Сон на ложе из шипов

Лишь когда огни города исчезли из виду, Рауль позволил коню сменить бешеный галоп на рысь, а после и на шаг. За время бешеной скачки ветер остудил его пылающее лицо, слегка затушил пожар, полыхающий в груди. Он будто опомнился от вязкого, дурного сна и осознал, что натворил. Похитил принца, обманул капитана стражи и своих товарищей, украл лошадь, не говоря уж о том, что взял взятку и нарушил добрый десяток приказов. Если его поймают, то наверняка казнят. Тяжкий вздох вырвался из его груди. — Рауль, — осторожно позвал Арен. Рыцарь, поглощённый своими мыслями почти забыл, что похищенный принц все ещё сидит перед ним, прижимаясь плечом к его груди. Все случившееся снова начало напоминать невероятный сон. — Что? — отозвался рыцарь неохотно. — Мне показалось, что ты чем-то опечален. Принц сбросил с головы капюшон, поднял голову, пытаясь заглянуть в лицо своему спасителю. — Вам показалось, — мрачно ответил Рауль. Арон отвернулся. Какое-то время они ехали в тягостном молчании, прежде чем юный принц снова решился заговорить. — Рауль, — позвал он. — Вы что-то хотите, ваше высочество? — Нет, — принц мягко улыбнулся. — Просто я рад, что узнал твое имя и мне нравится произносить его вслух. — Если вы хотели узнать как меня зовут, можно было просто спросить. Улыбка Арона угасла. — Да, конечно. Я не подумал об этом. Прежде мне никогда не приходилось спрашивать людей как их зовут. Все те с кем мне позволено было общаться, всегда назывались сами. Рауль мысленно обозвал себя дураком. В голове не укладывалось, что он имеет дело с настоящим принцем. Его ведь воспитывали совершенно иначе, не так как простых людей. Для особ королевской крови весь мир выглядит по другому. Только теперь рыцарь полностью осознал в какую беду угодил. Принца нельзя привести в трактир на перепутье. Ему нельзя предложить похлёбку в глиняной миске и тюфяк набитый соломой. Он не может ходить по нужде в кусты или посещать деревенский сортир. Любое из этих действий будет для него смерти подобно. А если спутник оскорбит его словом или делом, принц ведь может приказать отрубить незадачливому грубияну голову. — Простите, ваше высочество, — произнес Рауль с почтением в голосе. — Я не подумал о том, что мне следует представиться. Арон поднял голову, взглянул ему в лицо и улыбнулся. — Пожалуйста, зови меня по имени, — попросил он. — Меня зовут Арон. — Я знаю. — Точно, — принц тихонько рассмеялся. — Как это забавно. Ты знаешь обо мне куда больше, чем я сам могу о себе рассказать. — Вашему высочеству совершенно необязательно… Принц легонько стукнул его кулачком по груди. — Я же попросил не называть меня высочеством, — возмутился он. — Зови по имени, так будто мы с тобой равные. — Но это ведь не так. — Если я этого желаю, значит это так, — отрезал Арон. Секундная вспышка гнева удивила Рауля. Он замолк, не решаясь спорить с принцем. Арон тоже молчал, повернул голову, чтобы смотреть вперёд, будто пытаясь избежать взгляда спутника. Они въехали в лес. Полог древесных крон скрыл ночное небо, спрятав путников от звёзд и любопытной луны. Ночная тьма сгустилась вокруг. Арон заметно занервничал, принялся крутить головой по сторонам. — Куда мы едем? — спросил он дрожащим голосом. — Подальше от столицы, — отозвался Рауль. — Вы же этого хотели. — Ты. — Что? Ах да, ты же этого хотел. Принц снова замолчал, но то и дело вздрагивал, оглядываясь по сторонам, прислушиваясь к звукам ночного леса. Рауль чувствовал себя спокойно. Ему не раз приходилось бывать на этой дороге и он прекрасно знал, что в паре часов езды через лес будет небольшой городок. Он никак не мог придумать что делать с принцем, но заговорить первым не решался. Арон тоже не спешил отдавать приказы, посему Рауль решил действовать на свой страх и риск. Добраться до городка, немного отдохнуть, поесть и тогда уже решать как поступить дальше. Где-то высоко над головами путешественников пронзительно заухала сова. Арон испуганно пискнул и прильнул к Раулю. — Не бойся, — машинально произнес тот. — Это всего лишь птица. — Неужели тебе не капельки не страшно? — недоверчиво спросил Арон. — Нет, — удивился Рауль. — К чему мне