Сон на ложе из шипов

Небо хмурилось, утро было холодным и ветреным. Рауль пощадил Арона, позволив ему поспать немного дольше, пока он собирал вещи и снаряжение. Принц показался ему утомленным и усталым, будто не спал всю ночь, а занимался тяжким трудом. Он не излучал радости, не улыбался, нахохлившись сидел на лошади позади Рауля и не то дремал, не то размышлял о чём-то. И снова их ждали несколько часов по пустынной дороге сквозь предрассветный туман. Но в этот раз в лицо им дул холодный ветер, несший с собой предчувствие дождя. Солнце, рискнувшее было взобраться на небосвод, утонуло в сером мареве. Промозглый рассвет сменилось непогожим утром. Пока дорога была пустынна и Рауль решил рискнуть, постараться обогнать надвигающуюся непогоду, продолжив движение прямо, не сворачивая в лес. Но небо становилось все темнее, гонимые ветром черные тучи неслись, едва не цепляя вершины деревьев. Казалось, что ночь, оскорблённая тем отношением, которое проявлял к ней Рауль, стремилась нагнать путников и захватить их в плен. Лошадь нервничала, пряла ушами, беспокойно ржала. Пыль, подхваченная зарождающейся бурей, летела в лицо, секла глаза, забивалась в рот и нос, мешая дышать. Позади уже громыхал гром, сверкали серебряные молнии. Арон приник к спине Рауля, вцепился в его пояс. Ветер трепал его одежду, заметно более лёгкую чем костюм рыцаря, развевал, дёргал золотые кудри. Его била дрожь, не то от страха перед грозной стихией, не то от холода. Буря нагнала их через три четверти часа, затянутое черными тучами небо прорвалось и на лесную дорогу обрушился ливень. Струи воды падали с неба, ветер хватал их и полными горстями швырял в лица путникам. Гром оглушительно гремел в вышине, от вспышек молний можно было ослепнуть. Вековые деревья гнулись и стенали под натиском стихии, грозя в любой миг обрушиться на землю и погрести под своим весом несчастных, промокшие до костей всадников. Вдруг впереди мелькнул просвет между деревьями. Узкая, заросшая травой тропинка, едва различимая за пеленой дождя, уходила с основной дороги в лес. Решив, что она может вести к человеческому жилью, Рауль повернул лошадь. В такую непогоду оставшись без крыши над головой оба они рисковали погибнуть если не от самой грозы, то от холода и сырости, пробиравшей обоих до костей. Конечно, ехать к людям было опасно, но выбирая между потенциальной опасностью и реальной угрозой жизни, следовало быть разумным. Тропинка, вильнув пару раз, вывела их к крохотному, скособоченному домишке. Крыша его перекосилась, ставни хлопали на ветру, не в одном окне не было видно ни огонька. Прямо под стеной домика был сооружен навес для лошадей. Рауль спешился, снял с седла продрогшего Арона и наказав тому идти в дом, занялся лошадью. Бедное животное дрожало, поджимало уши, нервно переступая ногами. Он расседлал ее, вытер найденным под навесом пучком сена, насыпал в кормушку корма и, подхватив седельные сумки, пошел следом за принцем. Домишко выглядел заброшенным. Здесь была всего одна комната, запущенная и грязная. В дальнем углу стояла кровать, покрытая старым, порванным в нескольких местах одеялом. В очаге было полно пепла и мусора. На столе, исцарапанном и покрытом толстым слоем свечного воска столе стояли несколько пустых бутылок. Единственная лавка, лежала на боку посреди комнаты. По углам валялись обломки мебели и мусор. Пахло пылью, гнилой соломой и мышами. Арон переминался с ноги на ногу возле порога. Вид у него был несчастный, взъерошенный как у маленького птенчика, попавшего в грозу. Он дрожал, губы его посинели от холода, зубы клацали. Рауль, который чувствовал себя немногим, но лучше, ведь его одежда не промокла, огляделся по сторонам, вздохнул, но постарался не демонстрировать уныния. — Снимай мокрые вещи, — сказал он, проходя к очагу и принимаясь разгребать пепел. — Сейчас разожжем огонь, приготовим что-нибудь согревающее. Здесь, конечно, не дворец, но все же сухо и тепло. Рауль сложил несколько деревяшек, бывших когда-то обломками кресла или стула и развел огонь. Тем временем Арон успел раздеться до белья, и принялся рыться в сумке в поисках сухой смены. — Рауль, — произнес он через несколько минут безуспешных поисков. — Все вещи промокли насквозь. Рыцарь озадаченно почесал в затылке, потом с сдернул с кровати грязное одеяло, постелил на пол у огня. Сняв с себя куртку, он подошёл к принцу, укутал его и подвёл к очагу. — Грейся, — сказал он. — А я пока немного приберусь. — Я тоже хочу помочь, — запротестовал Арон. — Ты весь мокрый, если не высохнешь, то обязательно заболеешь. Сначала обсохни, потом будешь помогать. Рауль собрал с пола крупный мусор и бутылки, сгреб это в угол поближе к двери. Сложил обломки пригодные для растопки поближе к очагу. Арон следил за ним взглядом, но с болтовней не лез. С самого утра он был странно тихим и смирным, словно что-то беспокоило его, но он не решался сказать об этом вслух. Несколько раз, проходя мимо него, рыцарь испытывал огромное желание погладить принца по голове, растрепать его влажные кудри, но так и не решился этого сделать. Вместо этого он принялся