Сон на ложе из шипов

Столица медленно погружалась в сон. Творящееся вокруг непонятное, чуждое волшебство превращало людей в озлобленную, безумную толпу. Там и тут вспыхивали драки, люди бежали куда глаза глядят, падали, теряли сознание и уже не могли подняться. Бегущие следом за ними переступали, перепрыгивали, а порой шагали напролом по телам. Повсеместно вспыхивали пожары, раздавались крики, хруст костей и камня, разрываемого быстро разрастающимися гигантскими плетями дикого шиповника. Дороги перегораживали телеги, возницы которых пали жертвами заклятья или просто бросили свое добро, спасаясь от панически настроенной толпы. Рауль видел как через одну подобную баррикаду пыталась перебраться женщина с ребенком на руках. Малыш, едва ли ему было больше трёх лет, крепко спал и не реагировал ни на крики, ни на грохот вокруг. Женщина, усталая, бледная, замешкалась не зная как спуститься с неустойчивой поверхности. Какой-то крепкий парень, перебиравшийся за ней следом, толкнул несчастную и она с пронзительным криком упала на мостовую. До слуха рыцаря донёсся отвратительный хруст и полный боли и ужаса крик. В этот миг он понял, что жители столицы окончательно потеряли человеческий облик. Испытывая отвращение к происходящему и стыд за то, что он не может помочь нуждающимся, он понукал коня, направляя его к замку наиболее коротким путем. Стараясь утешить себя тем, что в его силах остановить творящийся кошмар или хотя бы попытаться это сделать. Дорогу ему преградили две перевёрнутых ручных тачки, сваленных в кучу. Возле них стояли несколько горожан, с простейшим оружием в руках. — Стой! — кричали они. — Туда нельзя! Рауль выхватил меч. Люди испуганно отшатнулись. — Прочь с дороги! — прорычал он, направляя коня прямо на толпу. — Сумасшедший! — завопили люди, разбегаясь в стороны. — Безумец! Конь рыцаря перемахнул через кустарную баррикаду и помчался, словно ветер по пустынной улице, сопровождаемый криками перепуганных горожан. — Там никого не осталось! Там смерть! Остановись! Но Рауль не слушал их, безустанно понукая лошадь. Вокруг сгущалась тьма. Несмотря на то, что солнце ещё не дошло до зенита, улицы казались мрачными, черными. Потусторонний туман окутывал улицы, огромные стебли волшебного шиповника обвивали здания, тянулись вдоль улиц, поблескивая острыми, похожими на кинжалы шипами. Мелкие цветы крупными гроздьями рассыпались по зеленому полотну листвы и от их многоцветия рябило в глазах. Белые, розовые, красные, бордовые, желтоватые, оранжевые, они источали тяжёлый, сладкий аромат. Конь мчался словно молния. Стук копыт отражался эхом в беспросветной тишине, множился, разрастался и уносился к небесам громовыми раскатами. Казалось, что в животное вселился дьявол. Он был весь покрыт пеной, дышал с хрипом, глаза его налились кровью, но он рвался вперёд как безумный. Рауль был только рад этому. Не имея возможности взглянуть на солнце, он понятия не имел сколько у него осталось времени, зная лишь одно — каждая секунда промедления могла стать последней. Впереди возникла громада королевского замка. В пугающем полумраке его белые стены казались черными. Густые заросли шиповника окутывали их плотным покровом. До цели оставалось несколько сотен футов, когда конь рыцаря вдруг замедлился, пошатнулся и рухнул на колени. Рауль едва успел соскочить с седла. Упал на мостовую, перекатился, чтобы не оказаться погребенным под телом животного. Конь хрипел, глаза его закатились, ноги дергались, словно он ещё пытался бежать. Он вздрогнул всем телом и затих. Рыцарь тяжело поднялся с земли. С печалью взглянул на несчастное животное. Подошёл к коню, похлопал его по шее, и, повернувшись к нему спиной, обратил взор на замок. Откидного моста больше не было. Обломки досок торчали надо рвом, словно осколки выбитых зубов. Во рву шелестели, извиваясь, словно живые существа толстые ветви волшебных растений. Башня с воротами была оплетена таким количеством стеблей, что силуэт ее исказился, вытянулся вверх и стороны. Плетистый шиповник опутывал решетку, крошил камень. Темные шипы блестели в полумраке. Тяжёлый, сладкий запах цветов кружил голову. С удивлением Рауль узнал в этом благоухании отголоски столь любимого им аромата. Так пахло от Арона. Оглядевшись, Рауль заметил мощный, темно-зеленый стебель, тянущийся через ров к замку. По нему, словно по мосту можно было перебраться на ту сторону. На вид стебель казался прочным. Толстые шипы можно было использовать в качестве опоры. Рыцарь подбежал к стеблю, подпрыгнул, ухватился за ближайший шип и полез вверх. Ему не зря казалось, что растения ведут себя как живые. Стебель волшебного шиповника под его ногами пружинил, извивался, вздрагивал, будто пытаясь сбросить наглого муравья, посмевшего взобраться на него. Он