Сон на ложе из шипов

Мира не существовало. Не было ни неба, ни земли, ни света, ни тени. Только песок и белое тело, распростёртое перед ним, извивающееся, пытающееся уклониться от болезненных ласк, прекрасное и невыносимо желанное. Он жадно целовал медово-сладкие губы, кусал до крови, до синяков, упиваясь своей властью и силой, наслаждаясь распутной податливостью жертвы. Казалось он был везде и сразу: ласкал нежную шею и хрупкие плечи, покусывал, сосал отвердевшие бусины сосков, целовал плоский живот, поглаживал ребра, туго обтянутые кожей. Его язык рисовал узоры возле изящного, по-королевски прекрасного члена, рука обхватывала его длину, совершая грубые, требовательные движения, заставлявшие плачущую от желания жертву стонать и жалобно вскрикивать. Когда ему надоело дразнить, он резко перевернул любовника животом вниз. Несколькими резкими ударами смел с ягодиц песок, заставив юношу кричать, любуясь тем как белая кожа наливается краснотой после каждого шлепка. Он не собирался ждать. Нежный, розовый зад манил его, желание было столь велико, что сдержать себя было невозможно. Его натиск был стремителен и безжалостен. Из груди его хрупкого партнера вырвался крик, но он не испытывал жалости, только похоть, горячую и яростную. Задвигался грубо, быстро, выходя почти на полную длину и с громким хлюпаньем загоняя член в податливое, неспособное на сопротивление тело. Внутри было горячо и тесно. Маленькая дырочка, которую он терзал своей любовью, сжималась, пульсировала, возводя его на вершину наслаждения. Крики боли сменились куда более чувственными стонами. Чувствуя приближение разрядки, он сгреб золотые кудри в кулак, заставляя любовника запрокинуть голову. Протяжный стон страсти заставил его хрипло, по-звериному, зарычать и излиться внутрь нежного тела. После того как его член выскользнул из отверстия, он слегка растянул его края в стороны, любуясь видом медленно вытекающего семени. С ним не бывало подобного уже много лет. Рауль проснулся мокрый от пота, с бешено колотящимся сердцем. Его исподнее было липким и грязным от исторгнутого семени. Едва дыша от страха, он повернулся к принцу, боясь увидеть истерзанное дикой, нечеловеческой страстью тело. Но Арон сладко спал, повернувшись к нему спиной и подложив руку под щеку. С трудом переводя дыхание, Рауль выбрался из-под плаща, побрел к воде, желая смыть позорное проявление неконтролируемой страсти. До рассвета было ещё несколько часов, но он, переживший такую встряску и ободренный ею, больше не хотел спать. Вместо этого предпочел раздуть не успевшие остыть угли, высушить мокрую одежду, одеться и только тогда принялся будить Арона. Принц выглядел сонным, ежился от предрассветной прохлады и не желал выбираться из-под теплого плаща. Он отказался от предложенного куска хлеба с сыром, предпочтя лишние несколько минут подремать. Рауль не стал настаивать. Он предоставил принцу возможность поваляться, пока собирал лагерь. Несмотря на то, что все приснившиеся ему произошло исключительно во сне, он ощущал себя виноватым и никак не мог перестать думать об этом. Во сне он был груб, практически жесток с Ароном и его это пугало. Никогда прежде он не имел подобной склонности. Неужели невинный вид юного принца так действовал на его разум, превращая его в чудовище? Когда лагерь был собран, костер потушен, а лошадь оседлана, Рауль наполовину убеждением, наполовину силой вытащил принца из-под плаща и они двинулись в путь. Арон, непривыкший к столь ранним подъемам, тихонько роптал. Но высказать недовольство вслух или жаловаться не решался. Рыцарь, ещё не отошедший от беспокойного сна, молчал и сердито смотрел прямо перед собой. Только через пару часов, когда небо посерело и утренний туман начал рассеиваться, принц подал голос. — Ночью что-то случилось? — осторожно спросил он. Рауль вздрогнул. Неужели Арон догадался о том, что произошло ночью? Неужели беспокойный сон рыцаря был замечен им, и результат этого сна оставил пятно не только на одежде, но и на их отношениях? — С чего ты взял? — спросил он хриплым от волнения голосом. — Ты выглядишь очень напряжённым, — ответил принц. — Неужели я проспал нападение разбойников или диких зверей? Облегчение волной тепла окатило метущуюся душу. Нет, все же принц слишком наивен и добросердечен. Ему не могло прийти в голову, что его защитник способен на недостойные мысли или действия. — Мне приснился дурной сон, — произнес Рауль куда спокойнее. — Вот как? Принц задумчиво хмыкнул. Наверное, он, как и многие другие люди, верил снам и искал в них ответы на вопросы будущего и тайные знаки. И точно, помолчав немного, он