песок.       Лишь треск и неестественные искаженные линии окровавленного лица наконец привели Ши Хуа в чувства. Он тут же поднялся и отошел как можно дальше, ошарашенно уставившись на то, что осталось после его рук.       — Ши Хуа! — крик Ли Вэньяна едва перекрывал полные ужаса крики караванщиков.       Тот стоял на том же месте и глубоко дышал, двумя руками сцепившись с одним из набросившихся на него разбойников. Серебряный барьер померцал, и что-то блеснуло в воздухе. Ши Хуа ловко поймал брошенный в него предмет и с удивлением заметил, как Сиваньин отозвался в его руке мягким «цинь», словно голос его хозяина. Он и сообразить не успел, как уже заблокировал сверкнувшим мечом сабельную полосу разбойника, пытавшегося атаковать его сзади. Его руки тряслись от волнения и еще не отошедшего шока от того, что он только что натворил. Не узнавая собственного голоса, он громко прокричал:       — Перестаньте! Мы не хотим драться!       Только кто хотел его слушать? Столкнувшиеся оружия неприятно звякнули, и Ши Хуа отступил первым. До его ушей донесся надрывный плач, юноша повернул голову, и глаза его широко распахнулись, а лицо совсем посерело: девушка, которая до этого была схвачена разбойником, безвольно рухнула на землю. Под ней, в том место, где к шее был прижат клинок, теперь растекалась кровавая лужа. Визжащим детям закрыли глаза, но это им совсем не помогало.       Ши Хуа больше не пытался вести переговоры. Когда он увидел, что тот бандит попытался схватить теперь одного ребенка, он без раздумий безжалостно вонзил меч в плечо мешающего ему мужчины, когда он снова попытался напасть. Тот подавился собственным криком, но юноша тут же вытащил меч и, используя все свои совсем скудные духовные силы, отправил просвистевший в воздухе меч в сторону последнего. Он сложил руки в печать, и из его ладоней вырвался яркий бирюзовый свет, который и помог управлять Сиваньином. Меч без труда с его уловимым звуком отразил чужой удар и за край одежды пригвоздил разбойника к скале. Та сразу же пошла трещинами в этом месте, а от нее разошелся мощный воздушный поток — удар был в полную силу.       Будто только что ожив, толпа из караванщиков подняла ещё больший шум, и люди стали отбиваться чем могли, защищаясь.       Старик, который недавно говорил с ними о путешествиях, теперь бился мешком с, вероятно, оставшимися фруктами, в то время как проводники подбирали редкие камни.       Ши Хуа из-за своего характера хотел бы еще чем-то помочь… Однако Сиваньин был слишком силен для начинающего практикующего, Ши Хуа исчерпал свой лимит моментально и сразу после этого почувствовал накатившую на него усталость. Он уставился на ярко мерцающий меч, словно он изо всех сил пытался вырваться, чтобы помочь ему. В этот момент юному практику показалось, будто в этом мече отразился сам дух Ли Вэньяна. Треск с другой стороны и новые визги оповестили о взорвавшемся барьере. От прошедшей по земле волны взрывной энергии Ши Хуа не удержался на месте и, совсем ослабевший, рухнул на колени. Он даже не заметил, что меч в скале остался один, а разбойник, желавший поквитаться с ним, исчез из поля зрения. И не знал теперь, что над ним замахнулась сверкнувшая в солнечном свете сабля.       Прежде, чем потерять сознание окончательно, он услышал над своей головой звонкий металлический лязг, а потом почувствовал, как что-то крепко ухватило его за плечи…

***

      — Мир боевых искусств — совсем не то, что ты представляешь в своей голове, — медленно произнесла молодая женщина, наполняя чашу травяным чаем.       Она поставила ту на стол перед взбалмошным парнем. Он был еще совсем юн, но в нем уже отчетливо прорисовывались знакомые черты его матери. В зеленых глазах горела сама жизнь и невероятная страсть. Волосы после продолжительного бега растрепались, пучок почти спал, и теперь непослушные пряди лезли на лицо. Юноша поспешно привел себя в более-менее подобающий вид, чтобы этот волнительный разговор с его родителями не был бестолковым и глупым, а по-настоящему серьёзным. Он сел за стол и взял чашку, подул и тут же сделал смелый глоток, чтобы скорее утолить жажду. Пить больше не хотелось, но жажда вырваться из этой комнаты и выпустить самого себя наоборот усиливалась, поэтому он затараторил:       — Нет же, мама, я знаю, о чем говорю! Помните ту женщину, которая неделю назад заходила к вам за лекарствами? Ее муж — монах! Когда я встретил его, спросил о здоровье, а потом мы немного разговорились, и я узнал, что он когда-то жил в заклинательском городе и был знаком с мастерами боевых искусств! А еще он тоже когда-то занимался этим, пока не ушел в монастырь… — Ши Хуа так громко и восторженно говорил, что у него на мгновенье перехватило дыхание. Он настолько увлёкся, что и не заметил, как женщина всё больше суровела. — Мама, я попросил его что-нибудь мне рассказать и показать. И, представляете, он сказал, что во мне можно сформировать духовное начало! Я читал много книг до этого и знаю, что такое боевые искусства, если вы позволите мне поехать в город, я мог бы…       — Куда ты собрался?! — сзади послышался громкий суровый голос.       