Шанс на искупление

      Майлз жадно вдыхал прохладный воздух и гасил подступающую к горлу злость, которая кольцом смыкала гортань, не давая произнести что-то внятное, он летел очень быстро, выкачивая из Карателя все силы. Вдали виднелся уже знакомый утес, за которым находилось убежище полковника. — Рядом, мы уже рядом, приказа сдаваться не было! – мысленно произнес Куоритч.       Приземлившись, полковник закрыл логово, упал на лежанку и мгновенно уснул. Каратель остался снаружи, обосновавшись в кроне ближайшего дерева.       Пробуждение было весьма тяжелым: болело ребро после падения, ссадины, полученные, от веток ныли и жгли синюю кожу, сушило во рту…о, жажда была такая, будто перед сном полковник наелся соли вперемешку с песком. Недолго думая, Майлз выбрался из убежища и отправился на водоем: пополнить запасы живительной влаги и ополоснуться. День был солнечный и теплый, так что омовение было приятнее вдвойне. Сбросив набедренную повязку и распустив волосы, реком зашел по пояс в воду. Рядом был Каратель, так что полковник не переживал за свою безопасность. Окунувшись несколько раз, претерпевая нудную боль в боку, Куоритч сделал небольшой заплыв по озерцу.       В воде было хорошо: раны промывались, и прохлада на минуту уносила болевые ощущения, лежа на поверхности мышцы расслаблялись, разум очищался под журчание волн. Майлз на секунду прикрыл глаза, отдаваясь воде, но внезапно заверещал икран. Полковник отлучился от желанной релаксации, встал ногами на дно и начал искать причину реакции зверя. — Сбегаешь, чтобы искупаться? – откуда-то сверху донесся уже знакомый голос.       Майлз повернулся, чтобы посмотреть на незваную гостью, но никого не увидел. Он молча начал заплетать волосы. Закончив с косой реком стал выходить из воды, совершенно не стесняясь своей наготы. Он уже привык к своему новому телу, к которому сначала относился с отвращением, но сейчас понимал, что даже в этом облике он хорош собой: широкая грудь и плечи, твердый как камень торс, влажная от воды кожа переливалась под лучами, в зените стоящего Солнца; большие мускулы завораживающе играли от каждого движения Майлза, струйки воды стекали по лицу и телу, отчеркивая каждый изгиб. Шагнув на берег, он поставил руки на пояс, запрокинул голову и произнёс на выдохе: — К чему эти игры? Если хочешь получить мой скальп, давай же, снеси мне бошку, пока я безоружен, - развел в стороны руки полковник.       Ша’ад, как оказалось, стоявшая перед ним, скрестив руки, нисколько не смутилась, выгнув одну бровь и осмотрев полковника с ног до головы, она тихонько подметила: — Не так уж и безоружен…       Полковник, слегка улыбнувшись, хмыкнул и направился в сторону своих постиранных повязок, одарив охотницу взглядом. В этот день она была менее грозной: взгляд был мягок и заинтересован, как у ребенка; в голосе проблескивали нотки игривости. «Сначала гоним кнутом, теперь снисходим до общения... Не нравятся мне ее жуткие серпы, такими только головы и сечь», подумал полковник, задержав взор на необычном оружии Ша’ад. — О, не волнуйся, еще успеется, — заговорчески сказала она, заметив прикованный взгляд рекома к ее серпам, — не за этим я сюда пришла. — Чем обязан? – парировал Куоритч, завязывая повязку на бедрах.       Ожидая настроение диалога, который будет складываться, Ша’ад немного нахмурилось, прижала уши и уверенно шагнула навстречу полковнику, серьезно произнося: — Дабы ты опять не пустился наутек, сшибая все по пути, перейду к сути. Я видела знамение, в котором человек, восставший из небытия, остановил кару небесных людей. Он искал прощения, которое не так легко заслужить, и Мать готова пойти на этот шаг, если он поможет ей изгнать навсегда захватчиков, жестко расправляющимися с ее детьми. Она ведь не ошиблась в тебе, Майлз К-Куоритч?       Фамилию полковника Ша’ад произносила с особым акцентом, от которого у Майлза пробежали мурашки по коже. — Откуда ты… — не успел договорить реком, как его перебила Ша’ад. — Я умею ее слышать. Твой вопрос…я…, — ее уверенность и строгость тут же улетучилось; голос задрожал, когда Ша’ад решилась ответить на вчерашний вопрос полковника, – мой клан был с людьми в союзе долгие годы, пока не началось время Великой Скорби. Мы жили в симбиозе, обучая друг друга тому, что знаем, – рассказывая это, женщину словно начала охватывать паника, ее плечи вздрагивали, хвост начал выдавать волнение, в глазах проблескивали слезы. – Не обошлось и без семейных союзов, в одном из которых зародилась и моя семья…       Будто оборвав фразу, она спешно отвернулась, пряча гримасу скорби. Майлз твердо смотрел на нее, не издавая звука. «До чего интересное создание. Напускная гордость, которая рушится о воспоминания прошлого. Эмоциональность прям как у земной женщины!», рассуждал про себя Куоритч. Услышанное заставило подумать, что ему напекло голову, пока Ша’ад не развернулась и подошла к полковнику вплотную. — Я знаю, какие бывают люди, — шепотом продолжила женщина, — я видела очень многих их них. Мы много общались, учились и поддерживали друг друга. Но алчность и жадность расставила все по своим местам. Они ушли мирно, не тронув никого из нас, но не всем кланам так повезло, как нам, — с досадой вздохнула Ша’ад.       Она посмотрела на полковника как ребенок, выпрашивающий игрушку у отца. Она видела, что Майлз находится в смятении, и понимала, что реакция может быть далеко не той, которую она бы хотела ожидать. Особенно после вчерашнего. Ее яркий взгляд зеленых, как изумруды, глаз умолял полковника промолвить хоть какое-то словечко, издать хотя бы смешок, потому что молчание, как она привыкла, никогда не означало что-то хорошее. Куоритч же думал о словах, об искуплении, которые затронула Ша’ад и о том, как красиво переливается ее кожа, как дрожат ее веки и блестят прожилки глаз. — Так значит, Эйва выбрала меня? Того, кто в прошлом сам являлся клинком, рубившим ее детей? – наконец-то промолвил полковник, – именно я как-то должен остановить, сеющих здесь смерть, людей? Очень занятно. Я все понять не могу: она во сне тебе нашептала об этом? – не скрывая скептичности и сдерживая ругательства, закончил он. — Эйва дает тебе шанс, о котором ты молил ее каждую ночь, — поспешно ответила Ша’ад, отшагивая назад, — если тебе станет легче, то да, Великая Мать нашептала мне. Я умею излагать ее речи, неслышимые другими. Это тяжело объяснить такому, как ты, – хмурясь, говорила она. — Если такое благое дело намечается, то к чему было вчерашнее представление? Можно ведь обсуждать такие вещи при более спокойных обстоятельствах? Не угрожая моей синей шее? М? – поднимая брови, спросил реком. – А когда бы мы тогда с тобой свиделись, воскресший воин? – вздыхая, промолвила Ша’ад, – демонстрация силы позволила держать тебя в узде…хоть и недолго, – потирая ушибленный локоть, ухмыльнулась она. – Странные у вас, конечно, методы знакомств со спасителями мира, – иронично произнес полковник, поднимая правую бровь.       Ша’ад на секунду хищно улыбнулась и, расслабив лицо добавила: – Опасность уже тут, а мы зря теряем время.