спросил. — А что тебе приснилось? Фантазия и без того не самая сильная черта Рауля, отказалась изобретать нечто на пустом месте. Он помолчал немного, подбирая слова. — Мне приснилось, что я был очень жесток к одному исключительно нежному и невинному существу. — Вот как, — повторил принц и глубоко задумался. Как и надеялся Рауль до рассвета они успели проехать несколько лиг и когда солнце поднялось над горизонтом, свернули в лес и остановились передохнуть. Пока грелась вода и варилась каша, принц в задумчивости бродил неподалёку, собирая какие-то травы и корешки. На вопрос об их применении, он ответил, что большинство из них являются целебными, но некоторые используются в качестве приправ. Поскольку вчерашний опыт с приготовлением супа прошел удачно, Рауль позволил принцу добавить в кашу найденные им незнакомые ягоды. Их форма напоминала веретено, шкурка была плотной, темно-синей, почти черной, а в мякоти было полно мелких, мягких косточек. На вкус они оказались кисло-сладкими и очень сочными. — Это плоды вороньего веретена, — поделился знаниями Арон. — Придают сил и бодрости, а из их сока делают лекарство от кашля. Возможно, подействовали чудесные ягоды, может теплое солнце, пробивающееся сквозь кроны деревьев, разогнало тьму в душе рыцаря или добрый нрав Арона благотворно влиял на него, но после отдыха Рауль почувствовал себя живым, энергичным и готовым свернуть горы. Весь день они продолжали двигаться в избранном направлении, изредка останавливаясь чтобы немного размяться. Пару раз Арон просил Рауля свернуть с тропы в лес и там собирал какие-то растения, задумчиво бормоча что-то себе под нос. Незадолго до заката путешественники наткнулись на поляну, густо заросшую клевером и Рауль опытным взглядом наметил несколько крольчих нор. Конечно, они могли бы проехать ещё немного вперёд, но идея поставить пару силков и обеспечить себя свежим мясом казалась заманчивой. Арон поддержал предложение, заявив что как раз заметил неподалеку несколько кустиков розмарина. С ним кроличье мясо должно было получиться ещё вкуснее. На закате в силки, расставленные Раулем, попались несколько кроликов. Без лишних церемоний, он просто свернул зверям шеи, содрал с них шкурки и освежевал. Арон наблюдал за его действиями и, что не могло не радовать, едва ли испытывал отвращение или жалость к милым пушистым зверушкам. Несмотря на нежное сердце, юноша отличал необходимую жесткость, требующуюся для выживания, от пустой агрессии. Вскоре мясо, нарубленное крупными кусками уже тушилось в котелке. Добавленные принцем травы, распространяли головокружительный аромат. Если бы Арон был простым смертным, то на одних только знаниях о приправах и специях мог бы сколотить неплохое состояние. Рауль даже задумался, не стоит ли ему поподробнее разузнать какие именно травы использовались в рецепте. Густая похлёбка в прикуску с хлебом дарила ощущение сытости и тепла. Арон беззаботно болтал, рассказывая о том как в замковом садике повар выращивал всевозможные пряные травы, включая даже редкие, иноземные. Для особо теплолюбивых растений была построена специальная оранжерея, комната со стеклянными стенами и потолком, где круглый год сохранялась температура и влажность, необходимая для жизни капризных растений, трав и цветов. Раулю с трудом верилось в эту историю. Стены, созданные целиком из стекла просто не могли существовать. Где бы королевской семье удалось найти стеклодува, способного создать такое огромное стекло? И разве не должны были стены разбиться едва поверх них попытаются возвести крышу? Но когда он озвучил свой вопрос, Арон расхохотался до слез. — Никто не делает стену из цельного куска стекла, — стонал он, утирая слезы. — Как тебе это только в голову пришло? Рауль пожал плечами. Ему никогда не приходилось видеть комнат из стекла, в крохотном замке его отца не было ничего подобного и у их соседей, в большинстве своем не менее благородных и не менее бедных рыцарей, тоже слыхом не слыхивали о таких вещах. Наверное лицо его исказилось от обиды, поскольку принц перестал смеяться и ласково погладил его по плечу. — Не сердись на меня, — попросил он. — Я вовсе не считаю тебя невеждой или глупцом, ты знаешь и умеешь куда больше чем большинство известных мне людей. Меня развеселили не твои слова, в них не было ничего постыдного. Просто идея огромной стены из стекла показалась мне очень забавной. И принц нежно поцеловал Рауля в щеку. Прикосновение мягких губ обожгло кожу, словно пламя. Казалось все лицо рыцаря запылало. Он поспешил отвернуться от Арона, схватил грязную посуду и спотыкаясь на плохо гнущихся ногах побрел к ручью.