Семь слов, и все о тебе

На ней сочная ягодная помада, слегка осыпавшаяся тушь и короткое платье, которое плотно обхватывает бедра. Она приземляется на стул чуть поодаль и заказывает крепкий и яркий коктейль, покачивая носком своей туфли в такт орущей музыке. Атмосфера танцпола никак не отпускает ее, заставляя время от времени отбивать пальцем ритм по барной стойке. Девчонка поворачивается к нему внезапно, слишком резко и порывисто. Мастерски перехватывает взгляд и призывно дергает уголками губ. Бросает вызов. Он любит вызовы. Деймон знакомится с Рейнирой в ее двадцать первый день рождения. Их отношения по скорости похожи на выстрел. Или на поездку в машине без тормозов. С Эвереста в самый низ. И вопреки всей его бунтарской натуре, на педаль газа жмёт именно Рейнира. — Ничего серьезного, — сообщает она, когда они колесят на его машине по набережной. — Я прихожу и ухожу когда хочу, ты делаешь так же. Никаких обещаний и запретов, это только все испортит. — Похоже на курортный роман, — Деймон вынужден следить за дорогой, но бросает на неё мимолетные взгляды. Она кажется ему интересной. Не просто горячей, или привлекательной, как множество девушек из клубов. Рейнра влечёт чем-то другим. — Хорошо, — она откидывается на сиденье и благосклонно прикрывает глаза. — Назовём это так. Они проводят вместе вечера и ночи, иногда вписывая в график ещё и дни. Он успевает выучить ее вытянутый шрам на предплечье (глупая импульсивность), расписание дня и все те акспекты, которые обычно открываются спустя годы знакомства. Рейнира выкладывает их ему в первую неделю. Словно проверяя на стойкость. Единственное в чем они приходят к согласному молчанию — люди за пределами квартиры. Рейнира почти не говорит о своей семье. Только несколько раз вспоминает о умершей матери, после которой отец нашёл себе молодую вертихвостку. Рейниру это явно злит и расстраивает до того, что она неизменно тянется к измятой пачке сигарет. Деймон тоже не говорит о семье. Ему нечего рассказать. После смерти матери он почти полностью разорвал отношения с братом, едва не силой отсудив себе треть фирмы. Кажется, Визерис за все это время успел женится, обзавестись ребёнком и развестись. Или что там у него случилось? Деймон не интересовался. Один раз Эйма пыталась пригласить его на ужин, но он был слишком занят и все еще страшно обижен. Забавно, что зная о куче скрытых моментов, Деймон мало что слышит о основных. Однажды Рейнира оформляет подписку на какую-то глупость. Кажется, наконец создаёт собственный аккаунт на нетфликсе, который до этого делила с подругой. Быстро вбивает имя, а потом колеблется перед строкой фамилии. Они распластались на кровати и Деймон честно не горел желанием знать о ней то, что она не хочет рассказывать словами, но телефон оказывается прямо на уровне его глаз. — Веларион, — уничижительно фыркает она, вбивая фамилию куда медленнее имени. — В скором времени. — У тебя есть жених? — Деймон вообщем-то не осуждает подобные вещи, но это может сделать все немного сложнее. Рейнира, вероятно, тоже никого не осуждает, так что даже не отрывается от экрана телефона. — Да, но у него у самого есть жених, так что, — она замолкает, старательно выискивая четыре светофора среди предложенных картинок. — Не важно, — отмахивается Деймон, чтобы ей не захотелось продолжить. — Мне тоже никак не одобрят развод Они, вопреки всем устоям, не боятся говорить о своих предыдущих любовниках. У них же «курортный роман», а это значит, что Рейнире глубоко плевать с кем он жил и спал до неё. Вероятно, что такие же чувства она испытывает и к тем, кто будет после. Деймон говорит ей о браке с настоящей сучкой (исключительно расчёт с двух сторон), о Мисарии, которая помогла ему выбраться из постоянных гулянок. Рейнира, в свою очередь, делится с ним историей о своём знакомом, который позвал ее замуж после одной ночи. Хреновой ночи, если уж честно. — Идиот, — говорит она, зачерпывая соленый попкорн из картонного ведерка. — Будто он чего-то стоил. Рейнира не является высокомерной, но иногда позволяет себе снисходительно отстегнуть что-то в сторону особо неприятных ей людей. — Но как-то же все закрутилось? — Деймон не против поддержать разговор, учитывая, что боевик на экране явно перехвален и затянут. — Ну, — Рейнира показательно придирчиво рассматривает попкорн в своей руке. — У него было крутое тело. Шесть кубиков и все такое, — Она забрасывает попкорн в рот и быстро глотает, почти не жуя. — Хотя нет, без всего такого. Только шесть кубиков. Она заливается смехом и Деймон неожиданно для себя смешливо фыркает в ответ. Спустя пару минут они неожиданно приходят к обсуждению его самой горячей партнерши. Ещё через два месяца Рейнира остается у него все чаще, иногда уезжая по делам днём, но неизменно возвращаясь к вечеру. По его предложению она перебивает заново свою татуировку — золотого дракона, расправившего крылья на левом ребре. У Деймона есть похожая, так что номер мастера найти не сложно. Процесс заживления оказывается неприятным. Рейнира привыкла спать на боку, а теперь, отрезанная от этой возможности, бесконечно просыпается