Шанс на искупление

      Фиолетовые ветви Источника слабо раскачивались от дуновений легкого утреннего ветра, соприкасаясь друг с другом, они будто шептали тысячей голосов. В воздухе витал аромат зелени, мха, сладкого цветочного нектара и терпкий запах влажной почвы. Солнце лениво бросало первые лучи, которые окрашивали скалистую местность в оранжевые и розовые оттенки. Недалеко слышался рык Булана, который гонял желто-пурпурных текен. Двое влюбленных лежали в обнимку в объятиях корней Древа-прародителя. Ша’ад сопела, уткнувшись лицом в грудь Майлза, который, так и не сомкнув глаз, бережно охранял сон своей возлюбленной и крутил неугомонные мысли в голове. Общее положение значительно усугубилось. И без того озлобленная Армдор сейчас будет рвать и метать с еще большим энтузиазмом, забывая напрочь о гуманности. Произошедшее в «Голубой Лагуне»  прошлось по лицу генеральши звонкой и горячей пощечиной. Даже не хотелось представлять ее ярость, после доклада о смерти Лантана и побеге синезадого полковника… – О чем задумался? – тихонько простонала пробуждающаяся охотница, заметив, сквозь полузакрытые глаза, сложное выражение лица рекома. – О том, что теперь будет, – грустно вздохнул Куоритч.       Женщина молча приподнялась, чтобы заглянуть в глаза полковника. Она положила ладонь на его грудь, чтобы почувствовать удары сердца. – Судя по тому, что воспоминания того человека сейчас вшиты в мою бошку, – ткнул указательным пальцем реком себе в лоб, – победить в войне вашему народу однажды удалось. – Почему тогда, обжегшись однажды, люди снова тянут свои крошечные руки в это яркое пламя?       Этот вопрос, словно плеть, прошелся по Куоритчу. – Потому что их дом стремительно превращается в кучу пепла, – объяснил он, опуская голову к груди, – они жаждут укротить этот мир, чтобы выжить. – Ценой наших жизней? Создав одну кучу пепла, они хотят создать вторую? Я помню рассказы деда о «его» планете. Никакой гармонии, никакого мира, лишь злость, алчность и гордость. Заполонив нашу планету своими каменными домами и железными машинами, они уничтожат ее ровным счетом, как и свою! – вскрикнула охотница. – Поэтому мы и дадим им отпор, – обхватывая ладонями, лицо женщины, прошептал Майлз, – обратной дороги нет. Я тут, твой козырь в рукаве, которым ты сделаешь победный ход.       Он прижал Ша’ад к себе, поглаживая кончиками пальцев выпирающие мышцы ее спины. Она обвила руками его пояс и прижалась что есть силы. Лишь хлопанье нескольких пар крыльев вернули их в реальность, отвлекая друг от друга. Повернувшись в сторону звуков, охотница увидела Агто в сопровождении юной воительницы, которая в деревне помогала ей надевать панцирный доспех. Они приземлились напротив купола из каменных колец, и переглянулись, завидев обнаженную пятипалую охотницу в объятиях неизвестного им мужчины, над которым кружили  семена священного Древа. Утренние гости неторопливо спустились с банши и направились в сторону, сидящей в корнях Источника Душ, парочки. Ша’ад без доли стеснения поднялась и принялась завязывать набедренную повязку. Рядом сидящий реком последовал ее примеру, поднимаясь перед  женщиной, тем самым закрывая ее аппетитное нагое тело. До ушей обоих донеслась усмешка воина Типани, который вальяжно вышагивал под руку с молоденькой На’ви. – Доброго дня, Глас Матери, – улыбаясь уголком рассеченной губы, произнес подошедший Агто, – отрадно видеть тебя в добром здравии после обряда. Матушка распереживалась после твоего столь спешного отбытия.       