бояться совы? Что она мне сделает? — Но в лесу ведь водятся не только совы. Бывают ещё разбойники, волки, медведи, кабаны. Рауль не мог сдержать улыбки. Голос принца звучал так по-детски испуганно, а речи его были столь наивны, что в сердце рыцаря вновь зашевелилась болезненная иголочка нежного чувства. Он ощущал себя взрослым, познавшим жизнь ветераном, взявшим на себя труд опекать наивное дитя. Хлопоты эти казались приятными и располагали к продолжению разговора. — В окрестных лесах нет ни разбойников ни волков, — тихонько посмеиваясь сказал Рауль. — Слишком близко к столице. Что же касается медведей и кабанов, если они здесь и есть, им до нас нет никакого дела. — Почему? — Потому что мы не трогаем их, едем своей дорогой. С чего бы им на нас нападать? — Не знаю, — пожал плечами принц. — Во всех сказках, которые читали мне няньки, леса были полны опасностей и угроз. — За дикие леса на границе королевства не поручусь, но здесь нам ничего не угрожает. — Ты в этом уверен? — недоверчиво спросил Арон. — Уверен. Принц помолчал несколько минут, будто о чем-то задумался. — Раз ты так говоришь, — наконец, произнес он. — Значит это правда. Ты ведь не стал бы мне врать, верно? Рауль кивнул. — В таком случае, не могли бы мы ненадолго остановиться? — Зачем? Арон слегка замялся, прежде чем найтись с ответом. — Мне нужно размять ноги. Рыцарь остановил коня, спрыгнул с седла, помог принцу спуститься. Арон благодарно кивнул ему и отошёл в сторону, скрывшись за массивным кустом. Рауль, проследив за ним взглядом, добродушно усмехнулся. Возможно, решил он, юноша не совсем потерял связь с реальностью. По крайней мере, не требует посреди леса найти себе ночную вазу и слугу с отрезами ткани для подтирания задницы. Арон вернулся через несколько минут. Вид у него был бодрый и весёлый. Рауль хотел было подсадить его на лошадь, но принц жестом остановил его. — Мы можем немного пройтись пешком? — спросил он. — Можем, — легко согласился Рауль. — Порой нужно размять затёкшие мышцы. — Нет, дело не в этом. Просто я никогда не ходил по лесу. И он пошел по дороге, оглядываясь по сторонам, но теперь без страха, а с любопытством. Рауль поспешил следом, ведя лошадь в поводу. — Жалко, что сейчас так темно, — сказал Арон, вертя головой. — Ничего не видно. — Если хотите, — начал было Рауль, но вспомнил о просьбе и поправился. — Если хочешь, мы можем отойти с дороги и развести костер. До рассвета ещё несколько часов, подождем и пойдем дальше при свете дня. — Правда? Арон обернулся и несмотря на сумрак ночного леса было понятно, что он широко улыбается. Его радость, такая искренняя, детская, трогала самые глубокие, потаённые струны души рыцаря. — Я никогда не разводил костер и не ночевал в лесу, — с восторгом в голосе произнес принц. — Пожалуйста, давай разведем костер! Рауль добродушно усмехнулся и кивнул. Они сошли с дороги и углубились в лес. Вскоре им удалось найти небольшую полянку, достаточно ровную и удобную для ночлега. Рауль стреножил лошадь и пустил ее пастись, а сам принялся собирать хворост для костра. Арон ходил за ним хвостиком, то и дело задавал вопросы, излучал любопытство и едва не светился от радости, словно ребенок. Когда хворост был собран и пламя ярко вспыхнув принялось жадно хрустеть ветками, Рауль снял плащ, постелил на землю и предложил принцу сесть поближе к костру. Сам он подошёл к лошади, порылся в седельных сумках, надеясь отыскать там хоть немного еды. К сожалению, сир Кирстан не привык запасать большое количество провизии, поэтому путникам предлагалось довольствоваться половиной каравая и бурдюком вина. Вернувшись со своими находками к огню, Рауль сел рядом с принцем и протянул ему половину найденного хлеба. — Это все что есть, — сказал он извиняющимся тоном. — Завтра, когда мы прибудем в город, постараюсь найти что-нибудь более подходящее. — Подходящее для кого? — спросил Арон, принимая хлеб и вгрызаясь зубами в корочку. — Для особы королевской крови. Принц на мгновение прекратил жевать, вздохнул тяжело и горестно. Потом задрал голову, вглядываясь в лицо Рауля. — Что если я скажу тебе, что не хочу больше быть особой королевской крови? Ты