Юноша оторопел и едва не выронил чашку из рук. Он поставил ее и вскочил на ноги, чтобы поприветствовать отца. Однако стоило ему встать, как на его щеку приземлилась тяжелая ладонь. По лицу сразу же разошелся жар. Ши Хуа растерянно раскрыл рот и смотрел перед собой, на возвышающуюся над ним фигуру мужчины, который только что дал ему звонкую пощёчину.       — В этом доме никто не смеет говорить о боевых искусствах и культивации. И об учебе в городе, среди культиваторов, тебе даже думать не стоит!       Только познавший суть жизни юноша не мог вынести такого унижения и потерял дар речи. Он больше не различал происходящего вокруг себя. Глотая обиду и боль, он сорвался с места, промчался мимо родителей. Он слышал лишь взволнованное «Ху-эр!» матери и грозное «Вернись немедленно!» отца. Когда он прибежал домой, чтобы поделиться новостями и своей радостью, он не ожидал, что обычно добродушные и понимающие родители не только поздравят его, как это обычно бывало за мелкие успехи, но и в итоге их разговор закончится… таким, мягко говоря, неприятным образом.       Ши Хуа бежал, не различая дороги, смаргивая слезы обиды и глубоко дыша. Сейчас он хотел просто уйти как можно дальше и спрятаться, чтобы никто и никогда его не нашёл. Он знал, что рано или поздно его родители опомнятся, начнут переживать и, возможно, даже искать его. Но сейчас он хотел просто побыть один. Через пару часов, уже успокоившись, он добрался до отправного квартала. Там в повозки набирали людей, но Ши Хуа не мог позволить себе со своей совсем маленькой суммой в кармане большие переезды — в конце концов, он и эти-то деньги взял лишь потому, что хотел сходить на рынок, пока его планы резко не изменились. Тем не менее, он поделил повозку с тремя другими людьми, которые были не против, и отдал почти все, что у него имелось.       Теперь он был по-настоящему зол. Почему его родители не понимают важности боевых искусств? Ведь если у тебя есть возможность научиться защищать себя, этой возможностью нужно пользоваться! Для себя же Ши Хуа решил, что он уже ступил на верный путь к познанию истины. Ему осталось лишь сделать еще один шаг, чтобы устоять…       Этот самый шаг он сделал в одной из не самых далеких деревень — до города он просто не мог доехать. Здесь он пробыл два дня, однако так и не узнал ничего, что могло бы его интересовать. Он все еще был немного не в себе, поэтому совсем не спешил возвращаться. Единственное, что заставило его вспомнить о своих родителях и забеспокоиться, так это неожиданный разговор двух лавочников, когда Ши Хуа сидел подперев спиной стену и бездумно водил палкой по земле, отбрасывая камни:       — Вы же чувствовали землетрясение сегодня ночью? Впервые я застал такое!       — Да уж… Так трясло, что я уж начал беспокоиться, не гнев Небес ли это. У меня обвалилась полка, и вся посуда упала прямо на пол! Да моя жена была в гневе, когда увидела, что весь сервиз разбился. Хотя я и рад, он никогда мне не нравился, это ведь подарок тетки… ха-ха!       Мужчина, который начал этот разговор, покачал головой и сложил руки на груди.       — Зря вы так смеётесь. Между прочим, двум деревням за сорок миль от нашей повезло меньше. Деревни Чанцун и Хунцицун, знаете о таких? Так от них, можно сказать, и камней целых не осталось…       — Да ты что?..       Ши Хуа мгновенно вскочил на ноги и вышел из-за здания. В голове его собрались в кучу самые разные мысли, он просто не мог ни о чем думать. Может, ему показалось? Ну да, наверняка…       — В любом случае, я собираюсь ехать туда сегодня вечером… — продолжил один из них, устало выдохнув. — Все же мне крупно повезло, что я не решил сделать это раньше! Но я жил когда-то в Чанцун, прежде чем отправился на службу. Помянуть можно, если там совсем ничего больше нет…       Ши Хуа больше не мог держать себя в руках. Он похлопал себя по горячему лицу, вышел к двум говорящим возле прилавка мужчинам и громко заявил, сжав руки в кулаки:       — Пожалуйста, возьмите меня с собой!

