Идиоты
26 февраля 2023 г., 00:37
«Headlights on an interstate Seems like I'm running late But I know I'm only headed down the drain An empty bottle and another shot I give it everything I got But nothing can seem to numb this pain» © Bryan Martin — Self-Inflicted Scars
Грейнджер стояла посреди дороги, и машины неслись прямо на нее. Она, казалось, не замечала смертельной опасности, просто раскинула руки в стороны и шла по встречной полосе. От адреналина кружилась голова. Мелькали поливаемые проливным дождем фонари, уши закладывало от надрывного вопля клаксонов и нецензурной брани, щедро выливаемой на голову дурочки, вздумавшей учинить самоубийство прямо посреди Лондонского шоссе. Ведьма они или нет, в конце концов? По-мнению Драко — просто сумасшедшая, которая то ли смертельно пьяна, то ли накурилась чего-то посерьезнее ментоловых сигарет. Он сделал несколько попыток оттащить ее от опасной зоны, получил по зубам и остался наблюдать со стороны за ее безумием, разыгрывающимся у него на глазах, и время от времени орать ей, чтобы одумалась. А она смеялась в ответ: страшно и искренне. И от этого смеха его продирал мороз. Никогда, никогда еще Малфой не видел бывшую «правильную Гермиону», нынешнюю Бешеную Фурию и просто свою подругу по несчастью такой… Какой же? Спятившей? Отчаявшейся? Слишком смелой, чтобы сдаться? Слишком уставшей, чтобы жить дальше, как все, как каждый, как он сам? Драко внимательно всмотрелся в лицо женщины, босиком бредущей по шоссе и задумался: а много ли он вообще замечал в окружавшем его мире? Так, плыл по течению. Потому что это было проще, чем взглянуть в лицо тем страхам, которые он каждую ночь упорно гнал от себя, под завязку накачиваясь снотворным или волшебными зельями, которые два раза в месяц присылал ему всё тот же крестный. Модифицированный рецепт Сна-без-сновидений, не вызывающий привыкания. Это крестный так извинялся… Драко не хотел думать о причинах и следствии. Он просто хотел спать. Гермиона спать не хотела. Она вырывала право на жизнь зубами, когтями и палочкой, а еще — маггловским оружием, которое неожиданно приобрело огромную популярность в волшебном мире, а конкретно — в Аврорском департаменте. Палочка, мол, вещь ненадежная. Можно и не успеть. А взведенный курок всегда с тобой. Что ж, магглы всегда были слегка не в себе, так думал Драко, но пистолет всегда держал в порядке. Докатились. Такими темпами скоро технологии заполонят всё в их отвоеванном мире. Кажется, Малфою было всё равно. Не выдержав встречи с грузовиком, который летел прямо на Гермиону, Малфой все-таки оттащил ее в сторону и хорошенько встряхнул: — Ты — ненормальная! Абсолютно выжившая из ума! Он мог тебя раздавить! Ты — дура, дура, дура! Грейнджер скинула его руки и отряхнулась, совершенно спокойным тоном ответила: — Малфой, прекрати истерику. Это недостойно аристократа. Вспомни, что сказал бы твой отец? Малфоя словно ушатом холодной воды окатили, он так и остался таращиться на Грейнджер, развернувшейся от него и уже куда-то идущей. Драко моргнул и бросился догонять. — Эй, стой, ты куда? Грейнджер! — Домой. Ко мне. К тебе. Какая разница. — Стой. Но мы же собирались гулять по городу… — Малфой чувствовал себя абсолютным идиотом, единственным трезвым в компании галлюцинирующих наркоманов. Он знал, они с Поттером и не такое пробовали в первый год после Битвы. Пробовала и Грейнджер. Во всяком случае, ему так казалось. Зелья от самого Снейпа давно уже не помогали кучке так и не выросших детей с кучей ментальных расстройств. Эти слова от тоже знал, не зря посещал ту проклятую группу поддержки. Гермиона остановилась и выжидающе посмотрела на него. — Нет, а ты думал, что мы будем встречать рассвет над Темзой и есть булочки на Трафальгарской площади? — когда Драко досадливо потупился, Гермиона лишь рассмеялась. — И кто из нас ненормальный? Ты хотел правды, я тебе ее расскажу. Так что выбирай: либо мы идем ко мне пить и изливать душу, либо ты проваливаешь на все четыре стороны, и этого разговора будто не было и не будет никогда. И чтобы я тебя возле себя больше не видела. Драко вскинул на нее возмущенный взгляд. Она показала ему средний палец. — Адрес помнишь? Нет? Тогда держись, аппарируем, слабак. Если бы не его отличные манеры, он бы ей врезал.***
