Шанс на искупление

      Высокий худой мужчина с выбритой головой вглядывался в планшет с показателями здоровья рекомбинантного полковника. В его взгляде читалось полное равнодушие к происходящему, он лишь изредка дергал черными густыми бровями, смотря стеклянным голубовато-серым взглядом на голограмму мозга аватара. Казалось, что он не дышал, лишь звук фильтра маски выдавал его вдохи. На узкой переносице доктора устроились очки с прямоугольными линзами в платиновой оправе. Тонкие губы были сжаты в линию. Лицо Оскара было очень ухожено: ровный цвет лица, будто выблюренная матовая кожа, не имевшая глубоких морщин. В свои восемьдесят шесть, доктор выглядел на все сорок. Вероятно, в этом возрасте Лантан и остановил свое старение, приняв волшебную таблетку – «Амриту».       Куоритч лежал с расслабленным лицом, устремив взор на серебристый потолок карцера. – Нам сначала нужно будет провести тестирование, – заговорил шепелявым голосом доктор Лантан, – вы недавно претерпели некое эмоциональное потрясение, с такой активностью мозга проводить процедуру опасно. Есть риск зацепить нужные фрагменты загруженной вам памяти. – А не пошел бы ты в зад, яйцеголовый, – прошипел Майлз, – лучше пусти пулю в мой синий лоб.       Оскар, пропустивший колкость мимо ушей, продолжил свою лекцию: – Сначала мы успокоим вашу мозговую активность, а спустя сорок минут приступим к моделированию воспоминаний. Пожалуйста, поешьте, вас ждет не самая приятная процессия, на которую ваш организм потратит немало усилий, – пододвигая столик на колесиках, произнес Лантан.       Куоритч дернув ушами, продолжить сверлить взглядом потолок. Дверь в карцер открылась, и внутрь зашла Френсис, цокая каблуками о бетонный пол. Женщина остановилась возле койки полковника и, глядя на него, обратилась к доктору: – Скажите, Оскар, вы сможете подключить систему энтерального питания к нашему строптивому гусенку? – Конечно, генерал, если полковник Куоритч откажется сам принимать пищу, нам не останется иного выбора, как кормить его через трубку.       «Больные ублюдки», подумал Майлз, представляя как пюрированная еда наполняет желудок. – Вы можете сопротивляться сколько угодно, но знайте, чем больше вы будете отбиваться, тем жестче будут наши ответные меры на ваши действия. Советую еще раз, хорошенько, подумать, на чьей вы стороне. Мое терпение не безгранично.       С этими словами генерал удалилась вон. Оскар, поджав губы и прижав планшет к груди, стоял и без эмоций смотрел на скривившегося от злости полковника. Он сделал шаг ближе и сухо произнес: – Вы были моим кумиром, сэр. Для меня было огромной честью с вами познакомиться вживую, жаль, что при таких обстоятельствах, – удаляясь из карцера, он добавил, – пожалуйста, поешьте.       Когда дверь за доктором закрылась, наручники, приковавшие руки полковника к койке, пикнули и раскрылись, освобождая затекшие запястья. Майлз потер следы от металлических оков и, потянувшись, сел на койку. Он со скукой посмотрел на еду, которую принес доктор Лантан: серая каша с кусочками бледного филе курицы, стакан крепкого черного чая, салат из зеленых овощей, крохотный ломтик ржаного хлеба с кусочком сливочного масла. Реком уже и отвык от человеческой еды. Он с недоверием придвинул ближе столик и, взяв поднос, положил его на колени. Еще раз, окинув взглядом солдатские яства, он принялся употреблять кашу с курицей.       Закончив трапезу, он с грохотом вернул металлический поднос обратно на столик и толкнул его подальше от койки. – Верните руки в браслеты, полковник, – как гром раздался голос Армдор из колонок, расположенных по углам карцера.       «Я посрать тоже под твоим надзором пойду, сучара?», язвительно пронеслось в голове Куоритча. Оскалившись, он послушно исполнил приказ генерала. Как только запястий коснулся остывший металл, наручники пикнули и замкнулись вокруг рук Майлза.       Дверь отворилась и в карцер зашли двое военных-рекомов. Они подошли к койке, и нажали на какой-то рычажок под изголовьем Куоритча. Койка завибрировала и немного приподнялась вверх. Прикованный к ней реком, услышал звук жужжания приводов, которые складывали стойки его лежанки. После того, как процесс был завершен. Один реком обошел полковника и остановился у его ног, беря в руки выдвинувшуюся ручку. Второй остался у изголовья и также схватился за ручку. В помещение вошел Лантан с экзокомплектом для аватаров. – Мы направляемся в лабораторию, полковник, – промолвил доктор, устанавливая дыхательную маску на лице Куоритча, – пройдемте за мной, господа, – приглашающим жестом указал он военному эскорту на открытую дверь.       Военные, подхватив левитирующую  койку с полковником, вышли из карцера, следуя за Оскаром. Спустившись на уровень ниже, все оказались в научно-исследовательском центре RDA: всюду слонялись ученые в белых халатах, аватары-полевые, занимающиеся исследованием свойств фауны Пандоры, сине-зеленые голограммы светились тут и там. НИЦ RDA был разделен на несколько, расчлененными стеклянными панелями, помещениями, в каждом из которых было разного вида сверхтехнологичное оборудование, компьютеры, колбы с образцами и химические реагенты. Пройдя чуть вглубь, Оскар остановился возле железной массивной двери и, прислонив ладонь к пропускной панелли, отворил вход в секретную лабораторию. – Наденьте защитные костюмы, господа, – сказал доктор Лантан, надевая респиратор.       Военные отпустили койку и принялись надевать шуршащие комбинезоны, сделанные, словно из целлофана. Куоритч, чувствуя подступающую тошноту от волнения, озирался по сторонам: вход в основное помещение лаборатории отделял небольшой тамбур, в котором висело защитное обмундирование, экзокомплекты с углекислым газом, пластиковые очки и план эвакуации. Задержав на нем свой взор, полковник изучил сеть входов и выходов этого  злосчастного места. «Голубая Лагуна? Эту базу еще не разгромили аборигены?», прокручивал в голове реком, зацепившись взглядом за заголовок плана. Дверь из толстого бронированного стекла отварилась. Доктор и военные, держащие полковника, быстро вошли внутрь.       Секретная лаборатория была не шибко большого размера, слоняющиеся в ней ученые то и дело толкались и теснились, выполняя свою работу.  В центре стояло устройство, которое должно было навсегда удалить воспоминание Майлза о Ша’ад и о той жизни, которую он успел прочувствовать, будучи одним из Хауэ’йа. Машина представляла собой вертикальную станцию, с выемкой, по форме походящая на койку, на которой лежал Куоритч, в области, где должна быть голова испытуемого, торчали металлические спицы с круглыми наконечниками, сверху был запрокинутый назад прозрачный купол, из которого торчали провода и полые трубки. – Через пятнадцать минут мы начнем. Господа, установите платформу в нейромодуль, – указывая кивком головы в сторону койки, равнодушно сказал Оскар.