***

      Неразборчивый шум и бессвязные мысли в голове вдруг рассеялись. По телу разлилось странное, почти ласковое тепло. Теперь и чужие голоса чётко звучали где-то в отдалении… Наконец Ши Хуа смог разлепить глаза и только сейчас обратил внимание на качку. Сообразить было трудно сразу, но когда он коротко огляделся и увидел всё тот же караван, песок и скалы вокруг них, сразу же попытался подняться, но лишь сейчас заметил, что его и так несут на руках. Едва он задрал голову, как услышал хриплый голос Ли Вэньяна сверху, который и нес его на руках:       — Не двигайся. Чтоб ты знал, ты весишь больше тонны, ешь поменьше! И еще ты… абсолютно безнадежен! — тон его был очень серьёзным, а выражением лица — крайне недовольным. Однако Ши Хуа отчего-то вдруг рассмеялся. Вздохнув, он позволил себе вновь прикрыть глаза и спросил:       — Те разбойники, что с ними стало в итоге?       Ли Вэньян фыркнул.       — Ничего с ними не случится. Мы всего лишь преподали им хороших урок. О, они наверняка запомнят его надолго…       Ши Хуа рассеянно моргнул, но в груди расползлось какое-никакое, а облегчение.       — А та девушка, она же…?       — Цела и невредима. Целитель из меня такой себе, но что-то я умею. Между прочим, она даже «спасибо» не сказала. Назвала меня извращенцем, хотя я пытался осмотреть, в порядке ли она. И знаешь, что? Она меня ударила!       Ли Вэньян с такой силой стиснул зубы, что Ши Хуа теперь испугался, как бы его темпераментный друг не бросил его в порыве ярости на песок. И не решил сбросить напряжение так, как он сделал это с бандитами. Ши Хуа мимолетно вздрогнул, вспомнив ту бойню, но это не укрылось от внимательного Ли Вэньяна, и он сощурил глаза, продолжая размеренным шагом следовать за караваном.       — В чем дело?       Ши Хуа вздохнул и приложил два пальца к виску, растирая его. Кажется, о нем как следует позаботились, раз он сейчас так хорошо себя чувствует, а та битва… Точно ли тот честный и порядочный Ли Вэньян всего лишь обычный путешественник, а не прячущий за плечами огромную гору секретов мастер, больше имени и предпочтений которого Ши Хуа никогда не узнать? Он ведь лишь сейчас заметил, что и впрямь практически ничего не знает об этом человеке, но уже доверяет ему, как самому себе. Неловко улыбнувшись, юноша все же произнес:       — Меня просто поразили твои навыки. Если бы я знал, что рядом со мной ведет путь настоящий мастер боевых искусств, то давно бы уже взял пару уроков!       — Обойдешься.       Ши Хуа потерял дар речи. Он же похвалил его, а этот человек опять недоволен! Не понимая отказа, ведь это никак ему не помешает, он не мог не поинтересоваться:       — Но почему? Если для тебя это затруднительно, то я не буду приставать. Просто я думал, что для мастеров боевых искусств в порядке вещей…       — Нет.       Ши Хуа не проронил больше не слова. Он, на самом деле, даже и не знал, на что конкретно получил отказ, поэтому глубоко задумался. Но тут снова заговорил Ли Вэньян:       — Не потому, что это как-то затруднительно для меня, а потому, что я не мастер боевых искусств. Если бы ты видел настоящих мастеров, ты бы понял, о чем я говорю.       