и отсиживается ночами на кухне или перед телевизором. Так что когда она будит его посреди ночи, это не кажется чем-то странным. Деймон трёт глаза и думает, что сейчас Рейнира застынет в пороге и скажет что-то вроде «Хочу пиццу», или «Куда ты опять дел зажигалку? Имей чёртову совесть!» Но вместо этого предстаёт другая картина. — Я должна ехать, — говорит Рейнира и Деймону морщится паника в ее голосе. На ней уже надеты джинсы и она роется в шкафу поисках футболки. — Я отвезу тебя. — Нет, нет, — она почти кричит и роняет стопку рубашек. — Это касается моей семьи, — Рейнира размахивает рукой с белоснежной футболкой в ней. — Я не знаю насколько это. Я позвоню. Как только хлопает входная дверь, его телефон слишком громко вибрирует на тумбе. Определитель номера не помогает, так что Деймон берет трубку только из желания послать кого-то, чтобы выместить раздражение из-за неудавшегося сна. И из-за ее побега, конечно. Впрочем, планы срываются. Смутно знакомый мужской голос, адрес, неожиданные новости о его старшем брате. Когда он кладёт трубку, то не хочет думать о том, что сходится слишком много факторов. Деймон добирается до прихожей и тянется к ее водительскому удостоверению в бумажнике, просто для того чтобы унять себя. Пластиковая карта оказывается на привычном месте. Рейнира любит ездить за рулём, но делает это не часто, предпочитая ловить такси уже по пути. Деймон уверен, что так не бывает. Он дважды читает ее фамилию, примеряя ударение на любую другую букву. Но звуки складываются до тошноты привычно и правильно. Рейнира Таргариен Когда он добирается до больницы, то почти убеждает себя в том, что произошла ошибка. В его офисе работают двое Смитов и трое Джонсонов, но они и близко не родственники. Так что совпадение в фамилиях не играет роли. К тому же есть вероятность того, что Рейнира просто вписала в графу первую понравившуюся, в попытке убежать от семьи, что стала для неё чужой. Но все теории с грохотом разбиваются о то, насколько они оказываются похожи внешне. Правильные черты лица, платина волос, сиреневые всполохи в синей радужке глаз. Рейнира сидит в коридоре, уронив лицо в ладони. Хрупкая и маленькая. Кажется, что сейчас на неё рухнут стены огромного больничного комплекса. Погребут ее под осколками металлопластика, бетона и стекла. Деймон не скрывается и не приглушает шаги, которые эхом откатываются от нижних плинтусов. Он уверен, что Рейнира слышит его, но не обращает никакого внимания, глубоко засевшая в себе. Он несколько раз ловил ее за этим состоянием раньше, но предпочитал не задавать вопросов. — Твою мать звали Эйма? — Вероятно, это самый неудачный вопрос в подобной ситуации. — Да. Она вздрагивает, поднимает глаза и удивлённо смотрит на него. Рейнира успевает привыкнуть настолько, что его голос не кажется ей лишним даже в этом месте. — Что ты здесь делаешь? — Спешно трёт глаза, хотя он готов поспорить, что они все время оставались сухими. Рейнира никогда не плачет. Это особенность, которую Деймон открывает в ней одной из первых. Ее не трогает ни «Хатико» ни собственное достаточно болезненное падение с лошади. В последнем случае она просто поднимается и зубами стягивает перчатку, раздосадовано смотря на ушиб. — Приехал к брату, — Деймону кажется, что он стоит в шаге от предполагаемых зыбучих песков. Всего одно движение и можно прощаться с жизнью. — Визерису Таргариену. Рейнира глупо моргает, беря секундную паузу. Кажется, что информация зависает в воздухе и доходит до неё одним сильным толчком в плечи. Ее губы искривляются, а затем Рейнира выдаёт тихую и грязную ругань. Повторяет ее ещё раз, а затем вцепляется руками в своё лицо и зачитывает все это как мантру. Десяток, два десятка раз. Деймону не остается ничего другого, кроме как истуканом застыть перед ней. Казённый белый халат отвлекает его чужеродным пятном. — Ты мой дядя. Папин младший брат, — наконец шепчет она, останавливая тарабарщину. — Сраный дядя, Деймон. Это все нервы, потому что никак нельзя объяснить то, что Рейнира неожиданно вскакивает с места. Ее волосы мечутся в воздухе растрёпанными лентами, а подошвы кроссовок шлепают о серую плитку. Рейнира прижимается ближе и тычет пальцем ему в грудь. Больно вжимает ноготь куда-то в солнечное сплетение. Давит почти мстительно. С расчётом на то, чтобы ему точно стало больно. — Ты понимаешь, что это значит?! — Едва не шипит. Краска сходит с ее лица, делая Рейниру болезненно бледной. — Нет? Деймон ощутимо хватает ее запястье, вжимая в молочную кожу браслет с гранатом, который сам же ей и подарил. Открывает рот, чтобы сказать, что все понимает, но это не проблема. У них просто интрижка, «курортный роман» и ничего серьезного. Сейчас они дождутся врача, узнают, что все относительно хорошо и разбегутся с обещанием когда-то друг другу написать. Но рот приходится закрыть почти сразу. Вещи Рейниры расползлись по его квартире, в ванне оказывается зубная щётка и сотня баночек, в спальне целая полка занята одним ее бельем. Деймон больше не пьёт арабику («кислый отврат»), он отвык ужинать один, у него куплены два билета в Испанию через два месяца.