А потом был синий дым на кухне, был выкипающий чайник, когда ей вдруг захотелось тепла, и были слова, льющиеся сплошным потоком, даже без перерыва на вздох. Она сняла свой свитер и повесила на спинку стула. Повернула к свету запястье, исполосованное шрамами и уродливым прозвищем, которое, собственно, и стало причиной того, что они так и не смогли отыскать свой путь в послевоенном мире, и говорила. — Говорят, начни сначала, а я не знаю, когда всё началось. Когда я возомнила, что самая умная и сумею сама справиться с поиском крестражей? Или когда попалась Охотникам и угодила к вам в поместье? Или когда выплевывала с кровью легкие, и орала так, что до сих пор не знаю, как у вас стекла не повылетали? Или когда меня оставили одну с Грейбеком, а когда ему показалось мало, то пришли Охотники, а за ними — Беллатрикс? А ты стоял и смотрел, смотрел, смотрел… А мне хотелось сквозь землю провалиться. Не знаю, почему-то было очень важно, чтобы не ты, не мальчишки не видели, как оборотни устраивают мне групповое изнасилование… Медики написали потом в отчете, что я отделалась парочкой шрамов. Зелья Снейпа творят чудеса, знаешь ли, только больную голову никакими зельями не вылечишь. Но все равно спасибо, это ж ты его позвал? Хотя нет, ты сказал матери, а она уже вызвала профессора. Я его таким никогда не видела. Он взбеленился, когда увидел меня во всей красе, на полу. Я Беллу такой перепуганной никогда не видела… Он бы ее убил. Не знаю до сих пор, почему он за меня заступился. «Грязнокровка» на запястье, что ли, его так триггернула? У него всегда были нелады с этим политически некорректным термином. Одним словом, не знаю… И дело же не в том, что меня хорошенько оттрахали, нет, это как рана, Малфой, раны заживают, наши дружки и подружки на одну ночь это доказывают, и иллюзии я умею накладывать неплохо, чтобы никто шрамов не видел. Но я правда не знаю, когда всё началось. Когда Рон умер? Так в той войне и после нее много хороших людей полегло. И да, это больная тема до сих пор, но тут что-то большее. Мои родители? Наши пути всё равно бы разошлись. Дети вырастают, такое случается. Пары расстаются. Такое тоже случается. Рон всегда презрительно поджимал губы, когда нам случалось развести друг друга на секс, говорил, что не может представить, что меня лапал Грейбек. Да и в нем ли дело? — А в чем, тогда? — чуть слышно спросил Малфой, который сидел, как громом пораженный, и всё не мог понять, как она может сидеть перед ним и так спокойно рассуждать. — Думаешь, меня сломали? Думаешь, всё, Грейнджер совсем шизанулась? Я бы хотела… Дуракам проще живется, не зря профессор Снейп нас все время идиотами обзывал, завидовал, что мы тогда ничего не понимали и тоже так хотел. Как там говорилось? А, вот, вспомнила: «Счастливы в неведении». Не зря меня когда-то самой умной считали, — и засмеялась на всю кухню опять. Драко поморщился. — Чего ты? Тоже по ночам не спится? Мы ж всё перепробовали: от снотворных до наркоты. И что? Ни-че-го. А знаешь почему? Потому что это надо принять, а мы так и застряли в отрицании. Я так точно. А ты в неведении живешь. Не видишь, что Астория на тебя плевать хотела, что уже охомутала какого-то итальянца и носит от него пузо. Простите, мистер Малфой, наследника зачала. А ты и дальше чахни над вялыми попытками жить дальше. Я тебе помогу Метку убрать, это она виновата, что вы детей теряли, а вовсе не трах-тибидох-проклятье. А Астории статус был нужен после войны и немножко твоих денег. А ты дурак. И я дура. Мы все дураки. — Но мы хотя бы пытаемся… — промямлил Малфой. — Что? Толочь воду в ступе? Менять мир, который на нас чихать хотел? Строить отношения? Мы сломаны, Малфой, и ремонту не подлежим. — И это я-то слабак?! Это ты просто взяла и сложила лапки, приняла как данность какой-то дурацкий несчастливый конец и несешь всякий бред у себя на кухне вместо того, чтобы… — …чтобы что? Разыгрывать из себя смелую и дальше? Знаешь, Гриффины только и годятся на то, чтобы про них написали в летописи: «Погиб за правое дело». — Ты пьяная, тебе надо поспать. Грейнджер вдруг рывком отодвинула стул и встала, вплотную подошла к Драко. — Надо держаться вместе. С такими же, как мы. С теми, кто не задает лишних вопросов. И кто тоже понимает, — и потянулась его поцеловать. Драко отклонился в сторону и прижал ее к себе, не целуя нет, но утешая. — Ну вот, плачешь теперь, дурочка… Пойдем, уложим тебя спать. Я посижу рядом, если хочешь. А завтра поговорим. — Дурак… — Уж какой есть, Грейнджер.