Юноша хмыкнул, и в глазах его блеснул странный огонек, уголки губ едва ли изогнулись в улыбке, но Ши Хуа было этого более чем достаточно, чтобы понять настроение его друга. На его лице отразилось воодушевление, глаза загорелись в предвкушении, словно самые яркие изумруды, и сам он тотчас заулыбался. Его верный товарищ же лишь фыркнул и снова отвернул голову, высоко вздернув подбородок, напоминая теперь бессмертного божественного воина, сошедшего с императорских гобеленов. Этот высокомерный и суровый вид уже говорил о нем, как о многое пережившем человеке, несмотря на то, что на вид он казался всего на несколько лет старше Ши Хуа. Тем не менее, это давно уже был не ребенок, а молодой мужчина, будущий мастер нового поколения боевых искусств — именно так считал Ши Хуа.       И все же они были незнакомы. Ши Хуа вновь задумался… Если посчитать точно дни, то они знали друг друга всего месяц. Ли Вэньян нашел его бродящим по соседней от родной Ши Хуа деревне, добродушно помог найти временное жилье, прежде чем он продолжит свой путь, а потом согласился отправиться в Восточное государство вместе. Вернее, он сам это предложил. Ши Хуа все еще ясно помнил, как, опустив в отчаянии голову, он бездумно брел по улице, размышляя, что же можно сделать дальше и куда теперь отправиться. Перед своим возвращением в деревню, в которой находился до землетрясения, он провел несколько часов перед совсем простой общей могилой, сделанной деревенскими. Это и могилой-то назвать нельзя, обычная пустошь, в которую завалили целую кучу в буквальном смысле этого слова мертвых тел.       Он просто шагал, едва перебирая ногами, когда в его грудь что-то вдруг уперлось. Приглядевшись, он узнал в этом «чем-то» рукоять покоящегося в ножках меча и тут же встрепенулся. Перед ним стоял молодой юноша со сведенными к переносице бровями, который вместо приветствия лишь грубо фыркнул:       — Смотри куда идешь. С твоей невнимательностью это могло быть и острие. Глупец.       Не ожидавший такого упрека с ничего Ши Хуа поднял голову и заморгал. Но увидев, что перед ним стоит человек, вероятно, старше, он тут же выпрямился и вежливо поклонился.       — Этот недостойный искренне просит прощения за невнимательность!       Юноша напротив пораженно раскрыл рот и замер. Сначала ему показалось, что перед ним потерявшийся ребенок или что-нибудь в этом роде, но когда этот «ребенок» выпрямился, то сразу превратился в молодого парня, знающего все манеры и вовсе не плачущего из-за того, что мог потеряться.       — Ну ладно, это не так важно… Мне показалось, что ты потерялся, поэтому остановил тебя. Но раз это не так, то бывай.       Несмотря на то, что он как бы попрощался, молодой человек вовсе не собирался уходить. Он все разглядывал стоящего перед ним юношу, словно встретил давнего друга и не был уверен, помнит ли его он сам. В итоге, он решил, что нужно сделать хоть что-нибудь, и, прокашлявшись, выпалил:       — Как тебя зовут?       Они теперь смотрели друг другу в глаза и неловко молчали. Как оказалось, они мыслили одинаково и задали один вопрос вместе. Посчитав эту ситуацию забавной, в особенности таким еще больше посуровевшего юношу, Ши Хуа не смог не улыбнуться и повторил:       — Как этот недостойный может обращаться к старшему?       Тот все не отвечал. Он долгое время смотрел на лыбящегося парнишку и вдруг прикрыл глаза. Вздохнув, он ответил:       — Как угодно, ты выглядишь мне почти ровесником. Мое имя — Ли Вэньян.       Ши Хуа вновь приподнял уголки губ в обворожительной, хоть и немного печальной, улыбке и вежливо поприветствовал, сложив руки перед грудью:       — В таком случае, Ши Хуа приветствует Ли Вэньяна.       Их знакомством произошло довольно резко и поистине необычным способом. То есть, Ши Хуа буквально поприветствовали мечом в тот день.       … И после их первого приветствия этот меч и его хозяин продолжали сопровождать его и по сей день.       