Ирония в голосе мужчины раздражала Куоритча, закончив со своей повязкой, он аккуратно повернулся, продолжая прятать женщину от наглого взора гостей, и встретился взглядом с воителем. Он стоял, запрокинув голову и чуть вздернув подбородок, туго затянутые в косу волосы полностью открывали его покалеченное лицо, глаза не выражали ничего кроме нахального интереса. – А ты у нас?.. – не успел договорить мужчина. – Майлз, – быстро среагировал полковник, глядя на собеседника исподлобья, скрестив руки на груди.       Пятипалые ладони Куоритча не остались без внимания Типани. Хмыкнув, Агто перевел взор за плечо рекома, за которым светились зеленые глаза Ша’ад. Проследив за взглядом воина, Майлз повернулся в сторону охотницы, которая стояла, прикрыв грудь руками. Нагрудное украшение предательски не вовремя затерялось среди растительности и корней. – Смею предположить, что твоя миссия сложилась успешно, – обратился воин к Ша’ад, дрогнув рассеченной щекой. – Не сомневайся, Агто, – чуть улыбнувшись, ответила женщина, махнув в сторону хвостом, – мы не станем более задерживаться. После произошедшего грядет жестокое возмездие.   – Страшные вещи говоришь, Ша’ад… – Это неизбежные вещи, – вдруг прорычал полковник.       Воитель вновь ухмыльнулся, возвращая взор полузакрытых глаз на рекома. Проведя кончиком языка по ложбинке, созданную шрамом, он громко вздохнул и протянул свои слова словно песню: –    Seyri vrrtep а tsakem  letsranten о Eywa?… – Srane…, – шепотом ответила охотница. – Если ты думаешь, что я не понимаю вашего языка, то ты ошибаешься, tsamsiyu, – раздраженно прошипел реком. – Не скалься, сноходец, я на вашей стороне. – Майлз не ходящий во сне человек, – выходя из-за спины, промолвила Ша’ад, сильнее обхватывая себя руками, – его возродили в нашем теле. Он живет с памятью демона, коим был в прошлой жизни…       Реком бегал взглядом по лицам Типани, цепляясь за любое выражение их эмоций. Рядом стоящая девушка в изумлении вскинула брови и подняла взгляд полный непонимания на Агто. Мужчина же шумно выдохнул, поджав пухлые губы, и поставил руки на пояс. – Почему решил стать одним из нас? – неожиданно спросила юная охотница, – почему избрал нашу сторону?       Полковник будто боясь этого вопроса, громко втянул воздух, и, сменив опору с одной ноги на другую, выдавая свое появившееся волнение вилянием хвоста, без раздумий ответил:   – Когда-то, человек, с чьей памятью я живу, принес этому миру очень много боли. Он погиб, сражаясь с предателем родины. Когда я открыл глаза, когда наполнил свои легкие воздухом, то почувствовал, как разум делится надвое. Одна часть, вскоре, одержала верх, увидев знакомое лицо. Дальнейшие события были будто под гипнозом. Вроде действие совершаю я, но команда словно поступает извне. Очень странные ощущения, когда в голове слышишь свой голос и на перепев чей-то еще, – опуская некоторые подробности, Майлз продолжил, – оставшись один на один с самим собой, я начал разбираться в происходящем и в себе, начал связывать свое сознание с природой этого мира.  В конце концов, я понял, что теперь являюсь неотъемлемой частью Пандоры, что мое место именно здесь. Вторая часть разума, которая гасилась долгое время, наконец-то вырвалась на свободу, затмив сознание того человека, который лишь исполнял приказ, – реком вновь вздохнул, поворачиваясь к пятипалой охотнице, – руки были полностью в крови, это с невыносимой болью тяготило мою душу… Мысли порой были неутешительные... Я начал учиться познавать этот мир с духовной точки зрения, и, в конце концов, понял, почему вы так трепетно сторожите свои леса и зверушек... стало стыдно, больно и тоскливо, от того, что этот удивительный мир люди хотят уничтожить в мгновение ока. Есть еще кое-кто, ради кого хочется измениться в лучшую сторону. Сын. Единственное, что осталось от прошлой жизни. Он родился здесь – на Пандоре и воспитывался Джейком Салли, – прыгая от одной мысли к другой, Майлз начал чувствовать учащающееся сердцебиение и накатывающий жар, под пристальным взглядом женщины, – Мальчишка будто растопил лед холодного сердца безжалостного вояки.       