решишь, что я сошел с ума? Рауль растерялся. Разве такое возможно? Разве избалованное королевское дитя может мечтать о чем-то кроме балов, охоты и всеобщего обожания? Вопрос вырвался у него помимо воли. — Разве можно не хотеть быть принцем? Арон откусил ещё кусок хлеба, задумчиво прожевал. Вид у него был печальный и серьезный. Казалось, милый, златокудрый ангелочек, отчаянно нуждающийся в поддержке, в один миг резко повзрослел. — Вот ты всегда хотел быть стражником? — ответил принц вопросом на вопрос. — Вообще-то, — с обидой в голосе сказал Рауль. — Я рыцарь. — Который охранял покои заколдованного принца. Значит, по сути — ты стражник. Так что, неужели ты с самого детства об этом мечтал? Рауль сделал глоток из бурдюка. Вино оказалось кислым и он поморщился. — Нет, конечно. — Вот и я никогда не хотел быть принцем. Арон взял у него бурдюк, сделал глоток и скривился. Он выглядел так забавно, что тяжело было удержаться от смеха. Рауль хмыкнул, отнял у принца вино и принялся за еду. Наверняка жалобы принца на свою тяжёлую судьбу, были не более чем пустой болтовней. Рауль, конечно, не был особой королевской крови, но вырос в достатке и никогда не жаловался на свою долю. А принцу и вовсе не пристало возмущаться. Он ведь с рождения был окружён роскошью, его баловали, исполняли все его желания, разве что на руках не носили. О чём ещё можно мечтать? — С раннего детства мне вбивали в голову какой я особенный, — продолжал тем временем Арон. — Единственный наследник, опора государства. С пелёнок за мной следили, меня поправляли, воспитывали, дрессировали как щенка. И никто, никогда не спрашивал меня о том чего я хочу. Мне позволяли есть только то, что положено, пить то что положено, играть с теми с кем положено по статусу и только в те игры, которые не унизят достоинство наследника короны. Мне не разрешали читать истории о приключениях и слушать героические баллады, не позволяли лазить по деревьям, пинать мяч, купаться в реке. Я никогда не гулял по лесу, не ловил рыбу, не выходил из замка без слуг и нянек. Меня держали в клетке, словно птицу, а мне так отчаянно хотелось свободы. Я плакал ночами, умолял дать мне хоть каплю воздуха, молился всем богам, но никто не желал прислушиваться к моим мольбам. Когда я понял, что люди и боги глухи, то отчаялся и смирился со своей судьбой. А когда мне исполнилось тринадцать, мне начали искать невесту. Каждый день слуги приносили в мои покои портреты девиц, а советники отца наперебой восхваляли их достоинства. Они походили на барышников, пытающихся продать лошадей и это казалось мне отвратительным. Но я мог бы стерпеть это, если бы хоть один девичий лик задел в моей душе одну единственную струну. Но девушки не казались мне привлекательными, меня не тянуло к ним. И когда я осознал это, то понял, что никогда не смогу быть счастлив. Рауль забыл о еде. Он смотрел на Арона, на оранжевые отсветы пламени, танцующие на его прекрасном лице и чувствовал нестерпимую боль в груди. Жалость разрывала его на куски, вызывала слезы на глазах, причиняла мучения. Ему хотелось схватить принца в охапку, крепко сжать в объятиях и замереть, зажмурившись от переполнявших сердце чувств. Он никогда не думал о том, что жизнь в королевском замке может быть такой беспросветной. И мысли о том, что хрупкий, нежный юноша жил так долгих шестнадцать лет ужасала его. Неужели за всю свою жизнь он не испытывал ни одного радостного мгновения? — Знаю, что это звучит ужасно, но проклятье стало для меня спасением, — вздохнул Арон. — Если бы не оно, я бы никогда не сумел выбраться из золотой клетки. Принц взглянул на него с улыбкой столь кроткой и смиренной, что жалость, терзавшая сердце Рауля, переполнила чашу терпения. Он порывисто придвинулся к Арону, сгреб его в объятия, прижав кудрявую голову к своей груди. Уткнулся носом в макушку принца, закрыл глаза. Ему было трудно дышать, сердце колотилось о ребра, руки, обнимавшие худенькое тело, мелко тряслись. Он чувствовал, что принц дрожит ничуть не меньше и слезы наворачивались на глаза от этого знания. — Я верил, что найдется рыцарь, способный разрушить чары. Кто-то чистый сердцем и душой, ведомый