разбирать седельные сумки. Нашел верёвку, привязал ее к балкам, развесил мокрую одежду. Бросил на грязный пол походное одеяло, разложил на нем продукты. Большую часть дождем почти не замочило, он оставил их сушиться, а сам взял котелок и набросив плащ, выбежал под дождь. Ему повезло, за домом обнаружился колодец. Веревка выглядела достаточно крепкой, ведро не успело прогнить. Набирая воду, Рауль размышлял о личности хозяина домика. Едва ли это был крестьянин или охотник. Слишком грязно было в доме, да и количество пустых бутылок намекало на то, что хозяин не дурак выпить. Возможно, с ним случилась какая-то беда, а может быть дом был убежищем для кого-то опасному, готовому в любой момент сорваться с места. Такой человек вполне мог топить очаг мебелью и пить каждый раз будто в последний. Вернувшись, Рауль встряхнул мокрый плащ, повесил его на верёвку, вытер лицо. Арон подбежал к нему, забрал котелок и поспешил к очагу. — Иди сюда, — скомандовал принц. — Теперь ты ничуть не суше меня и тоже можешь заболеть. Почему не взял куртку? Хоть бы рубаха осталась сухой. Рыцарь тихо хмыкнул, стягивая мокрую рубаху. — Да как-то не подумал, — сказал он с улыбкой. — Ничего, я крепкий, не простужусь. — Сядь сюда, — настойчиво повторил Арон, указывая на одеяло. Рауль послушался. Подошёл, сел рядом с принцем на одеяло, протянул к огню руки. Какое-то время они сидели молча. — Арон, — наконец, решился Рауль. — Тебя что-то волнует? Ты выглядишь расстроенным. — Нет, ничего, — отозвался юноша, отворачиваясь. — Я же вижу. Принц глубоко вздохнул, потом выпалил, торопливо и скомкано, будто боясь, что слова застрянут в горле. — Мне больно сознавать, что я тебе не нравлюсь. Я чувствую себя виноватым, потому что насильно привязал тебя к себе и, наверное, ты думаешь, что мне плевать на твои чувства. Ты так добр ко мне, так заботлив, но я знаю, что тебе неприятно быть рядом со мной. — С чего ты это взял? — опешил Рауль. — Ты стараешься не смотреть на меня, избегаешь прикасаться ко мне. Тебе противно, я чувствую это. Ты весь напрягаешься, когда оказываешься близко ко мне. — Это не так. — Не так? Арон резко повернулся. Не ожидавший этого рыцарь рефлекторно отклонился в сторону, охнул от неожиданности. — Вот видишь, — горько хмыкнул Арон. — Я просто не ожидал… — Ты не обязан передо мной оправдаться. Принц встал и принялся ходить по комнате. Вид у него был растревоженный, он кутался в куртку, цепляясь за ее полы, будто собираясь с силами. Рауль молча следил за его метаниями, не уверенный, что сумеет подобрать правильные слова. В груди у него пульсировал шипастый комок. Будто предчувствуя беду, он становился все больше, холоднее, причинял боль, нервировал. — Арон, — позвал он, но принц не ответил. Рауль встал, подошёл. Попытался взять принца за плечо, но тот стряхнул его руку. Внутренняя борьба, пожиравшая все его силы, усталость, накопившаяся за последние дни, страх за Арона и волнение, всего этого было слишком много для одного человека. Чаша терпения переполнилась. Шипастый шарик в груди разорвался и душу затопила злость. Рыцарь злился на самого себя, на своего подопечного, на глупость ситуации в которой они оказались. Не зная как ещё выразить свое раздражение, он грубо схватил юношу поперек талии и усадил на стол. Оперся руками о край крышки, отсекая возможность побега. — А теперь, послушай меня, — низким голосом произнес он. — Я понятия не имею что творится в твоей голове, но если ты думаешь, что ведя себя как капризный ребенок, добьешься моего уважения, то ты сильно ошибаешься. — Но… — начал Арон. — Помолчи, — оборвал его Рауль. — Ты уже все сказал, а теперь, будь добр, послушай меня. Все то что ты говоришь, чистая правда. Я старался не смотреть на тебя, не прикасаться, не приближаться к тебе, но дело тут совершенно не в том о чем ты подумал. Ты мне не отвратителен. Скорее, наоборот. Он замолчал. Эмоциональный всплеск дался ему нелегко. Арон удивлённо смотрел рыцарю в глаза. — Ты хочешь сказать? — Я с ума схожу, глядя на тебя, — выпалил Рауль, чувствуя как к щекам приливает кровь. — Только и думаю о том как хочу овладеть тобой. Мысли об этом не дают мне спать! — Так значит, оно действует? — пробормотал Арон. — О чем ты?! Принц смутился и тихонько хихикнул. — Ну, я решил, что возможно причина твоей холодности в том, что юноши тебя не привлекают или у тебя проблемы с желанием. Когда на стоянке у городка ты так внезапно отстранился, мне подумалось, что может быть дело в этом. И я добавлял в еду кое-что, придающее крепости. До него не сразу дошло о чем принц говорит. Но когда Рауль сообразил, то побагровел, чем лишь сильнее развеселил Арона. — У меня проблемы?! — возмущённо воскликнул он. — У меня?! Да я чуть не умер от похоти! Арон, хитро прищурившись, посмотрел на него. — Врешь. — Я вру?! — рыцарь захлебнулся воздухом. — Докажи. Арон потянулся к Раулю, будто предлагая здесь и сейчас засвидетельствовать свое желание. Тот, распаленный злостью и волнением, зарычал, словно зверь, схватил юношу за кудри на затылке, притянул к себе и впился в нежные губы страстным поцелуем.