Агто смотрел куда-то в сторону, барабаня пальцами по бокам. Юная охотница глядела то на рекома, то на Глас Матери, переваривая услышанное: – Ты сказал, что в прошлой жизни погиб в битве с предателем… – неуверенно произнесла девушка, – как он тебя предал? – Он дезертировал на сторону врага, убивал своих сослуживцев… – То есть, на нашу сторону? – громко спросил Агто, возвращая взор на полковника. – Ты верно понял. Его зовут Джейк Салли. Уверен, вы знаете его историю и заслуги. – И ты…сейчас сам выступаешь как дезертир? Получается так? Ты же начал свой путь из искусственного чрева, созданного небесными демонами? – поддаваясь чуть вперед, прошипел сын Сануме, не скрывая скептичности. – Мне нет больше места в том мире, – поспешил ответить реком, – когда меня захватили люди Корпорации, они не встречали меня с почестями и хлебом-солью, нет. Они держали меня в камере, прикованным к койке, словно я какой-то вшивый бес. Люди уже не видят во мне своего, я для них чужой, ровным счетом, как и они для меня. – Не верю. Ни единому. Слову, – отчеканил Агто, сжимая кулаки, – бывших демонов не бывает… – А Джейк Салли? Он у вас в почете, поди еще молитесь на него перед каждым приёмом пищи! Но вы уже и забыли, что он в прошлом был человеком. – Джейк Салли не убивал ни в чем неповинных На’ви, не выжигал их дома. Ты несешь грехи своей прошлой жизни в настоящую, тебе не отмыться от них, демон…. – Великая Мать, – перебила Ша’ад, злящегося Типани, – предвидит страшную битву, она видит, что возрожденный воин изменился, он нам поможет, Агто. Он заслужит свой шанс на искупление.       Услышанное вызвало у охотника смех. Ша’ад знала о том, что клан Великой стены скептично настроен к ее способностям, и том, как негативно они относятся к людям в телах синих аборигенов. Стоило только надеяться на благоразумие Агто, воспитанным, дружелюбно настроенной к сноходцам, тсахик. – Что ж, весьма занятная история, – улыбаясь пораженным шрамом уголком губы, произнес мужчина, не скрывая в своем тоне недоверие, – лишь только Эйве известны твои истинные замыслы, возрожденный воин. Ты знаешь, Глас Матери, – обращаясь уже к охотнице, продолжал Агто, – что Типани в долгу перед Цан’дэ, мы поможем тебе в грядущей войне. Будь уверена, я с особой жестокостью буду расправляться с теми, кто рискнет встать у меня на пути, – вернул он взгляд желто-зеленых глаз на Куоритча, – Нинин, лети в деревню, распорядись, чтобы великие воины Тантала чистили перья.       Опешив от услышанного, женщина провожала взглядом удаляющийся силуэт юной охотницы, которая молча приняла приказ своего командира. – Нужно предупредить мой народ, – спохватилась Ша’ад, – уверена, что люди уже направили в Лесные Скалы боевой отряд, чтобы уничтожить тех, кто приютил тебя. – Сначала они попытаются найти меня, – рассуждал Майлз, рисуя у себя в голове атлас Пандоры, – мы не шибко далеко от базы, если смотреть на географию этих двух локаций. Нас разделяет лишь море. Передатчик наверняка зафиксировал мое последнее местоположение на том острове, на котором мы делали передышку. А по мере приближения к этому волшебному деревцу, сигнал терялся. На конвертопланах им не пробраться через скалы, перед утесом их путь и разделится, а это нам позволит выиграть время. Пока они будут бороться с электровихрем,  мы отправимся эвакуировать наш народ.        «Наш народ», эхом проносилось в ушах охотницы. Эти слова, легли словно бальзам на душу Ша’ад. Она приковала к нему свой изумленный взгляд и подошла, обнимая полковника со спины. – Не стоит тогда терять времени, – подал голос Агто, – Каньон четырех звезд примет тебя и твой народ, если хотите обезопаситься, то вам туда. Я сопровожу вас до края Тантала, прежде чем вернуться в деревню. Держитесь рядом.       Без лишних раздумий, охотники двинулись в сторону икранов, сидевших перед куполом в покорном поклоне. Быстро приблизившись к Булану, Ша’ад вынула из подсумка нагрудную повязку из бурой чешуйчатой кожи, и полетную маску, расшитую черными клыками змееволков. «Жив ли мой зверь?», промелькнуло в мыслях у Куоритча, когда серо-голубой банши ткнулся мордой в его плечо. Он потрепал его по наросту на нижней челюсти, слегка улыбнувшись и перевел взгляд на женщину, которая натягивала тугую кожаную повязку на грудь. Он притянул ее поближе, прикасаясь своим лбом к ее, мысленно успокаивая и обещая, что все будет хорошо.       Одновременно запрыгнув на спину Булана, они бросились вниз,  вслед за Агто. Сделав небольшой круг вокруг парящей скалы, взращивающей Источник Душ, охотники направились в сторону Экваториального моря.

***

      В нос ударил освежающий запах бриза, а впереди виднелась мерцающая синева моря. Агто, выкрикнув клич, подобный лаю змееволка,  пролетел вперед, дабы убедиться в отсутствие железных машин, рыщущих в поисках синего полковника. Немного замедлив темп полета, охотники парили меж каменных колец, которые обросли листовыми лианами. Воин Типани, вылетев за пределы утеса, резко свернул в сторону. Показав напоследок спину своего банши, он скрылся из виду. Булан, получив команду остановиться, задержался в двухстах метрах перед выходом к морю, аккурат под скалистым изваянием. Оба охотника напрягли слух: шум прибоя, ветер, шелест растений, вскрики прибрежных текен. Никаких инородных звуков. Майлз почувствовал напряжение охотницы, которая стала частить с резкими движениями хвоста, кисточка которого касалась щиколотки рекома. Он положил одну ладонь ей на плечо, легонько сжав его, и старясь разрядить обстановку произнес в пол голоса: – Быть может, стоило у Эйвы спросить короткую дорогу?       Ша’ад на это лишь обернулась и искривилась в страдальческой гримасе, морща лоб и нос. – А что? Почему бы и не попользоваться преимуществами своего вида? Туман попросить напустить, не знаю, грозу,… но, чтобы мы без проблем долетели, а они помучились. – Важное замечание… – прошептала женщина.       Вскоре впереди показался силуэт Агто, задержавшись, он махнул своим оружием в жесте, означающим,что путь чист. Увидев это, Ша’ад мысленно направила своего икрана навстречу к Типани, параллельно выдыхая с долей облегчения. Приблизившись, охотник с топором из обсидианового стекла, почтительно склонил голову и гордо промолвил: – Глас Матери, твой путь чист. Мы поддержим тебя, только дай знак, – он приложил плоскость оружия к груди, склоняя голову еще чуть ниже, – освяти твой нелегкий путь Эйва… – Благодарю тебя, сын Сануме, великий воин Типани, – с улыбкой ответила пятипалая охотница, прикладывая ладонь к солнечному сплетению.       Обменявшись любезностями, Булан ринулся навстречу морскому ветру, в сторону дома, неся на своей спине рекома и Ша’ад.