взаправду почувствовал себя муравьем. Хватаясь за шипы, прижимаясь всем телом к ходящей ходуном поверхности ни единожды был близок к тому чтобы сорваться вниз. Но всякий раз приникая к темной зелени, хватаясь за шипы, дрожа от напряжения, Рауль думал только о том, что если отступит, то никогда больше не увидит Арона. И эта мысль придавала ему сил. Он забрался наверх, наполовину перешёл, наполовину переполз через ров, вынужденный то и дело пригибаться, чтобы переждать пробегающие волны роста. Примерно на полпути он понял, что дрожь, которая казалась ему попыткой сбросить помеху, на самом деле были следствием безостановочного, бурного развития растения. Пока рыцарь карабкался вверх, стебель вымахал в длину едва ли не вдвое, дотянувшись не только до стены крепости, но и почти добравшись до самого замка, словно гигантский зеленый мост. Пережидая очередную волну, Рауль приник к стеблю, обхватил его руками и ногами. Решился взглянуть вниз и сразу же пожалел об этом. Двора больше не существовало. Огромные шипастые кусты заполонили все пространство, пробились сквозь булыжники, разметав их в стороны, и полностью загородили проход к замку. Казалось ими владела некая злая воля. Вязкий, тягучий аромат цветов властвовал над этим местом. Там и тут лежали тела рыцарей и дам, слуг и господ. Ползучие растения оплетали их тела, сдавливали, душили. Местами из гущи зелени торчали лишь руки или ноги. Длинные, тонкие шипы пронзали их плоть и из множества ран сочилась алая кровь. Ее тяжёлый, металлический запах примешивался к сладкому аромату шиповника. От увиденной картины Раулю стало жутко. Фантазия нарисовала ему картину падения. Вот его руки, трясущиеся от усталости, разжимаются, ноги теряют опору. Он соскальзывает со стебля, летит вниз, тратя последние силы на крик ужаса. Падает в темное море зелени. Тысячи шипов впиваются в его тело, разрывая доспехи, словно тонкую бумагу. Он вопит от боли, пока гибкие плети шиповника оплетают его тело, шипы пронзают кожу и плоть. Кровь хлещет из множества ран, заливает лицо, глаза. Толстый стебель обхватывает его горло, заглушая последний, дрожащий вскрик. Он ощутил как у него вспотели ладони. По спине пробежал холодок, в желудке будто зашевелился склизкий, извивающийся комок червей. Каждая мышца дрожала от напряжения, казалась сведенной судорогой. Тело стало непослушным, одновременно жёстким и неповоротливым, словно камень и слабым и безвольным как тюфяк набитый соломой. Очередной рывок стебля показался ему невероятно сильным. Ослабевшие руки рыцаря разжались. Его мотнуло в сторону. Растение, словно взбесившаяся лошадь, брыкалось, силясь избавиться от седока. Он заскользил по гладкой поверхности, отчаянно размахивая руками, пытаясь схватиться хоть за что-нибудь. Сила притяжения безжалостно тянула его вниз в жадные объятия кровожадных цветов. В последний момент какой-то кривой, уродливый шип попался ему под руку. Рауль ухватился за него, повис над пропастью, чувствуя как трещит под его весом ненадёжная опора. Он болтался в воздухе на высоте тридцати футов над двором, силясь перебороть приступ паники, охвативший его. Сердце его то замирало, то принималось бешено колотиться. Дыхание было тяжёлым, частым, но воздуха не хватало. Голова кружилась. Рука, которой он цеплялся за шип начала неметь. На одно мгновение его посетила мысль о том, что все старания бессмысленны. Что было бы проще разжать руку и закончить все прямо здесь и сейчас. Если он не умрет сразу от падения, то шиповник прикончит его в несколько мгновений. Но перед внутренним взором его возник образ Арона, его нежная улыбка, изумрудные глаза в окружении черных как ночь ресниц, золотистые волосы, обрезанные вкривь и вкось, но ничуть не портящие его очарования. Если мучиться ради собственной жизни было глупо и бессмысленно, то ради него смысл был всегда. Свободной рукой Рауль вытащил из-за пояса кинжал и собрав все оставшиеся силы вогнал его в плотный, сочный стебель. Зеленоватый сок брызнул ему в лицо, словно кровь. Он подтянулся, перехватил рукой следующий торчащий немного выше шип. Выдернул кинжал и снова погрузил его в зелёную мякоть растения. Тяжело дыша, чувствуя как вздуваются на шее жилы от натуги, он карабкался вверх, упираясь ногами в мокрый от сока ствол. Подошвы скользили. Он начал проворачивать кинжал в отверстиях, которые прорезал в стебле, чтобы иметь возможность воткнуть носок сапога в мякоть и получить дополнительную точку опоры. Взобравшись обратно на горизонтальную поверхность, он лег и несколько мгновений переводил дыхание. Он был весь мокрым от пота, ноги и руки его тряслись от перенапряжения, зубы стучали. Наконец, справившись со страхом и утихомирив бешено бьющееся сердце, он рискнул приподняться и продолжить движение в сторону замка.