желанием спасти меня, а не заполучить корону. Голос Арона звучал приглушённо, сдавленно, но даже так в нем слышна была мирная радость и наивная надежда. И хотя Раулю казалось, что он не способен испытывать большую нежность, чем та, что заставила его сжать принца в объятиях, он ощутил прилив такого сильного, головокружительного чувства, что едва не лишился сознания. Слезы потекли по его щекам, он крепче прежнего сдавил Арона, будто пытаясь вобрать в себя целиком и плоть и душу. Принц тихонько охнул и прильнул к нему, утыкаясь лицом в стальной нагрудник. — Ты в безопасности, — прошептал Рауль, целуя златокудрую макушку. — Я буду защищать тебя, даже ценой своей жизни. Принц всхлипнул приподнял голову, чтобы взглянуть в лицо своему спасителю. Его изумрудные глаза были полны слез, розовые губы дрожали. Рауль восхитился тем как красив он был даже в таком виде, абсолютно не мужественном, трепетном. Едва ли сознавая, что творит, он наклонился к Арону и поцеловал его. Тихо вздохнул, когда мягкие губы принца приоткрылись в ответ на невесомую ласку. Мысль о том, что этот трепетный, нежный юноша желает его, одновременно опьянила и испугала Рауля. Он остановился, взглянул на раскрасневшегося принца. Тот приоткрыл глаза, удивленный столь внезапно прерванным проявлением страсти. — Прости, — Рауль отстранился и сел. — Но это не правильно. — Я чем-то обидел тебя? — обеспокоенно спросил Арон. Его щеки пылали, глаза были темны и затуманены, кудри разметались по плечам. Он выглядел очаровательно и тело Рауля до боли желало его. Но разум кричал о том, что воспользоваться невинностью принца, было бы бесчестно. — Я не могу так поступить с тобой, — произнес Рауль, отводя взгляд от прекрасного лица. — Ты совсем не знаешь меня. — Ты освободил меня от проклятья, — Арон сел, подтянув под себя ноги. — Наши судьбы теперь связаны навечно. Я полностью доверяю тебе. Рыцарь молчал, глядя в огонь. В его глазах история спасения принца выглядела совсем не так романтично и красиво. Он ведь не собирался разрушать заклятие, хотел лишь заработать денег. Но сказать Арону об этом, взглянуть в его глаза и признаться в том, что на самом деле он никакой не спаситель и не герой, было выше его сил. — Если ты хочешь подождать, — мягко сказал Арон, касаясь его плеча. — Я не против. Давай узнаем друг друга получше, не будем торопиться. Страстный пожар, полыхавший в теле Рауля погас под грузом нежных слов принца и мыслями о собственной ничтожности. Он чувствовал себя разбойником, лицемерным лжецом, но не находил сил, чтобы произнести вслух признание. Ему казалось, что если Арон узнает правду, то оскорбится до глубины души и никогда больше не пожелает его видеть. И хотя он знал принца не больше нескольких часов, страх быть отвергнутым был столь велик, что рыцарь мог только удивляться. Они сидели глядя на огонь. Рауль предавался мрачным размышлениям, копался в душе, пытаясь разобраться откуда взялось в нем желание защищать и оберегать принца. Арон тоже погрузился в какие-то мысли, но лик его был светел, на губах то и дело мелькала легкая улыбка. В какой-то момент он привалился к плечу рыцаря, смежил веки и задремал. Глаза Рауля тоже начали слипаться. День выдался тяжёлым, а ночь и вовсе казалась странным сном, полным переживаний к которым он не привык. Размышления о природе собственных эмоций окончательно утомили его. Он осторожно, боясь потревожить принца, отодвинулся, уложил спящего на плащ. Поднялся и стал медленно снимать доспехи, стараясь не лязгать лишний раз пряжками. Благословение богам, он не носил полных лат, как делали более старшие рыцари, иначе без помощи со стороны, он не смог бы от них избавиться. Сложив части доспеха под дерево и оставшись в стеганной куртке и штанах, Рауль лег рядом с принцем, обнял его и тихо вздохнул. Он чувствовал мерное дыхание спящего, ощущал невесомый, сладкий аромат, исходящий от его волос и тепло тела. Внутри него снова поднялась жаркая волна, но он подавил ее, позволив себе лишь легко коснуться губами щеки принца. Тот что-то пробормотал во сне и улыбнулся. Рыцарь закрыл глаза и заснул, прижимая к себе самое драгоценное сокровище королевства.