Совершенно случайно, встретившись однажды, они вдруг стали хорошими друзьями, словно всегда друг друга знали, и ныне могли друг на друга положиться. Это определенно стоящее событие в жизни после всего, что случилось. Но момент приятной ностальгии прервался, когда Ши Хуа вспомнил другую важную деталь. Он тут же вцепился в плечо Ли Вэньяна и покашлял:       — Ты ведь уже давно мог поставить меня на землю. Я прекрасно себя чувствую и сам могу идти!       Ли Вэньян лишь бросил на него ничего не выражающий взгляд и молча отвернул голову, ничуть не замедлив шаг. Ши Хуа от этого совсем растерялся.       — Эй, я сам могу идти…       Он даже предпринял попытку через ухват за чужое плечо соскочить на ноги, но его удерживали достаточно крепко. В этот раз Ли Вэньян его просто проигнорировал и продолжил свой путь. Они шли не очень долгое время, когда кто-то из сопровождающих спереди вдруг крикнул:       — Там оазис! Слушайте все, мы добрались до оазиса! Мы можем передохнуть здесь до утра, а завтра продолжить путь. В таком случае, мы пересечем пустыню уже через два дня!       Услышав это, люди тут же начали радостно восклицать, молодая женщина с дочерью и сыном захлопали в ладоши, подбадривая и остальных тоже. Уже через час они и впрямь добрались до оазиса и там поставили палатку, чтобы переночевать. Поскольку солнце уже почти скрылось за горизонтом, вокруг постепенно становилось прохладнее, поэтому они соорудили небольшой костёр под скалой и расположились там. Кое-что всё ещё разбирал сумки, чтобы обеспечить им комфортный ночлег. И в целом все было спокойно… Но именно это настораживало Ши Хуа больше всего. Он сел рядом со стариком, с которым говорил о приключениях до этого, и спросил осторожно:       — Мы пережили страшное событие, но никто не выглядит подавленном. Неужели вы совсем не переживаете?       Пожилой мужчина чистил в это время простое яблоко немного погнутым ножом. Закончив, он предложил его юноше, но тот любезно отказался. Тогда старик откусил сам и пробормотал:       — Мы переходим эту пустыню не первый раз. В пустыне обязательно должно быть что-то страшное, что-то угрожающее твоему спокойствию… На самом деле, такого рода люди попадаются нам не впервые. Но, признаться честно, все мы были поражены, когда ваш друг решил с ними сразиться. Тогда мы действительно очень испугались.       Старик покачал головой, и Ши Хуа почувствовал себя еще хуже. Он налил себе воды в деревянную чашу и поинтересовался:       — Чем же в итоге все закончилось? Разбойники и правда приняли это, как урок, и отступили? Кажется, я все проспал, мне так стыдно…       — О чем вы говорите, молодой человек? Кажется, вам приснилось что-то дурное, — мягко перебил его мужчина и похлопал по плечу.       — Разве? Но я же помню…       После юноша замолчал. Он начал догадываться о том, что мастерства Ли Вэньяна хватало и на то, чтобы стереть этим людям память, но не был до конца уверен. Хотя, пожалуй, оно и к лучшему. Но он, видимо, сказал это вслух, ведь старик вдруг добродушно ему улыбнулся и произнес в той манере, в какой обычно ведут рассуждения старые монахи:       — Кажется, среди всех нас только вы являетесь настоящим ребенком. Такой простой и невинный человек… Да, было бы здорово, если вы всегда могли оставаться таким.       К сожалению, этих слов Ши Хуа понять так и не удалось. Вероятно, эти монашеские философские рассуждения оказались для него на слишком высоком уровне, совершенно не досягаемом.